Автор: Галина Елагина
Слово редакции
В «Экоурбанисте» мы всё чаще говорим о том, что устойчивое развитие городской среды начинается не с набора готовых решений, а с внимательного анализа территории. Городской участок – это не пустое место для проектирования, а территория с инженерной, геологической, гидрологической, ландшафтной, антропогенной и культурной историей.
Материал Галины Елагиной, эксперта научного центра Smart Urban Nature, важен именно в этой логике. Он показывает ретроспективный анализ не как дополнительную историческую справку, а как полноценный инструмент предпроектной работы. Исторические карты, старые русла рек, овражные системы, следы промышленного использования, прежние названия и утраченные природные структуры помогают увидеть то, что не всегда заметно при первом обследовании участка.
Для проектировщиков, девелоперов, городских администраций и специалистов по благоустройству такой анализ становится способом заранее распознать не только ограничения, но и ресурсы территории: где сохраняется риск подтопления, где активны эрозионные процессы, где промышленное прошлое могло оставить загрязнение, а где природные особенности и память места можно использовать как основу для более устойчивого проектного решения.
«В моей практике был показательный случай, связанный с территорией Государственного музея-заповедника А. С. Пушкина “Михайловское” в Пушкинских Горах. Там структура земель вокруг музейного комплекса сохраняла своё функционирование в виде сенокосов, выпасов и других традиционных форм землепользования. Это было важно не только как часть хозяйственной истории места, но и как часть культурного ландшафта: вид из окна поэта должен был оставаться тем самым пейзажем, который поддерживает художественное слово и рассказ экскурсовода. В этом случае ландшафт определяется не только природными условиями, но и культурной памятью, литературным образом, историческим способом пользования территорией».
Виктор Матасов, главный редактор журнала «Экоурбанист»
Тема культурного ландшафта глубже и шире одного прикладного материала. Поэтому редакция «Экоурбаниста» планирует постепенно формировать собственную библиотеку профессионального чтения – тематические подборки книг и исследований по разным направлениям, важным для понимания городской среды: от культурного ландшафта и географии наследия до водно-зелёной инфраструктуры, климатической адаптации, городских экосистем и устойчивого развития территорий.
В этой логике редакция начинает с первых ориентиров по теме культурного ландшафта. Среди них – книга Ю. А. Веденина «География наследия. Территориальные подходы к изучению и сохранению наследия», работы В. Л. Каганского, в том числе сборник «Культурный ландшафт и советское обитаемое пространство», а также вышедший на русском языке перевод книги И-Фу Туана «Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности».
Когда прошлое территории становится частью проектного задания
Научный центр Smart Urban Nature пять лет работает с объектами в области ландшафтно-экологического планирования и анализа состояния городских экосистем.
Однако говоря о ландшафтном планировании и благоустройстве, важно уточнить, что мы понимаем под ландшафтом в данном контексте. Это обустраиваемая территория в границах земельного участка? Или ландшафт в физико-географическом понимании – сложная система, где взаимосвязаны и взаимообусловлены компоненты природы: геологическое строение, рельеф, климат, воды, почвы, растительный и животный мир?
К этому перечню необходимо добавить природные процессы и их последствия, которые также следует учитывать при планировании. Но если мы говорим о городских территориях, смотреть нужно шире: кроме природных процессов, в городах есть ещё и деятельность человека, причём на протяжении длительного времени.
В таком случае можно обратиться к концепции культурного ландшафта, которая рассматривает ландшафт как результат совместной деятельности природы и человека. В российской географии под культурным ландшафтом понимается не просто «природа плюс человек», а целостный природно-социокультурный территориальный комплекс, где соединены природные компоненты, материальная культура, язык, память сообщества и даже мифы (Калуцков, 2008). Это означает, что территория обладает не только геологической историей, но и культурной биографией.
В научной литературе существует несколько подходов к пониманию феномена культурного ландшафта.
Первый подход – этнолого-географический, развиваемый В. Н. Калуцковым в МГУ имени М. В. Ломоносова. Он рассматривает культурный ландшафт как совокупность нескольких связанных подсистем. Среди них – собственно природный ландшафт, система расселения, хозяйственный уклад, языковая среда, особенно топонимика, и духовная культура, прежде всего фольклор. Ключевыми здесь выступают понятия «природный ландшафт» и «сообщество» или «этнос». В этой логике культурный ландшафт – это природная территория, которую освоило и обжило определённое сообщество.
