Великая Отечественная война не прошла бесследно ни для одной семьи. Сегодня, по прошествии 81 года со Дня Великой Победы, в живых ветеранов этой войны почти не осталось, но у нас есть их письма. Редакция «Миллиард.Татар» публикует некоторые фронтовые письма бойцов Красной Армии родным, которые пропитаны надеждой на скорую встречу, поддержкой и чистыми чувствами.
Ватаным өчен
Бәлки, бу хат соңгы хатым булыр,
Иң дәһшәтле утка керәмен,
Шулай бул а калса, кояшны да
Бүген соңгы тапкыр күрәмен.
Мин сугьппка керсә, дошманымның
Йөрәгенә төзәп атамын;
Үзем үлсәм, балаларым кала
Минем гомерем булып, Ватаным.
Кала дөнья, кала бар матурлык,
Ал чәчәкләр кала болында,
Чәчәкләргә төренеп эзем кала,
Җырым кала үткән юлымда.
Үләм икән, үкенечле түгел
Бу үлемнең миңа килүе,
Бөек җыр ул - Бөек Ватан өчен
Сугыш кырларында үлүе.
Фатих Карим, 1942 ел
«Следующую весну мы встретим вместе, радостные!»
Среди множества писем красноармейцев своим близким в тыл мы нашли и письма таких поэтов и писателей как Муса Джалиль, Фатих Карим, Адель Кутуй, многих литературных деятелей и членов Союза писателей Татарии.
Ниже приведем письма поэта и переводчика Ахмета Исхака жене и сыновьям, которые он писал семье с фронта, надеясь на скорую победу и встречу с близкими. Сам Ахмет работал литературным сотрудником в московской татарской газете «Эшче», в 1928-1939 гг. продолжил — в редакциях газеты «Кызыл Татарстан» и юмористического журнала «Чаян» («Скорпион») в Казани. В 1939-1942 годы работал в Союзе писателей Татарии уполномоченным литературного фонда СССР. В 1942 г. А. Исхак был мобилизован в Красную Армию, служил командиром строевого взвода в запасной части. В августе-декабре 1945 г. — литературный сотрудник дивизионной газеты «Родина зовет». С 1945 г. начал заниматься профессиональной писательской деятельно стью. В 1963-1967 гг. — главный редактор юмористического журнала «Чаян». В последние годы жизни А. Исхак принимал участие в создании «Антологии татарской литературы».
«Моя дорогая! Еще раз пишу письмо и посылаю всем горячий привет. Сам жив и здоров. Думаю, что скоро выпишусь, а как выпишусь, тут же дам телеграмму. От тебя, кроме телеграммы, никаких вестей не получаю. Почему не доходят твои письма? Мне кажется, что они где-то задерживаются. Но, надеюсь, что когда-нибудь получу. Очень хочется узнать о вашей жизни. 25-го февраля отсюда уехал в Казань мой друг Сергей. Он, наверное, уже в Казани. Он должен был зайти к тебе. Обо мне он расскажет подробно. Постоянно думаю только о тебе и моих дорогих сыновьях — Иршате и Илике. Они, наверное, уже стали очень большими. А Иршат в этом году уже должен будет поступить в школу. Как я всех вас хочу видеть и целовать. Вашу фотокарточку берегу как зеницу ока, и каждый раз смотрю с надежной скоро встретить самих. О, какие радостные минуты были бы они! Милая моя! Здесь уже дни становятся теплее. Иногда бывает -1.
Приближается весна. У вас, наверное, она уже началась. А пока дойдет мое письмо, у вас уже будет настоящая весна! И это будет весна нашей победы. Весна нашей великой родины. Следующую весну мы встретим вместе, радостные! Дорогая моя, единственная, береги свое здоровье и здоровье детей. День нашей встречи недалек, и он скоро придет. Поэтому больше всего старайся сохранить здоровье свое и детей. Остальное все мы вернем и будем жить снова счастливо. Крепко целую».
Навеки твой Ахмет.
13 марта 1943 г., Барнаул
«Я ждал эти письма и все еще жду»
«Дорогая моя Зайнаб! Я получил вчера твое письмо от 10 апреля 1943 г. и письмо Гази от 15 апреля. Гази и ты пишете, что он не получает мои письма. А между тем я ему писал уже три раза. Почему он не получает, не знаю. Я твои письма получаю аккуратно. А как я радуюсь каждый раз, как их получаю. Мне кажется, что я всех вас чувствую около себя. А что было бы сегодня, если бы я был вместе с вами. Завтра первое мая! Мы бы сегодня вместе готовились бы к празднику. Мне вспоминаются прошедшие первомайские праздники, родные, друзья, маевки. Но я, сама знаешь, оптимист великий: я надеюсь, что недалек тот день, когда мы будем праздновать вместе ближайший пролетарский праздник. Я уверен, что этот день наступит скоро. Тогда мы были бы вместе с тобой. Я увидел бы своих дорогих детей Иршатика и Илика.
