Ольга стояла в прихожей свекрови и сжимала в руках старую общую тетрадь. Обложка была выцветшей, на ней ещё угадывалась надпись «Лен. дневник» корявым детским почерком. Она нашла её в ящике серванта, когда искала салфетки для поминального стола. Раиса Петровна попросила принести их из спальни, но Ольга зачем-то заглянула в сервант. И наткнулась на дневник.
Сорок лет назад этот дневник писала девочка Лена. Мать Ольги.
— Ты чего там застыла? — раздался голос свекрови из кухни. — Салфетки нашла?
Ольга сунула тетрадь в карман куртки, схватила салфетки и вышла. Руки дрожали. Она не могла объяснить, почему спрятала находку. Просто внутри всё сжалось, когда она увидела знакомый почерк матери. Мать умерла, когда Ольге было семнадцать. У неё остановилось сердце в очереди в поликлинике. Просто упала и не встала. Врачи сказали — врождённый порок, который всю жизнь не давал о себе знать.
Но дневник был странным. Он был спрятан в доме свекрови. Как он туда попал? И зачем Раиса Петровна хранила его сорок лет?
На кухне пахло кутьёй и блинами. Раиса Петровна стояла у плиты, помешивая компот. Ей было шестьдесят пять, но выглядела она молодо — седые волосы уложены в аккуратную причёску, на лице ни морщинки, только глаза холодные, колючие. За столом сидел Роман, муж Ольги. Он смотрел в окно и молчал. Похороны отца выбили его из колеи.
— Садись, Оля, — сказала свекровь, не оборачиваясь. — Сейчас поедим и поедем на кладбище. Рома, ты ключи от машины взял?
— Взял, мам, — глухо ответил Роман.
Ольга села. Перед ней стояла тарелка с кутьёй, но кусок в горло не лез. Она думала о дневнике. О том, как мать всегда боялась эту женщину. Ольга помнила: когда они с мамой случайно встречали Раису Петровну на улице, мать бледнела, начинала заикаться и находила повод уйти.
— Мам, ты чего? — спрашивала маленькая Оля.
— Ничего, дочка. Просто голова закружилась.
Потом мать умерла. Ольга осталась одна. Раиса Петровна, которая тогда была просто соседкой по дому, вдруг проявила участие. Она помогала с похоронами, утешала, подкармливала. Через год Ольга познакомилась с Романом — её сыном. И всё закрутилось. Сейчас Ольга понимала: свекровь всё подстроила. Но зачем?
— Оля, ты бледная, — Раиса Петровна наконец повернулась. — Ты бы поела. Сегодня тяжёлый день.
— Я поем, — Ольга заставила себя улыбнуться. — Просто устала.
После обеда все поехали на кладбище. Ольга сидела на заднем сиденье, сжимая в кулаке край куртки. В кармане лежал дневник. Она чувствовала его тяжесть, словно он прожигал ткань.
На кладбище было ветрено. Свежий холмик земли, венки, ленты с надписями «От жены и сына». Раиса Петровна стояла у могилы с каменным лицом. Она не плакала. Ольга заметила это ещё на похоронах. Свекровь была спокойна, собранна, даже деловита. Словно хоронила не мужа, с которым прожила тридцать пять лет, а дальнего родственника.
— Мам, ты как? — спросил Роман.
— Нормально, сынок. Царствие небесное Петру Ивановичу. — Она перекрестилась и отошла в сторону.
Ольга смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает злость. Что-то было не так. Всё было не так. Смерть свёкра — внезапно, ночью, во сне. Врач сказал — сердце. Но Ольга помнила, что Пётр Иванович был здоровым мужчиной, никогда не жаловался на сердце. Он пил травяные чаи, бегал по утрам, даже в шестьдесят пять выглядел крепким.
— Оля, поехали, — позвал Роман. — Маме надо отдохнуть.
Дома Раиса Петровна легла на диван и прикрыла глаза. Роман ушёл в душ. Ольга осталась одна в комнате. Она достала дневник, села в кресло и открыла первую страницу.
Почерк матери — мелкий, нервный. Строчки прыгали, словно рука дрожала.
«Мне десять лет. Сегодня я узнала страшную тайну. Наша соседка тётя Рая… она не просто соседка. Она та, кто сломал жизнь моей маме. Я подслушала разговор родителей. Они говорили про аварию, которая случилась двадцать лет назад. Про то, как тётя Рая сидела за рулём пьяной и сбила мою бабушку. Бабушка выжила, но осталась калекой. А тётя Рая откупилась. И теперь она приходит к нам и делает вид, что ничего не было. Мама её боится. Папа говорит: «Рая опасная, она на всё способна». Я тоже боюсь.»