Второй подход – информационно-аксиологический, представленный в Институте наследия имени Д. С. Лихачёва в работах Ю. А. Веденина, М. Е. Кулешовой, Р. Ф. Туровского. Он акцентирует ценностный и информационный аспекты культурного ландшафта. Здесь культурный ландшафт трактуется как совместное порождение человека и природы, представляющее собой сложную систему материальных и духовных ценностей. Такая система несёт в себе высокий объём экологической, исторической и культурологической информации.
В данном случае культурный ландшафт – это территориальный комплекс, который возник и развивается в ходе взаимодействия природы и человека, под влиянием хозяйственной деятельности и социокультурной эволюции человека. Его образуют характерные сочетания природных и культурных элементов, находящихся в устойчивой связи и взаимной обусловленности.
Когда мы работаем с территорией, мы имеем дело с тремя её состояниями:
- реальный ландшафт – то, что мы видим: природные компоненты, в том числе рельеф, почвы, растительность, водные объекты, и антропогенные объекты – дома, руины, памятники и другие элементы среды;
- информационный ландшафт – территория, которая уже обросла текстами, мифами, научными описаниями;
- виртуальный, или ассоциативный, ландшафт – место, которое существует в культуре, литературе или живописи, даже если физически его уже нет.
Традиционный подход часто предполагает учёт только первого состояния. Однако важно помнить, что благоустройство должно быть не только инженерным и техническим, но и семиотическим – сохраняющим «информационные коды» места.
Именно поэтому концепция культурного ландшафта становится важным рабочим инструментом при решении управленческих задач на территориях, где природное разнообразие тесно переплетено с традиционной культурой. Здесь культурные явления формируются в прямом контакте с природными особенностями местности, и эта связь во многом определяет целостность и ценность природно-культурного наследия.
Методология
Ретроспективный анализ – это метод исследования, основанный на изучении исторических источников (карт, планов, литературных данных) для реконструкции прошлых состояний территории, выявления динамики природных и антропогенных процессов и их учёта при современном планировании и благоустройстве.
Суть метода заключается в сравнительном анализе разновременных картографических материалов и иных исторических данных. В ходе предпроектной стадии сопоставляются изображения территории за разные периоды: например, план генерального межевания XVIII века, карты XIX века, топографические карты XX века и современные космоснимки. Это позволяет:
- выявить изменения рельефа, гидрографии, растительности;
- проследить динамику экзогенных процессов: рост оврагов, меандрирование рек;
- понять причины современного состояния ландшафта.
Данный метод позволяет встроить новые объекты в существующий ландшафт с учётом его долговременной динамики и физико-географических особенностей, поэтому в своих работах мы включаем его на предпроектной стадии.
С какого момента ретроспективный анализ перестаёт быть дополнительным исследованием и становится обязательным этапом планирования? На практике – тогда, когда мы проектируем не абстрактное благоустройство «здесь и сейчас», а территорию с историей инженерных, геологических, гидрологических, ландшафтных и антропогенных изменений.
Такой анализ особенно важен, если участок:
- расположен на пойме, склоне или у оврага;
- ранее использовался промышленно;
- имеет длительную историю хозяйственного освоения;
- связан с утраченными или изменёнными водными объектами.
В таких случаях ретроспективный анализ помогает понять, какие ограничения и возможности уже заложены в территории. Если участок ранее использовался промышленно, до начала благоустройства необходимо проверить его на загрязнение и, при необходимости, предусмотреть меры по восстановлению.
По нашему опыту, можно выделить несколько ситуаций, в которых такое исследование помогает принимать решения о благоустройстве территории.
Выбор названий для объектов
Многие города, где сегодня проектируются общественные пространства, существуют не одно столетие. За это время они претерпевали значительные изменения, которые отражены на исторических картах. На них же можно увидеть названия разных объектов – парков, озёр, оврагов. Эти топонимы можно использовать в современных проектах – как способ сохранить историческую память места.
Примером может служить Тюфелева роща – лесной массив, который находился на территории бывшего АМО «ЗИЛ» в Даниловском районе Южного административного округа Москвы. Роща подписана на топографической карте Москвы 1838 года. По литературным источникам, Тюфелева роща представляла собой сосново-еловый реликтовый лес и относилась к дворцовым владениям. Также она отмечена на более раннем картографическом источнике (план царствующего града Москвы 1763 года). Сюда на охоту приезжал Алексей Михайлович, а Пётр I останавливался во время Кожуховского похода – военных учений по осаде крепости.
После сноса зданий, принадлежавших АМО «ЗИЛ», здесь был создан сквер, получивший название «Тюфелева роща» – как память о лесном массиве, существовавшем здесь ранее.