Ты пишешь, что они очень выросли. А как мне хочется их видеть, играть с ними. Ты сообщила, что они написали мне письма. Я ждал эти письма и все еще жду. Но почему-то до сих пор этих писем нет. Передай ты им от меня привет. Поцелуй их за меня. Передай так же привет всем нашим родителям. Да, контрольный экземпляр моей поэмы, которая, как пишет Гази, скоро выйдет из печати. По-видимому, тираж ее не маленький. Сколько и скоро ли ты за нее получишь? В каком-нибудь письме напиши мне об этом. Если указанный в сборнике тираж 10.000 верно, то тогда ты должна получить кой-какую сумму.
Сегодня у меня есть некоторое время, и я напишу сегодня же письмо и Гази. Его здоровье меня очень беспокоит. Но надеюсь, что он выдер жит, и по истечении времени совместными силами мы его вылечим.
С приветом, любящий тебя, Ахмет».
30 апреля 1943 г.
Вести о гибели товарищей
В этом году страна отмечает 81 год со дня Великой Победы в Великой Отечественной войне. Эти письма с фронта в тыл стали молчаливыми свидетельствами тех страшных лет войны и силы народа. По данным Росстата, опубликованным в сборнике «Цифры Победы» к 80-летию победы в Великой Отечественной войне, общие людские потери СССР составили 26,6 млн человек. Всего Вторая Мировая война унесла жизни более 71 миллиона человек, более 26,6 миллионов - советские граждане.
Многие письма на фронт так и остались без ответа, потому что не успели дойти до своих адресатов. О гибели солдат их родителям или близким писали и их боевые товарищи, выражали поддержку или даже просили писать им самим, обещая отвечать, как своим родителям, подставляли свое плечо, несмотря на то, что сами нуждались в поддержке.
«Если буду жив, то дождусь ответа!»
Письмо красноармейца И. А. Куликова И.Е. Калинскому
«Здравствуйте, незнакомые граждане!
Добрый день или вечер, Илья Егорович, пишет вам воин, друг вашего сыночка Калинского Григория Ильича. Илья Егорович, я вам спешу сообщить о вашем сыне Григории Ильиче. Илья Егорович, ваш сын Калинский Григорий погиб смертью храбрых в боях за советскую родину. Был представлен к правительственной награде, он отличился в боях за советскую родину. Ну, пришла ему нечаянно смерть. Он был минометчик, а потом перешел в разведку, и там его убило. Я точно знаю, потому что мы с ним были в одной роте. Он мне был очень хороший друг, мы с ним так и говорили, что если тебя убьют или меня, то будем сообщать о том [родным]. И вот, Илья Егорович, предстояла смерть вашему сыночку Григорию Ильичу вперед меня, вот, что я вам хотел сообщить.
Сам я из Курской области, 1924 года рождения, сирота, нет у меня ни отца, ни мамаши. Вот у меня пока все, как получите мое письмо, сразу дайте ответ, адрес тот же. Вот как буду я жив, то будем знакомы, передаю я вам по низкому поклону, тебе, Илья Егорович, и мамаше. Хотя она вашему сыночку не родная, но ничего, пока не знаю, как звать мачеху.
Вот у меня пока все. Ожидаю ответ, если буду жив, то дождусь ответа. Вечная слава воину Григорию Ильичу!
Куликов Иван Абрамович».
24 декабря 1943 г.
«Пишите мне, как Лизе, я буду отвечать вам, как и своей маме»
Письмо красноармейца А. Куликовой родным и близким своего боевого товарища Е.Г. Конышевой, с которыми вовсе и не знакома, но хочет выразить слова поддержки и рассказать о своей подруге и их дочери.
«Привет из Польши! Здравствуйте, дорогая тетя, ваш сын Миша, сестра Саня и Таня. Шлю я вам свой чистосердечный боевой привет и массу наилучших пожеланий в вашей дальнейшей жизни, работе и здоровье. Дорогая тетя, Вы, может быть, удивляйтесь, почему пишу вам письмо, у меня у самой тоже руки трясутся, не могу писать. Но вот письмо обливаю слезой и пишу — 6 апреля 1944 г. в 10 часов вечера в Тарнопольской области, Трембовльский район, д. Осовец убили вашу дочь Елизавету Григорьевну и похоронили 7 апреля.
