Сразу после завтрака Настя уснула, а, проснувшись через пару часов, поняла, что чувствует себя гораздо лучше. Видимо, таблетки подействовали.
Она смогла встать с кровати и, пройдясь по квартире, отметила относительный порядок. Мебель из зала перекочевала обратно на кухню, а на плите варился бульон. Матери нигде не было.
Глава 17 рассказа "Сладкая месть"
Настя открыла окно и, вдохнув полную грудь воздух, наблюдала за тем, как дети играют на площадке. Никаких забот, никакой ответственности, никакого беспокойства. Можно весело и беззаботно проводить время с утра до самого вечера. Жаль, что, когда вырастаешь, так больше нельзя.
Где-то в комнате зазвонил телефон и девушке пришлось туда вернуть.
Незнакомый номер. Вдруг из полиции? Ей придется придерживаться той легенды, что придумал для нее Павел Георгиевич. На стройке она не была. А где она была в это время? Нужно придумать.
Настя поднесла телефон к уху и сказала:
- Да, я слушаю.
- Анастасия Евгеньевна, - произнес голос, и девушка тут же его узнала. Звонил прораб с той самой злосчастной стройки. Что ему от нее нужно?
- Я больше не работаю в фирме, - сразу обозначила границы девушка.
- Я знаю, Анастасия Евгеньевна.
- Тогда зачем звоните? - не поняла Настя.
- Павла Георгиевича собираются посадить, а вы, вы, я знаю, хорошо к нему относитесь…
Знал бы этот мужчина как хорошо Настя относится к начальнику, точно бы не стал ей звонить. Но он не знал, поэтому набрал её номер. Из открытого на кухне окна доносились детские довольные крики.
- Я просто не пойму вашей логики, - сказала девушка. - Чем я могу ему помочь в данной ситуации? Я не сотрудник правоохранительных органов и не могу никак воздействовать на данную ситуацию.
- На стройке произошел не несчастный случай, - тихо сказал прораб.
- А что? - не поняла девушка.
- Рабочего уб*ли, - продолжил свою мысль мужчина.
- Вы сейчас серьезно? - пробормотала Настя и села на кровать.
- Да. Личные разборки.
- И как это поможет Павлу Георгиевичу? - спросила она.
- Когда на рабочего наехал трактор, он уже был мертв…
Настя, сделав глубокий вдох, резко выдохнула.
- Получается водителя ни за что посадили. Его надо выручать.
«Её бы кто выручил» - пронеслось у Насти в голове.
- А Павлу Георгиевичу ты об этом говорил? - сказала девушка вслух.
- Он трубку не берет.
- Хорошо, я подумаю, что с этим можно сделать, - произнесла Настя.
- Спасибо вам, Анастасия Евгеньевна.
Настя отключилась и уставилась на свой телефон.
Что с этим можно сделать? Если немного логически поразмышлять, то, видимо, ничего. Да и зачем? Она сама эту кашу заварила. Каша получилась такой наваристой, что даже сам повар такого не ожидал. На душе отчего-то скреблись кошки.
Настя услышала, как открылась входная дверь, и отправилась в коридор и обнаружила там Альбину Ивановну.
- Уже на ногах? - произнесла она и, опустившись на стул, стала снимать обувь. По её движениям Настя поняла, что женщина выпила.
- Уже.
- Может ты притворялась? - спросила мать.
- Конечно. Я ж актриса, как и ты.
- Какая я актриса… Так одно название.
В голову Насте пришла идея. У нее даже сердце забилось сильнее.
- Ты опять пила? - уточнила она без энтузиазма. Ответ на вопрос был очевиден.
- Встретила Петровича, - улыбнулась мать беззубой улыбкой. - Он на поминки шел и меня с собой позвал. Помнишь Николая Борисовича?
- Ты сама-то хоть его помнишь? - спросила Настя.
- Конечно, твой учитель по географии! Святой человек.
Почему он был святым Настя не стала уточнять, но задала другой вопрос:
- Когда в последний раз его видела?
Мать почесала затылок.
- Вроде я не должна тебе отчитываться, да? - спросила женщина.
- Значит, давно. Знаешь, ты сама должна понимать, что алкоголь тебя тянет в яму.
- Ой, да ладно, - продолжила улыбаться Альбина Ивановна. - Ну какая яма? Рюмку выпила всего.
- Может две? - спросила Настя.
- Может и две, - язык матери периодически заплетался, поэтому Настя была уверена в том, что двумя рюмками тут не обошлось. И тремя тоже.
- Я печенье захватила, - сказала мать, наконец, справившись с обувью и встав.
- С поминок? - уточнила девушка.
- Конечно. Что добру пропадать? Иди ставь чайник. Мать тебя накормит.
Настя отправилась на кухню и, закрыв окно, поставила чайник на плиту. Достав чашки и вазочку из шкафа, она определила посуду на стол.
Через десять минут они уже пили чай. Настя, поджав одну ногу слушала мать и чувствовала себя маленькой. У нее тоже, как у мальчишек во дворе, какое-то время было беззаботное детство. Только оно рано закончилось.