Каждый год я беру в руки этот снимок.
Класс моей бабушки. Обычная школьная фотография. Конец весны, конец школы — впереди лето и новая взрослая жизнь. Вступительные экзамены в институт, первые пары, первая любовь, первая разлука. Молодость.
Бабушка часто подписывала снимки, я переворачиваю его и читаю: московская школа №37 в Хамовниках, «выпускники». А еще стоит дата, которая перечеркнула для многих этих ребят то самое будущее, то самое «первое».
«Июнь, 1941 года».
Кто из них вернулся? Как об этом не думать.
Другой моей бабушке было четыре года, когда началась война. Она на всю жизнь запомнила тот голод. С дедушкой у них частенько случались споры, и бабушка неизменно заканчивала их фразой: «Ты в войну не голодал».
Она была младшим ребенком в многодетной семье. Все они ютились в комнатушке барака в Петровских Выселках, это такой исторический район рядом с Тимирязевской академией в Москве.
В декабре 1942 года бабушке, как ребенку, чей отец погиб на фронте, выделили билет на ёлку в Дом Советов, возле Красной площади. Обещали сладкий подарок — несколько конфет.
В тот год декабрь выдался особенно снежным. В нужный день трамвайные пути замело, транспорт не ходил. Но как же елка? И тогда брат бабушки, двенадцатилетний тощий мальчишка, понёс её туда на руках — через сугробы, дворы, заборы. Больше 12 километров пешком. Не ради ёлки — ради конфет. Дошли.
А потом — обратно, но уже со сладостями, которые поделили между всеми членами семьи.
Все эти истории я бережно храню, потому что... да вы и сами знаете.
Никто не забыт, ничто не забыто.