Ах, какой был кот. Крупный — кило этак на пять, пушистый, темно-серый, белогрудый. Рваное правое ухо и вечно слезящийся левый глаз. Пушком кликали. Гроза мышей и соседских котов — даже прирученный волк Волчок уважительно обходил Пушка стороной. Домашние тоже сторонились Пушка — психическим был кот. Цапнет - мало не покажется. Пушок благоволил только детям, иногда разрешая таскать себя за хвост.
Пушку сходило с рук всё — даже кражи куска говядины из кастрюли с остывшим борщом. Пушок выполнял важную работу — он ловил мышей в избе и гонял хорька в курятнике. Трудяга!
Пушок любил спать посреди гостиной - на пол падали лучики летнего солнышка, и кот нежился. И не было никого, кто бы решился прогнать кота с прохода. Чревато укусом в щиколотку. Почтительно переступали - кот спит!
Где-то в кухне заскрипела кожа. Мягкий, тихий звук. Пушок повёл ухом. Шаги, один мягкий, второй глухой. Потом стук палки-бадика.
Пушок проснулся.
Шаги всё ближе, палка звучит всё громче.
Пушок вскочил, огляделся - поздно. Резиновый набалдашник палки уже прилетел по пушистой заднице.
"Кто кота в избу пустил? - заголосил дед - Нюрка, Пушок насрёт - убирать заставлю!".
Спрятался кот под кресло.
Хозяин пришёл! Глава семьи! Большак! Серафим Дмитриевич.
Идёт дед, в зал, телевизор глядеть.
Рванулся кот из под кресла и укусил деда за лодыжку. Да промахнулся - за протез цапнул. Не было у большака ноги по колено - под Ленинградом потерял.
****
- Деда, а как ты ногу потерял?
- Шёл, унучак и потерял - шамкнул дед беззубым ртом. Вставная челюсть после трапезы лежала в банке у рукомойника. Маленький Вадимка челюстей боялся - вдруг укусят?
****
Большак слово громкое. Плюгавеньким мужичком был глава семьи. Ростом метр с кепкой, сутулый, с огромной плешью. Но руки… Руки были длинными, кисти огромными, натруженными, мозолистыми. В молодости дед крестьянствовал: пахал, сеял, убирал, держал скотину. Пришло время в колхоз вступать - так фигу показал. Накось, выкуси - сказал дед председателю, скотину порезал и ушёл на завод истопником. Упрямый был дед. Не даром Серафимом звался.
С завода в армию. Так в нынешней домовой книге и сказано: прибыл из РККА. Дата записи - 1934.
Потом война. Старшина разведроты. Старая Русса.
В ноябре 1942, действуя в составе разведдозора, обеспечил доставку особо ценного "языка" через линию фронта. Тяжело ранен. Орден Красной звезды в 1942 - Герой Советского Союза в 1945. Равноценно. Казённые слова.
На "нейтралке" подорвался на мине, не смотря на оторванную ступню, тащил на себе немецкого офицера - "языка" к своим. Дотащил - простыми словами так.
****
В Иркутске разведчика лечили, две амутации. Списан по ранению, пришёл на родной завод, а там… - висит табличка, мол, пал смертью храбрых Серафим Дмитриевич, в боях с немецко-фашистской нечистью.
Серафим Дмитриевич в кулак усмехнулся, сказал: Нехай! - и запретил снимать. До сих пор табличка висит. Обновили её, конечно, но Серафим Дмитриевич числится в павших. Переписали фамилии со старой таблички.
****
День Победы всегда отмечали за столом, всей семьей собравшись. Большак во главе стола - как заведено. Зять его, Валя, с другом-москвичём Лёвушкой - оба до Праги дошли. Дочь, внучка да супружница, баба Акулина. Нарядные все, мужчины при наградах. Наливают, выпивают, павших поминают.
Правнук Вадимкья вокруг стола вился, слушал разговоры про фронт. Залез к прадеду на колено: Дед Сим, а ты сколько фашистов застрелил?
Дед Сима спокойно отвечает: Ни одного, унучак.
- Как же, ни одного? А орден за что дали? - разочаровался правнук.
- Я их ножичком, иродов! - так же спокойно добавил прадед и приказал бабке котлеты подавать.
С главным нашим Праздником, дрогие товарищи! С Днем Победы советского нерода в Великой Отечественной войне!