Анализ экзогенных процессов и их учёт при современном благоустройстве
На исторических картах рельеф часто передаётся горизонталями или изображением эрозионных форм. Сопоставление разновременных карт позволяет увидеть динамику экзогенных процессов и оценить их интенсивность (хотя бы в относительном виде). Примером может служить объект благоустройства в Ольгине в Нижнем Новгороде.
По данным плана генерального межевания 1800 года на территории проектирования чётко читается существующая и ныне овражно-балочная сеть. Однако на карте протяжённость оврагов существенно меньше современной.
По карте Менде 1850 года овражно-балочная сеть показана более детализировано.
Стоит отметить, что количество овражных ответвлений увеличилось, причём не только в границах рассматриваемого участка, но и к югу от него. Это свидетельствует о выраженных эрозионных процессах на этой территории, что требует особого внимания при проектировании и строительстве.
Также на данном объекте внимание проектировщиков было обращено на овраг вдоль южной границы планируемого благоустройства. После строительства нового микрорайона появятся здания и асфальтовые дороги, то есть запечатанность территории увеличится, а значит, изменится и поверхностный сток, что может спровоцировать усиление эрозионных процессов.
Кроме того, в границах благоустройства находятся водосборные понижения оврага. Это особенно актуально в связи с тем, что овраг в границах проектирования увеличился примерно в два раза за последние 100 лет. Как следствие, было рекомендовано провести полевые наблюдения не только в границах планируемого благоустройства, но и за пределами с целью установления интенсивности эрозионных процессов, а также предусмотреть эффективную дренажную систему для компенсации изменений поверхностного стока.
Анализ рельефа как основа выбора сценария благоустройства
Связь между анализом рельефа в историческом аспекте и современным благоустройством на первый взгляд неочевидна. Однако ретроспективный анализ позволяет увидеть не только прошлое территории, но и её будущие ограничения. В этом, пожалуй, одна из главных ценностей данного метода. Если на территории есть овраг и он рос 150–200 лет, он будет расти и дальше. Если русло убрали в трубу, но на цифровых моделях рельефа оно всё ещё видно, здесь по-прежнему будут формироваться зоны переувлажнения.
«Ретроспектива показывает не то, что было когда-то, а то, что продолжает действовать сейчас, даже если скрыто».
Рассмотрим на примере Карасунских озёр в Краснодаре. Современная цепочка Карасунских озёр – это то, что осталось от реки Карасун, которая протекала здесь ранее и была правым притоком реки Кубани.
В 1870-е годы возведение плотин через реку позволило создать сухопутные переправы. Активное строительство дамб и железных дорог привело к тому, что к началу XX века река превратилась в цепь заболоченных озёр. Заиливание и зарастание сделали её рассадником болезней. В результате Карасуны стали засыпать, а местами – убирать в канал, который позже был заключён в трубы и погребён под современной улицей Суворова.
В 1945 году началась очистка почти пятикилометрового Карасунского канала. В начале 1980-х годов существовала программа «Малые реки Кубани», целью которой была очистка рек. Однако реализовать программу не удалось, так как из-за перестройки финансирование было заморожено.
Сохранившееся последствие этих работ – Покровское озеро рядом со стадионом «Кубань». На спутниковом снимке 1977 года прослеживается засыпка озера на месте современного Вишняковского рынка. Также происходит засыпка русла от современной улицы Шевченко до улицы 2-я Пятилетка.
В конце 1999 года появился проект сохранения Карасунских озёр, в рамках которого планировалось наладить сообщение озёр друг с другом, создать искусственное течение, добиться проточности, благоустроить берега. В рамках программы была реконструирована насосная станция, водоотвод и коллекторы.
К 2011 году были укреплены берега, сформированы бермы, отрезан путь стоков канализационных вод. Когда расчистили ил и углубились на 2,5 метра, удалось найти живые родники и понизить уровень водоёмов.
Стоит отметить, что по цифровым моделям высот, включая данные SRTM, до сих пор прослеживается русло реки Карасун.
«Прошлое здесь – ключ к прогнозу».
На этой территории мы видим устоявшийся ландшафт со сложившимися особенностями растительности, профильного и морфологического строения. Всё это следует учитывать при благоустройстве:
- не стоит размещать застройку, промышленные участки или гаражные кооперативы;
- создать водный парк на месте бывшей реки будет проще и дешевле, чем бороться с естественными природными процессами;
- при подборе растительного ассортимента следует выбирать интразивные виды, свойственные речным долинам, например, тростник, который обеспечивает фильтрацию стока, вместо того чтобы его убирать и заменять другими видами;
- для предотвращения эрозионных процессов на склонах рекомендуется предусматривать сухие ручьи, которые не препятствуют поверхностному стоку, вместо бетонирования склонов долины.