Ольга перевернула страницу. Дыхание перехватило.
«Мне двенадцать. Тётя Рая подарила маме шубу. Мама не хотела брать, но папа сказал — возьми, чтобы не злить. Я видела, как мама плакала после того, как тётя Рая ушла. Она сказала папе: «Я не могу смотреть на неё. Она убийца». А папа ответил: «Молчи. У нас нет доказательств. Она нас уничтожит».»
— Оль, ты чего? — Роман вышел из душа, вытирая голову полотенцем.
— Ничего, — она захлопнула дневник. — Просто читаю.
— Что читаешь?
— Старую тетрадь. Нашла в серванте.
Роман подошёл ближе, заглянул через плечо.
— Почерк какой-то странный. Чей это?
— Моей мамы.
Роман удивлённо поднял брови.
— Как она оказалась у нас?
— Я не знаю, — Ольга смотрела на дверь спальни, где лежала свекровь. — Но собираюсь выяснить.
Вечером, когда Роман уснул, Ольга ушла на кухню и включила настольную лампу. Она читала дневник, и с каждой страницей ей становилось всё холоднее.
Мать писала о том, как Раиса Петровна (тогда ещё просто «тётя Рая») появлялась в их доме без приглашения. Как она приносила подарки, которые мать боялась брать. Как она угрожала — не словами, а взглядами, намёками. «Если расскажешь — пожалеешь», — говорила она.
«Мне пятнадцать. Сегодня я случайно увидела, как тётя Рая разговаривает с моим отцом. Она сказала: «Ты должен молчать. Иначе твоя жена и дочь пострадают». Отец побледнел и кивнул. Я поняла: он её боится так же, как мама.»
Ольга перевернула страницу. Дальше шли записи о том, как мать начала болеть. Врачи не могли поставить диагноз. Она худела, слабела, падала в обмороки. Отец искал лучших докторов, но ничего не помогало.
«Мне семнадцать. Мама умерла. Врачи сказали — сердце. Но я знаю: это она. Она убила маму. Тем же способом, которым убила мою бабушку. Я не знаю, как, но я знаю. Она всё подстроила. И теперь она приходит к нам. Говорит, что хочет помочь. А я смотрю на неё и вижу убийцу.»
Дальше шли пустые страницы. Дневник обрывался.
Ольга сидела, не в силах пошевелиться. В голове не укладывалось. Её мать знала правду. И боялась сказать. А Раиса Петровна — убийца. Она сбила бабушку, она запугала родителей, она убила мать. И теперь она — свекровь Ольги.
Наутро Ольга решила действовать. Она дождалась, пока Роман уедет в магазин, и зашла в спальню к свекрови.
— Раиса Петровна, — сказала она, не здороваясь. — Я нашла дневник моей мамы.
Свекровь лежала на кровати, прикрыв глаза. При этих словах она открыла их и посмотрела на Ольгу долгим, тяжёлым взглядом.
— Какой дневник?
— Тот, что лежал в серванте. Дневник, в котором моя мама написала правду о тебе.
Раиса Петровна медленно села. Лицо её оставалось спокойным, только в глазах мелькнуло что-то холодное.
— Твоя мама была больной женщиной, Оля. У неё были галлюцинации, паранойя. Она выдумывала то, чего не было.
— Не ври, — голос Ольги дрогнул. — Я знаю, что ты сделала. Ты сбила мою бабушку. Ты запугала моих родителей. И ты убила мою мать.
— Это серьёзные обвинения, — свекровь усмехнулась. — У тебя есть доказательства?
— Дневник — это доказательство.
— Дневник больной женщины, — Раиса Петровна встала и подошла к Ольге вплотную. — Никто не поверит. Особенно мой сын. Он никогда не поверит, что его мать способна на такое.
— Я заявлю в полицию.
— Заявляй. — Свекровь пожала плечами. — Но подумай: кто ты? Обычная женщина, невестка, которую я приютила после смерти матери. А кто я? Уважаемая пенсионерка, мать троих детей, вдова. Кому поверят?
Ольга смотрела на неё и понимала: она права. Без доказательств никто не поверит. Дневник — это слова. А слова можно опровергнуть.
Но Ольга не сдалась. Она вспомнила, что мать писала о бабушке, которая выжила после аварии. Бабушка умерла десять лет назад. Но у неё остались документы, записи врачей. Может быть, там есть улики.
