Сорок километров отделяют Москву от этого места, но кажется, что время здесь отсчитывает совсем иной, неторопливый ритм. Мы едем в Одинцовский район, в подмосковное имение Вязёмы. Осень, которую так любил Александр Сергеевич Пушкин, раскрасила древнюю землю в золотой и багряный цвета. Стоит выйти из машины и суета большого города отступает, уступая место поэтическому созерцанию.
Первое, что встречает путника — это величественный Спасо-Преображенский храм.
Ему почти полтысячелетия. Он был построен в 1598 году царем Борисом Годуновым.
Сразу за ним взмывает в небо строгая звонница непривычной для этих мест псковской архитектуры. Плоская стена с арочными проемами, где в прорезях ветра колышутся колокола — это не просто церковная постройка, это памятник смутному времени.
«...Над Москвою великой, златоглавою,
Над стеной кремлевской белокаменной...»
Эти строки из «Бориса Годунова» рождаются в памяти сами собой, когда смотришь на стены, помнившие и Лжедмитрия, и юного Минина. Вязёмы помнят всё.
Проходим мимо конного двора. Он так хорош и основателен, что его запросто можно принять за господский дом.
Дальше — аллея к памятнику князю Дмитрию Голицыну. Герой 1812 года, военный губернатор Москвы.
Вот он, бронзовый, застывший в решительном порыве — человек, который держал на своих плечах восстановление первопрестольной после великого пожара.
Но самое трепетное чувство здесь связано, конечно, с Александром Пушкиным.
Памятник ему установили в 1999 году, и он смотрит на парк влюбленными глазами.
Пушкин бывал здесь не раз. Именно здесь, в старом голицынском особняке, жила та самая Наталья Петровна — мать хозяина, которая стала прототипом старой графини для знаменитой «Пиковой дамы». Кажется, что и сейчас по аллеям скользит её призрачный силуэт.
«Вы знаете, что сей старинный дом,
В котором перед светлым праздником
Мелькают лики образам?» — шепчет Пушкин, когда смотришь на фасад дворца.
Гордое название «Дворец» ему идет безупречно, хотя построен он в 1784 году при князе Михаиле Голицыне. Фасад его обращен к запруженной глади реки Вяземки.
Жизнь у этого дворца была непростая. После революции 1917 года здесь располагалось всё — от санатория и приюта для беспризорников до госпиталя и института коневодства. Но справедливость восторжествовала — дух истории вернулся на свое место.
Рядом — знаменитая плотина времен Бориса Годунова и аккуратный мост 1820 года постройки. Встанешь на него, облокотишься на перила — и дух захватывает.
«Волшебный край! Там, в стары годы,
Сатиры смелый властелин,
Блистал Фонвизин, друг свободы...»
Конечно, Пушкин писал о другом месте, но кажется, что эти строки идеально ложатся на пейзаж Вязём — такие здесь воздух и вода.
В парке золотая осень — любимое время поэта.
Реликтовые деревья, вековые дубы и липы засыпают дорожки разноцветным ковром.
Скамейки и беседки приглашают к тишине.
Вдоль берега Голицынского пруда, где плещется усталая, но глубокая вода, оборудованы лавочки. Здесь хорошо думается и пишутся стихи.
Культурным открытием стала скульптура в виде открытой книги — символ того, что всё произошедшее здесь стало литературой.
Тут же памятный знак о стоянке двух армий в августе 1812 года. Здесь сначала стояла русская армия, уставшая после Бородина, а затем — французская. Вязёмы стали свидетелем славы и падения Наполеона.
«Гроза двенадцатого года
Настала — кто тут нам помог?
Остервенение народа,
Барклай, зима иль русский бог?» — Пушкин словно стоит на этой земле, обильно политой потом и кровью истории.
Мы покидаем Вязёмы умиротворенными. Выходим через старую плотину, последний раз смотрим на Спасо-Преображенский храм и вспоминаем:
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа...»
Пока стоят такие места, как Вязёмы — жива и русская речь, и русская поэзия.
Прогулки по Московской области читайте👇👇👇