Сложно ли отстоять решение, которое предполагает принятие природных процессов, а не борьбу с ними? Однозначно сложно. Главное – подобрать аргументы. Например:
- экономический – водно-болотный парк может быть дешевле в эксплуатации, чем система осушения;
- юридический – борьба с природными процессами может вступать в противоречие с водным и природоохранным законодательством;
- репутационный – такой парк становится узнаваемой особенностью города, а не ещё одним типовым сквером.
Другим примером может служить участок планируемого благоустройства в Муроме.
Если сравнить план генерального межевания Муромского уезда 1780 года с современной ситуацией, то виден такой процесс, как меандрирование – один из типов русловых процессов, при котором речное русло формирует изгибы и со временем смещается. Сопоставив с текущей схемой речной долины, можно увидеть, что современные старицы стали ими в течение последних 300 лет, то есть этот процесс идёт в режиме реального времени. Таким образом, эта территория – не просто затопляемая пойма, здесь когда-то проходило русло реки.
Первой мыслью, когда речь заходит о благоустройстве, может быть следующее: осушить и засадить древесной растительностью, так как имеющееся здесь повышенное увлажнение вследствие близости грунтовых вод и даже заболачивание – это негативные процессы, которые необходимо ликвидировать.
Однако эти природные процессы естественны для данной территории и во многом предопределили характер ландшафта. Если использовать эти процессы, вместо того чтобы бороться с ними, это будет более устойчивым решением и с экологической, и с экономической точки зрения. Например, можно создать парк водно-болотных угодий.
Почему же процессы, которые часто воспринимаются как негативные (заболачивание, высокая влажность), на самом деле могут быть ресурсом территории?
Ответ прост: эти процессы уже «работают»: формируют микроклимат, удерживают влагу в засуху, создают местообитания для птиц и насекомых, очищают воду естественным путём. Осушая болото, мы часто получаем не «сухую» благоустроенную территорию, а пустырь, который затем нужно искусственно поддерживать. Кроме того, осушение болот приводит к большому количеству негативных последствий: понижается уровень грунтовых вод на прилегающей территории, повышается пожароопасность, снижается биоразнообразие, так как водно-болотные угодья служат местообитанием как для видов, постоянно обитающих на территории, так и для перелётных видов.
Если сохранить эту территорию и оформить её как водно-болотный парк, получим устойчивую экосистему, которая не требует полива, удобрений и почти не требует ухода. Это не недостаток, а уже работающая природная инфраструктура.
Источники загрязнения
Благодаря ретроспективному анализу можно узнать и об источниках антропогенного загрязнения, которые уже не существуют: производственные предприятия, кладбища, законсервированные хвостохранилища. Следовательно, прежде чем планировать благоустройство, необходимо, например, проверить территорию на наличие загрязнения, если на этом месте раньше было производство, и разработать план мероприятий по фиторемедиации, если загрязнение подтвердится в результате анализов в почвенно-экологической лаборатории.
Примером может служить объект во Владивостоке.
Территория планируемого благоустройства находится на законсервированном хвостохранилище. В результате полевых наблюдений было выявлено, что в почвенном профиле слой 0–20 см – отмершая органика, 20–60 см – насыпной грунт, далее – золоотвал.
В соответствии с Руководством по проектированию золоотвалов тепловых электрических станций «золоотвал – гидротехническое сооружение, намываемое из золошлакового материала в процессе его складирования». Золоотвал предназначен для организованного складирования золошлаков – отходов сжигания твёрдого топлива ТЭС и котельных. Золоотвалы, как и другие накопители промышленных отходов, являются источниками загрязнения длительного действия. Кроме того, это сложные для озеленения участки из-за специфического состава почвы: высокой щелочности, низкого содержания органических веществ, наличия токсичных элементов (например, тяжёлых металлов) и неблагоприятной структуры.
Из этого можно сделать следующие выводы:
- древесные насаждения на данном участке не смогут полноценно развиваться, так как почвенный покров недостаточной мощности в текущем состоянии;
- рекреационные зоны не рекомендуется создавать на таких участках;
- в результате полевого выезда были отобраны пробы воды, которые показали сильное загрязнение, что является следствием сброса сточных вод.