Получилось все так. Нашей части предстояло опасное положение, нас и технику отвели в более безопасное место, но, оказалось, наоборот. В ту деревню, в которой находилась Лиза и мы, ворвались немцы, мы успели уехать на машинах, Лиза пошла за другими девушками, которые находились отдельно, но не успела выйти из хаты, смотрит, на дворе уже немцы, но она еще хотела жить и думала жить, спряталась в сарае в соломе, но в хате осталась такая сволочь, одна не захотела прятаться и сдалась в плен, доказала про них, что в сарае спрятались еще две, немцы их нашли и когда выводили из сарая, ваша дочь настолько была предана своей Родине, что не хотела даже поднять рук и они, сволочи, сгубили ее жизнь. Они, немцы, своей грязной рукой ее застрелили, остальные девушки спрятались и переоделись в гражданское и вышли из плена и рассказывали, что наутро ее хозяин похоронил. В деревню ездили наши ребята и командир, и рассказывали им хозяева об их смерти. У Лизы было две раны, в шею и в грудь.
Похоронили в одежде, в фуфайке, в шапке и в чулках, сапоги уже сняли сволочи немцы, вещи ее остались у немцев, даже и фотокарточки. Все очень жалеют, что даже не пришлось похоронить. Дорогая, пойми, как трудно переживать, ведь почти 2 года ездили вместе и вдруг убили немцы своей собственной черной рукой. Но отомстим, сволочи, за Лизу, а потребуется, даже не щадя своей жизни. Дорогая, прошу, сильно не плачь, ну, конечно, жалко, но ты гордись тем, что твоя дочь погибла героем. Она сражалась за Родину, она была членом партии, она работала, трудилась на благо нашей Родины и по гибла героем.
Ну, дорогие, до свидания, пишите, что интересует, все вам опишем. Пишите как Лизе, я буду отвечать вам, как и своей маме. До свидания, с приветом к вам Куликова Анастасия, привет вам всем от всех девушек.
До свидания».
12 апреля 1944 г.
«Сезгә кайнар сәламемне юллап калам»
Среди писем есть также и письма великого поэта и писателя, героя Советского Союза Залилова Мусы Мустафовича – Мусы Джалиля. В июле 1941 года он был призван в армию и направлен на учебу на военно-политические курсы. С марта 1942 года был на Волховском фронте в должности военного корреспондента редакции газеты 2-й Ударной Армии «Отвага», в мае 2-ая Ударная Армия попала в окружение. Во второй половине июня, тяжелораненым, Джалиль попал в плен. Уже в Германии будучи в концентрационном лагере создал подпольную организацию советских военнопленных. В 1944 году был казнен в тюрьме Плетцензее.
Письма Мусы Джалиля Председателю Президиума Верховного Совета ТАССР Г. А. Динмухаметову
«Хөрмәтле Динмухаметов ага!
Сезгә кайнар сәламемне юллап калам. Казанда мине язучы, композитор, артист иптәшләр искиткеч җылы каршы алдылар һәм бик зурлап озаттылар. Аеруча партия һәм хөкүмәт җитәкчеләре. Сезнең тарафтан миңа шундый тирән игьтибар һәм сизгер кайгыртучанлык күрсәтелүгә мин чиксез нык шатланам. Моңарчы эшләгән эшем әле бик кечкенә булса да һәм мин андый […], кадерләргә лаек булмасам да, партия һәм хөкүмәт җитәкчеләрбез - сезнең тарафтан күрсәтелгән бу игьтибарны мин киләчәк эшләремә наказ төсендә аңлап, бөтен көчем белән аны акларга тырышачакмын. Бу, әлбәттә, ялгыз бер миңа күрсәтелгән игьтибар түгел. Моны мин татар совет культурасы сәнгате һәм әдәбиятына карата күрсәтелгән кайгыртучанчылык дип аңлыйм. Мин сезнең һәм Казаннан бөтен иптәшләремнең бу игьтибарына, киләчәктә әдабият һәм фронттагы зур эшләрем белән җавап бирергә тиешмен.