Ольга нашла старую медицинскую карту бабушки в архиве поликлиники. В ней было написано: «Травма, полученная в результате ДТП. Водитель скрылся. Номер машины не установлен». Но рядом стояла пометка: «Свидетельские показания: соседи видели машину «Волга» синего цвета, номер 43-15».
Ольга замерла. «Волга» синего цвета, номер 43-15. Это была машина отца Раисы Петровны. Она помнила: свекровь рассказывала, что её отец работал водителем и ездил на синей «Волге».
— Я знаю, кто ты, — прошептала Ольга.
Она вернулась домой и застала свекровь на кухне. Та пила чай, спокойная, как удав.
— Раиса Петровна, — сказала Ольга, кладя перед ней старую фотографию. — Узнаёшь? Это машина твоего отца. Синяя «Волга», номер 43-15. Она сбила мою бабушку.
Свекровь посмотрела на фото, и её лицо на мгновение дрогнуло.
— Откуда у тебя это?
— Нашла в архиве. У бабушки сохранилась выписка.
— И что? — Раиса Петровна усмехнулась. — Это ничего не доказывает. Машина могла принадлежать кому угодно.
— Но ты знаешь, что это была ты. Ты сидела за рулём. Ты была пьяна. И ты сбила мою бабушку.
Свекровь молчала. Её лицо стало серым, как пепел.
— Ты убила мою мать, — продолжала Ольга. — Ты давала ей какие-то лекарства, которые разрушили сердце. Ты делала это годами. И теперь ты хочешь, чтобы я молчала?
— Ты ничего не докажешь, — прошептала Раиса Петровна.
— Я докажу. Я найду врачей, которые лечили маму. Я найду тех, кто видел, как ты давала ей таблетки. Я найду свидетелей.
— И что ты получишь? — свекровь вдруг улыбнулась. — Ты разрушишь семью. Роман возненавидит тебя. Ты останешься одна.
— Я уже была одна, — тихо сказала Ольга. — Когда мама умерла, я была одна. Ты пришла и сделала вид, что ты — моя спасительница. Но ты была убийцей. И я не позволю тебе разрушить ещё одну жизнь.
Ольга вышла из кухни и позвонила в полицию. Через час приехал участковый. Раиса Петровна сидела на стуле, бледная, сжавшаяся. Она не сопротивлялась. Только посмотрела на Ольгу и сказала:
— Ты пожалеешь.
— Нет, — ответила Ольга. — Я уже пожалела, что не узнала правду раньше.
Роман вернулся через два часа. Ольга рассказала ему всё. Он сидел на диване, слушал, и лицо его становилось всё более напряжённым.
— Ты уверена? — спросил он.
— Да. У меня есть дневник, есть медицинские записи, есть свидетели. Твоя мать — убийца.
Роман молчал долго. Потом встал, подошёл к окну и сказал:
— Я всегда знал, что она странная. Но не думал, что настолько.
— Что ты будешь делать?
— Я не знаю. — Он повернулся к Ольге. — Но я с тобой. Ты моя жена. А она… она чужой человек.
Через неделю Раиса Петровна была арестована. Следствие подтвердило: она действительно убила мать Ольги, давая ей лекарства, которые разрушали сердечную мышцу. Мотив — месть. Бабушка Ольги когда-то дала показания против отца Раисы Петровны, и тот сел в тюрьму. Свекровь ждала тридцать лет, чтобы отомстить.
Ольга стояла на балконе своей квартиры и смотрела на закат. В руках она держала дневник матери. Она открыла последнюю страницу, которую не заметила раньше. Там было написано:
«Моя дорогая Оля. Если ты читаешь это, значит, я уже ушла. Я знаю, что Рая убьёт меня. Она слишком опасна. Но я хочу, чтобы ты знала: я любила тебя. И я прошу тебя: не бойся. Ты сильнее, чем думаешь. Ты справишься. Прости меня, что я не смогла защитить тебя при жизни. Но я буду защищать тебя оттуда. Всегда. Твоя мама».
Ольга заплакала. Она прижала дневник к груди и прошептала:
— Я справлюсь, мама. Я справлюсь.
Из комнаты донёсся детский плач. Её сын, внук, которого мать так и не увидела, проснулся. Ольга вытерла слёзы, улыбнулась и пошла к нему.
— Всё будет хорошо, — сказала она, беря малыша на руки. — Обещаю.