Подбор аналогов озеленения
Ретроспективный анализ может помочь при подборе вариантов озеленения.
Например, Карасунские озёра в Краснодаре: как было показано ранее, это изначально была река, а значит, в её речной долине сформировался особый ландшафт – пойменный с соответствующим набором видов растительности и почв. Поэтому при подборе растительного ассортимента необходимо выбирать виды, которые:
- будут способствовать укреплению берегов, например, ива, камыш, рогоз;
- обеспечат фильтрацию, например, тростник;
- будут устойчивы к влаге, то есть смогут переносить временное затопление или постоянную влажность;
- обеспечат декоративность и привлекательность объекта, например, кувшинки, кубышки;
- увеличат биоразнообразие и станут местообитанием для насекомых и птиц, например, верба, дербенник.
«Ретроспективный анализ – это подсказка, какие экосистемы на этой территории уже однажды работали. Это буквально экосистемная память места».
Это значит, что если здесь 300 лет был сосновый лес, сосны подходят этой территории. Если здесь были река и пойменные луга, тростник и ива будут расти без нашего вмешательства. Восстановить работавшую экосистему всегда дешевле и надёжнее, чем изобретать новую на том же месте.
Ещё один пример – объект во Владивостоке.
Если территория планируемого благоустройства находится на законсервированном золоотвале, то необходимо подбирать виды растений, способные выполнять фиторемедиационные функции. Травы и многолетние растения с мощной корневой системой помогают закрепить почву и улучшить её структуру. Некоторые из них устойчивы к тяжёлым металлам:
- клевер белый и красный – улучшает почву, фиксирует азот;
- овсяница луговая – устойчива к засухе и бедным почвам;
- тимофеевка луговая – быстро растёт и укрепляет грунт;
- райграс – используется для закрепления почвы;
- полынь – устойчива к токсичным условиям;
- зверобой – может расти на бедных почвах.
Кустарники можно высаживать, однако из-за маломощного почвенного покрова в настоящее время это нецелесообразно.
Вместо заключения
Культурный ландшафт функционирует как сложная система, включающая не только материальные компоненты, но и мощный информационный слой: исторические тексты, фольклор, географические образы, топонимы и память о прежних состояниях территории.
Карасунские озёра – пример территории, где природный объект трансформировался, но память о нём сохранилась в истории, старых картах и цифровых моделях рельефа. Река больше не существует в прежнем виде, однако её след продолжает считываться в ландшафте. Создание парка в таком месте может стать не искусственным сценарием благоустройства, а способом вернуть территории её подлинную идентичность.
Тюфелева роща показывает другую ситуацию: реальный ландшафт утрачен, но информационный слой продолжает существовать. Сосново-еловый лес был вырублен, однако связь места с историей сохранилась. Присваивая скверу историческое имя, мы не просто называем объект, а фиксируем память места и делаем её частью современного городского пространства.
В случае с оврагом в Ольгине ретроспективный анализ выявил динамику экзогенных процессов. Здесь актуальный природный процесс сам становится источником информации о территории: эрозия выступает своеобразной «летописью» её изменений. Если проект застройки и создания нового микрорайона усилит этот процесс, его игнорирование может привести к серьёзным последствиям.
Таким образом, ретроспективный анализ помогает при планировании и благоустройстве городских территорий: выявлять участки с активными экзогенными процессами, подбирать защитные мероприятия, выбирать растительный ассортимент, определять зоны с повышенным загрязнением или ограничениями для застройки, а также находить названия для новых объектов с опорой на историю места.
Включение ретроспективного анализа в комплексное исследование помогает создавать устойчивые системы, вписанные в существующий ландшафт и учитывающие физико-географические особенности территории, а также подчёркивать индивидуальность и отличительные черты объекта.
Главная ошибка при планировании развития территории без учёта её прошлого – проектирование против природы, а не вместе с ней. Город начинает бороться с подтоплениями, размывами и заболачиванием, не всегда учитывая, что эти проблемы могли возникнуть из-за перекрытых естественных русел.
Вторая ошибка – потеря идентичности. Территории становятся «ничьими» – без истории, без имени, без памяти. Это не только эстетическая, но и управленческая потеря: люди не привязываются к таким местам и не ухаживают за ними.
«Ретроспектива – это мост между тем, что природа уже умеет здесь делать, и тем, что человек хочет получить».
Мы обращаемся к прошлому не ради ностальгии. Мы ищем в нём готовые решения, отлаженные природными процессами, чтобы не проектировать заново то, что уже задано природой места. Это не только история, но и прикладная инженерия устойчивости.