Мин китәсе көнне иптәшләр зур мәҗлес җыйган иде. Сез районда булып, килә алмадыгыз булса [кирәк]. Мөхәмметов һәм Тинчурин иптәшләр дә бар иде. Монда махсус кичә җыеп, анда Имамутдинов һәм Кутуйның миңа карата артык зурайтып, күгәртеп речь сөйләүләре миңа әлбәттә, бик уңайсыз булды. Бу инде артык эшләнгән эш иде. Мин моның өчен борчылдым. Бик уңайсызландым. Оялып, кая керер тишек тапмый аптырап утырдым. Чөнки артыграк мактап, артыграк куертып җибәрделәр. Шулай да иптәшләрнең миңа шундый җылы карашы һәм чын күңелдән әйткән теләкләре мине бик дулкынландырды. Мин моңа тирән рәхмәт белдерәм.
Семьям мин юкта хөкүмәт кешеләре тарафыннан узенә зур игьтибар һәм кайгыртучанлык күрсәтелгәнен сөйләде. Моның өчен шулай ук сезгә зур рәхмәт укыйм. Кыскасы, без язучылар һәм шулардан берсе мин, сезнең тарафтан зур игьтибар белән чолганып алынганбыз. Моны һәр адымда күрергә туры килә. Мин моны аңлыйм. Моңарчы 5 айлык фронт - курс тормышында, үз бурычымны иң алдынгы отличник булып үтәү белән бергә, 20-ләп боевой шигырьләр яздым (1-2 сен кичәдә укыдым). Моннан соң фронтчы һәм шагыйрь булып эшемне дәвам иттерермен.
Хәзергә мин эле резервта. Шушы 2 көндә Көнбатьш фронтка хәрәкәттәге армиягә китәм. Приказ көтәм. Фронттан сезгә шиксез язып торачакмын. Хушыгыз! Кайнар сәлам белән сезнең Муса Җәлил”.
23 января 1942 г.
«Фронтта вакытта 7-8 шигырь яздым»
Фатих Карим — татарский советский поэт, который ушел на фронт в 1941 году и прошел путь от рядового солдата-сапера до офицера Красной Армии, награжден орденом Красной Звезды. На фронте он написал повести «Записки разведчика» (1942) и «В весеннюю ночь» (1944), пьесу «Шакир Шигаев» (1944). Погиб 19 февраля 1945 году на подступах к Кенигсбергу.
В письмах своим друзьям-писателям из госпиталя он рассказывает о своем ранении и переживаниях, просит перевести его в Казань, чтобы пока он восстанавливается, он успел дописать свои произведения и отдать их в печать.
Письмо Фатиха Карима из госпиталя друзьям-писателям.
“Язучы иптәшләр! Һәммагезгә дә кайнар сәлам. Сезне бик сагындым. Айга якын сугыш утында кайнап чыккач, сезнең белән бик күрешеп сөйләшәсем килә. Мин сезгә фронтта вакытта бер кечкенәрәк хат язган идем. Алгансыздырмы, белмим, җавап булмады. Үзем хәзер осколок белән яраланып, Москвага -1-нче Коммунистлар госпиталенә кайттым. Ләкин бу эвакуационный госпиталь, иртәгә-берсе көнне Москва өлкәсендәге берәр госпитальгә жибәрәчәкләр. Ярам аягымда, шул чаклы каты түгел, аксаштырып әйбәт кенә йөрим. Кәефем яхшы, күңелем күтәренке.
Армиягә килеп фронтларда булган чорларда татар совет язучыларының йөзенә кызыллык китерерлек бернәрсә дә эшләмәдем. Моңа чаклы армиядә булган, фронтта үткәргән көннәрем гел яхшы үрнәкле яклар белән генә билгеләнеп килде. Фронтта вакытта алдынгы сугышчылар белән бер сафга мылтык, граната тотып сугышу өстенә, рота «Боевой листогы»ньң редакторы булып эшләдем, газетамны батальон, полк комиссарлары һәрвакыт үрнәк итеп күрсәтеп килделәр.
Фронтта вакытта 7-8 шигырь яздым, шулардан бишесен «Кызыл Татарстан»га жибэргэн идем, басылганнардырмы, белмим. Хәзер бер кечкенәрәк поэма һәм фронт тормышыннан балалар өчен хикәя язам. Сездән үтенечем шул, мин госпитальгә урнашып адрес җибәрү белән, тиешле оешмалар белән сөйләшеп, Казандагы берәр госпитальгә кайтарта алмассызмы, мин анда кайтып төзәлеп, тагы фронтка киткәнче, әдәби планнарымны төгәлләп, башлаган әйберләремне язып бетереп, сезгә укып, матбугатка биреп китәр идем. Аннан минем «Гөлсем» поэмасы чыккан «Совет әдәбияты» журналын җибәрсәгез иде. Төзәлү срогым бер айга билгеләнде.
