Во-первых, моё почтение и слова благодарности автору-мужчине, который осмелился ТАК написать (вообще почувствовать и понять) про женщин. И это в 1850 году... Во-вторых, браво за смелость, потому что весьма живописно и честно Готорн изобразил и некоторую категорию мужчин. Теперь понятно, почему книгу не пускала цензура.
Если коротко: сюжет разворачивается в пуританском городке и начинается (длиннейшее вступление автора мы опустим) со сцены наказания женщины, изменившей мужу. Доказательство преступления у неё на руках, буквально – младенец, малышка Перл, которой суждено пройти испытание вместе с матерью. Главный нюанс – имя второго «соучастника» злодеяния остаётся неизвестным, героиня (действительно героиня) Гестер Принн с достоинством и мужеством хранит молчание, исполняя приговор – несколько минут стоит на помосте под «ударами» осуждающих глаз с вышитой буквой «А» на платье – клеймом позора, которое она обязана носить до конца дней своих.
Далее повествование развивается, на мой вкус, весьма скучно, однако появляются ещё два действующих лица:
загадочный мистер Чиллингуорс, под личиной которого автор почти сразу обнаруживает обманутого мужа, одержимого местью,
преподобный Димсдейл, который предстаёт перед нами взволнованным, чувствительным священником, но, впрочем, на истинную роль которого в истории автор жирно намекает.
И далее эта троица завязывается практически в треугольник Карпмана (я серьёзно!):
- Гестер Принн стойко выносит наказание.
- Тряпка Димсдейл терзается ментальными муками
Преступление под силу лишь людям с железными нервами, которые в состоянии нести тяжесть свершенного, или, если оно слишком давит на плечи, напрячь свою свирепую, буйную волю для благой цели и разом сбросить с себя этот гнет!
- Мистер Чиллингуорс всячески их усиливает. Каким-то образом пронюхав истинное положение вещей, он под видом лечащего доктора (видите ли, преподобный так страдал под гнётом совести, что аж занемог) начинает «копаться» в душе больного, всячески усиливая душевную агонию.
И вот вам Спасатель, Жертва и Агрессор.
Удивительно (или нет), что первую наиболее благородную и великодушную роль занимает женщина, которая из этой компании находится в самом трудном и угнетенном положении.
Здесь как будто хочется порассуждать о выборах, которые мы делаем, но, с поправкой на суровые времена и нравы, считаю всё-таки уличать в слабохарактерности Гестер Принн нечестно и в целом невозможно (здесь я имею в виду возможность, например, покинуть город, которую она даже не рассматривала – и это было немыслимо для 1650 года!).
Более того, я прониклась странным чувством – это смесь уважения понимания и глубокой печали от того, как стойко, безропотно и вместе с тем невероятно достойно женщины выносят самые суровые и несправедливые наказания.
Гестер была так щедра на помощь, проявляла такую ловкость в работе и такую готовность сочувствовать, что многие люди отказывались толковать алое «А» в его первоначальном значении. Они утверждали, что эта буква означает «Able» (сильная), — столько было в Гестер Прин женской силы
Но никто не запретит мне высказать презрение в адрес преподобного (семь лет страдал, бедняжка, тем не менее, находясь в лучах любви и одобрения общества) и отвращение к Чиллингуорсу, который вообще помешался на идее мщения (вместо того, чтобы, например, поразмышлять о причинах, которые привели его в эту точку).
Единственным здравомыслящим существом остаётся прелестная Перл, которая с течением времени становится всё более яркой, живой – самой что ни на есть настоящей, пусть и маленькой (пока что) женщиной. И не оттого ли так случается, что именно наказание её матери (отлучение от общества и жизнь в роли изгнанницы) становится спасением девочки? Она так не похожа на окружающих, что люди принимают её за сказочное существо, эльфа и призрака. Свобода от общественных оков (суровых, беспощадных и бессмысленных) и моральных (как же хочется добавить к этому слову приставку а-) норм и правил даёт ей ключ к здоровой, радостной, полной жизни – жизни. Вот она, ирония судьбы и неисповедимость путей Господних.
В полном внутренних противоречий характере Перл все же заметны были прочные корни стойкого мужества, независимой воли, упрямой гордости, которые могли вырасти в чувство собственного достоинства и высокомерного презрения к тому, что при внимательном рассмотрении оказалось бы носящим на себе налет лживости
Отвечая на вопрос, озвученной мной выше: убеждена, что преподобный изначально был с червоточиной, Гестер он совратил, но обманув в первую очередь себя (сочинив красивую сказочку о возвышенной любви). При этом в чувства женщины я верю, и остаётся только догадываться (намекаю на манию её бывшего мужа-учёного) о череде причин, толкнувших её на это.
Концовка книги удовлетворила меня лишь на половину. Во-первых, Димсдейл даже своё признание-покаяние умудрился сделать лишь с опорой на женщину (и кто знает, чего ей стоило оправиться от этого далее?), во-вторых, я бы предпочла открытую концовку, чтобы дофантазировать будущее Гестер самостоятельно, где она окружена достойной её любовью, заботой и вниманием от настоящего (в лучшем смысле этого слова) мужчины.
Впрочем, роль, отведённая Гестер в заключении и в заключение книги весьма благородна, хочется верить, это принесло долгожданный покой и радость её душе:
Особенно много женщин приходило в домик Гестер, женщин, обуреваемых муками раненой, опустошенной, отвергнутой, оскорбленной или преступной страсти или с тяжкой потребностью любви в сердце, которым никто не стремился обладать, — и все спрашивали, почему они так несчастны и что им делать
Что касается критики общества, которой пронизано повествование, мне приглянулась ирония автора, обнажившая тягу людей к злорадству. И понравилось тонкое наблюдение о том, что если кто-то страдает сильно, но скромно, рано или поздно получит общественное снисхождение.
В целом – рада знакомству с произведением. Хоть и не самое запойное, увлекательное чтение получилось, но с пользой и приятным послевкусием. Есть что обсуждать и о чём спорить.
Очень хочу ваших мнений! Особенно от мужчин