У бабушки Прасковьи было четверо детей и семеро внуков, из них трое парней - Владимир, Александр и Анатолий. Я была самой младшей, кузены и кузины по возрасту годились мне в отцы и матери. Но я звала их просто по имени, поскольку знала, что это мои братья и сестры, просто они взрослые.
Толика я помню только по фотографии и песне о березовом соке, которую он мне пел. Мне еще и двух лет не было, когда он покончил с собой - это тяжелая история, Толик отсидел за массовую драку, а потом его нашли тюремные знакомые и дали понять, что не отстанут.
Володя - Вовка, как звала его бабушка - был здоровенный детина чудовищной физической силы, гроза села, постоянно с кем-то дравшийся, влипавший в истории. Он отслужил срочную в Москве, там встретил девушку и очень хотел остаться в армии, но мать упросила его демобилизоваться и вернуться в родное село. Это было ошибкой - Володя не нашел себе применения в размеренной, благополучной жизни сельчан позднего СССР, армия ему бы очень подошла: он был сильный опасный зверь, этакий кавказский овчар, которого не следует заводить в качестве домашнего питомца.
Кузен от скуки пил, бил и гонял своих жен и сожительниц, поднимал руку и на мать, виновницу его несложившейся судьбы. Слушался беспрекословно он только бабушку, и на ее сердитое: "Вовка!.." поджимал хвост, как мои драчливые кобели - на строгий хозяйкин голос.
Володя дружил с моей мамой, которая приходилась ему теткой, но разница в возрасте у них была всего лет пять. Он работал табунщиком на конезаводе (бабушка - конюх, кузен - табунщик... чувствуете, откуда ветер дует?) и приезжал на выходные верхом: конезавод выделял работникам в пользование верховых лошадей. Однажды, когда мама, студентка, приехала на каникулы, Володя сказал: "Ща я тебя научу ездить на лошади!" - посадил маму в седло, открыл ворота и хлестнул коня плетью по крупу. Конь галопедрищем вылетел в ворота и помчался по улице.
-ААААА!!! - визжала мама, от ужаса мертвой хваткой вцепившись в гриву скакуна.
-Вовка, что творишь, окаянный, убьется девчонка! - голосила бабушка, прибежавшая с огорода на шум.
Кузен, озадаченный случившимся (он-то думал, что все хорошо будет!), бросился ловить коня, жалобно взывая к нему в духе "Помнишь ли ты, как счастье нам улыбалось?"
-"Помню ли я?!" - злобно бормотал сквозь зубы удирающий конь.
Маму сняли с седла еле дышащую от страха. Потом она ни за какие коврижки не соглашалась повторить опыт, а когда я подросла и оказалась лошадницей на всю голову - пыталась мне это запретить (муахаха). И всю жизнь дергала глазом, услышав романс "Колокольчики": "Я лечу, лечу стрелой, только пыль взметаю, конь несет меня лихой, а куда - не знаю!"
Грозная репутация кузена однажды спасла нам с бабушкой жизнь. Как-то ночью в бабушкин дом вломился пьяный в дрова мужик с топором (потом оказалось, он приревновал жену, но в пьяном угаре ошибся домом). Бабушка, не растерявшись, крикнула в дверь "залы": "Вовка, вставай!" - и страшный мужик, мгновенно протрезвев, убежал. А на следующую ночь Володя приволок к нам в дом этого мужика, трезвого и трясущегося, и поставил перед бабушкой на колени. Он заставил своего пленника на коленях бить бабушке челом - наверно, видел подобную сцену в каком-то историческом фильме, - и тот бил, куда денешься?
-А что мне терять? По мне давно тюрьма плачет, сверну тебе шею и сяду, ну и что? За такую тлю, как ты, много не дадут, - объяснял кузен, и "Отелло" в смертельном страхе протирал перед молчащей бабушкой штаны.
Володя читал книги. У него даже библиотека была. Это мне запомнилось. Скорее всего, останься он на сверхсрочную, жизнь его сложилась бы иначе. А так - годам к сорока пяти он спился, увы.
После этого нападения другой мой кузен, Саша, привел бабушке свою собаку - кавказца Буяна. Мне к Буяну подходить запрещалось, и я влюбленно смотрела на него издали, как фанатка на кинозвезду.
Саша был полной противоположностью старшему брату - невысокий, изящного сложения, добродушный, веселый парень. Бабушку он любовно называл "бабулек".
Как-то бабушка попросила Сашу зарубить курицу. Мне было лет пять, но я заметила, как он напрягся. Но не старушке же гоняться за курицей с топором, когда рядом здоровый молодой мужчина?
Саша зарубил эту несчастную курицу, но очень неудачно - она побежала по двору без головы. Мама взвизгнула, а я, помню, смотрела на бегущую безголовую птицу с неприязнью: что за гадость? Она же мертвая!
Потом, уже взрослой, я узнала, что курице или петуху, прежде чем рубить, нужно связывать лапы: если птица побежит без головы, это дурная примета для того, кто рубил. Так и вышло. Саша погиб при невыясненных обстоятельствах, отправился с приятелями на рыбалку, и нашли его потом в реке, с проломленной головой. Он не утонул, купаясь. Его оглушили и бросили в воду. Убийц не нашли.
Бабушку это надломило. Она недолго потом прожила.