Сэлам белен Ф. Карим Москва, госпиталь”.
25 апреля 1942 г.
«Иншалла, без барганчы әллә басылыр да эле»
Не все письма с ответами уже доходили до адресатов. Набиуллин Фаттахутдин Набиуллович (1908 г.р., с.Табарли Агрызского района РТ) был призван в Красную Армию 13 июля 1941 году. В письме он передает поклоны родным, сообщает о своем добром здоровье. Ф.Н. Набиуллин с несколькими земляками находился в Казани, где проводятся учения. Он просит родных не волноваться и выражает робкую надежду на то, что до их прибытия на фронт война закончится. Он написал своим родным в августе 1941 года, в этом месяце он и погиб.
“Сез ки, сөекле булган симиялэрем! Сезләргә исәнлек хәбәрен җибәрәм. Сез ки Әти белән Әнигә һәм да Мэсхудагэ сэлам сойлэп калам. Һәм да шулай ук кадерле булган бәгырькәем Рахима һәм да сөекле жанкисәгем Мөнаварагэ бик куптән-куп сәлам сөйләп, хәерле гомерләрегезне теләп калам. Һәм да хөрмәләрдин тәмле вә бөтен нәрсәләрдән кадерле булган Фәрди белән Әлфиягә күп кенә сәлам сөйләп калам. Һәм да барча к\ршеләргә сәлам диегез. Һәм да Әбиләргә да сәлам диерсез.
Шуннан соң, үзебез таза-сау хәзергә, сезне да шулай ук дип белам. Ярый, узебез хәзергә Казанда гына эле, уйнаталар. Кайчан чыгар билгеле түгел хәзергә.
Ярый, башка язар сүз юк. Хуш, cay булыгыз. Алмаган булсагыз сыер алырга тырыш. Ярый, тагын менә нәрсә, әрбирләр кайтса, Тайыбныкы белән берга тешереп бирерсез.
Барыбыз да монда, тулка ырутлар гына айры. Без алтыбыз бергә: Даут, Эгълам, Габденур, Гаптелхай, Тайыб бергә - бер бәтәлиунда, бер ырутта, бер ызутта. Соңыннан ничек булыр инде. Ярый, башка суз юк.
Бабайларга монда иканне белгергә ярыймы. Бик еламасыннар. Эби да һәм дә үзегез да сабыр итегез. Монда бик куркынычлы сөйләмәйләр эле. Иншалла, без барганчы әллә басылыр да эле. Ярый, тагын Ходай кайсы хәерле, шунысын кылсын. Ярый, башка вакытта күп язармын. Хэзерга хуш, cay бул.
Язылды 17 сендэ”.
17 августа 1941 г.
«Минем күңелем сизә - мин бетәрмендер»
Младший лейтенант Шарафеев Хузямухаммет Хазиахметович (1925 г.р.) 1 февраля 1945 года пишет письмо, в котором сообщает отцу и матери о своем добром здоровье, но пишет о предчувствии своей гибели и прощается с родными. Он погиб 3 февраля 1945 года.
Письмо Х.Х. Шарафеева родным, написанное 1 февраля
“Сәлам хатым. Исәннәрмесез Әти һәм Әни.
Мин пока исэн-сау гына сугышып ятам. Узем исэн-сау булгач, сезгэ дэ тазалык телэп калам.
Әни, бәгърем, мин хәзерге минуттан наступлениегә керәм. Әгәрдә исән кайтсам, сезгә хат язармын. Исән булмасам, хат көтмәгез. Минем күңелем сизә - мин бетәрмендер.
Эни, бэгърем, мине бэхиллэтегез. Минем ечен жыламагыз. Узегезне узегез бетермэгез. Миннэн башка да тормыш яхшы булыр. Миннән сезгә бернинди дә ярдәм тимәде, мине бәхилләгез.
Улыгыз Хужамехэммэт. Хуш, cay булыгыз. Минем өчен кайгырмагыз”.
1 февраля 1945 г.
Источник фото на анонсе: Письма с фронта. 1941-1945 гг.: Сборник документов
Сост. Д.И. Ибрагимов, И. А. Мустакимов, Г.Н. Фаезова, В. Г. Хамидуллина, Л. В. Хузеева, Н.А. Шарангина. — Казань: Гасыр, 2010
Подробнее: https://milliard.tatar/news/voina-v-pismax-s-fronta-musa-dzalil-fatix-karim-i-istorii-krasnoarmeicev-9648