Протокол судебного заседания от 29 марта 1951 года занимал 428 страниц. Улик не было, казнь была.
17 июля 1950 года агенты ФБР постучали в дверь квартиры на Монро-стрит, 10, в Нью-Йорке. Юлиус Розенберг открыл дверь. Ему было 32 года. Инженер-связист, двое сыновей. Он не сопротивлялся, когда ему зачитывали ордер на арест.
В тот же день взяли Дэвида Грингласса. А 11 августа Этель Розенберг, жену Юлиуса. Ей было 35, она работала секретарём.
Что им инкриминировали? Шпионаж. Передачу секретных данных о создании атомной бомбы Советскому Союзу за периоды: 1944–1945-м, когда США вели Манхэттенский проект и до 1949-го, пока СССР не испытали свою бомбу.
Свидетель, который не мог вспомнить
Главным свидетелем обвинения был Дэвид Грингласс - брат Этель Розенберг.
Поначалу он утверждал, что Этель не участвовала в шпионаже, но потом пошёл на сделку с прокуратурой: его жену Рут Грингласс тоже арестовали по подозрению в соучастии. Дэвиду предложили выбор: либо он даёт показания против сестры и её мужа, либо Рут идёт под суд.
Грингласс выбрал первое.
Три раза он менял показания на допросах. Каждый раз добавлял новые детали. Сначала: «Этель знала, но не помогала». Потом: «Этель печатала записки». А под конец: «Этель передавала деньги курьеру».
Прокурора это не смущало. Он зачитывал в суде очередную версию Грингласса, а присяжные слушали. Руки свидетеля дрожали, когда он указывал на Розенбергов. Говорил быстро, сбивался, повторял: «Я точно не помню». Но его показания приняли как главную улику.
Другие свидетели? Гарри Голд – курьер, который якобы передавал деньги от Розенбергов. Он тоже пошёл на сделку. Макс Элитхер – инженер, работавший на Манхэттенский проект. У него самого были проблемы с законом. Все они говорили под давлением. А потом, десятилетия спустя, некоторые признались: да, ФБР угрожало им тюрьмой, если не дадут показания.
Три свидетеля с противоречивыми показаниями, данными под давлением. Ни одного прямого документа. Только их слова.
Суд, который всё решил
6 марта 1951 года начался процесс. Судья Ирвинг Кауфман вёл заседания так, что даже опытные адвокаты недоумевали.
Он не скрывал своего личного отношения к подсудимым. Перебивал защиту, зачастую лишал её слова. Задавал вопросы свидетелям обвинения так, чтобы они звучали убедительнее. А один раз, за день до вынесения приговора, тайно встретился с прокурором прямо в своём кабинете. Когда это выяснилось позже, никто ничего не расследовал.
Жёлтые страницы протокола заседаний до сих пор хранят эти детали. Шорох бумаги, кашель в зале, тихий голос Юлиуса, который отвечал на вопросы присяжных почти шёпотом. Этель молчала. Вообще. Отказалась отвечать. Сидела с прямой спиной, каштановые волосы собраны в пучок, бледная кожа. На неё смотрели, а она смотрела в одну точку.
29 марта присяжные вынесли вердикт: виновны оба.
Кауфман не тянул с приговором. 5 апреля 1951 года он зачитал его.
– Я считаю ваше преступление страшнее войны, – сказал судья Розенбергам. – Вы виновны в том, что передали атомную бомбу врагу, из-за чего погибли десятки тысяч американцев.
Высшая мера наказания. Обоим.
Мир против Америки
После вынесения приговора началась кампания за помилование. Письма шли со всего мира. Папа римский просил о снисхождении. Альберт Эйнштейн – тот самый физик, который стоял у истоков создания бомбы, написал президенту Трумэну. Потом Эйзенхауэру, который сменил Трумэна в 1953 году.
Эйнштейн говорил: даже если Розенберги виновны, казнь не решит ничего. Это будет политическое убийство, а не правосудие.
Прокуратура предлагала Юлиусу сделку: признай вину, и Этель останется жива. Он отказался. Сказал адвокату: «Я не предатель. И признаваться в том, чего не делал, не буду».
Два года Розенберги провели в камере смертников. Два года писали письма сыновьям Роберту и Майклу. Два года ждали.
Судья Кауфман не отменил приговор. Эйзенхауэр отклонил прошение о помиловании в последний момент, за два часа до казни.
19 июня 1953 года, вечером, их обоих казнили в тюрьме Синг-Синг. Сначала Юлиуса. Потом Этель.
Файлы Венона: 50 лет спустя
В 1995 году Агентство национальной безопасности США рассекретило программу «Венона».
Что это? Расшифровки перехваченных сообщений между советской разведкой и её агентами в США в 1940-х годах. Тысячи страниц кодов, имён, дат.
Вот здесь и начался поворот, которого не ждал никто.
Коды показали: да, Юлиус Розенберг действительно сотрудничал с советской разведкой. Он передавал техническую информацию: детали радиолокационных систем, авиационной электроники, но не чертежи атомной бомбы. Это важно: Манхэттенский проект был другим делом.
А Этель? В файлах Венона она упоминается один раз в контексте того, что её брат Дэвид Грингласс обсуждает с разведкой свои семейные дела. Никаких указаний на то, что она передавала секреты. Никаких доказательств, что она печатала записки. Ничего.
Главный историк программы Венона, Роберт Бенсон, сказал позже: «В рассекреченных материалах нет ничего, что указывало бы на вину Этель Розенберг».
И это говорят люди, которые искали улики специально.
Почему их не спасли и справедливость не восторжествовала?
Файлы Венона не могли использовать в суде. Почему? Потому что сам факт их существования был государственной тайной. США не признавались, что перехватывают советскую дипломатическую переписку. Это был секрет высшего уровня.
Значит, в 1951 году, когда судили Розенбергов, прокурор даже не мог ссылаться на эти материалы. Их не существовало для суда.
А были только свидетели: Грингласс, Голд, Элитхер - люди, которые говорили под давлением и меняли показания; судья, который встречался с прокурором за день до приговора и общественное мнение, жаждущее расплаты.
Сыновья Розенбергов: Роберт и Майкл выросли сиротами. Их усыновили чужие люди после того, как обоих родителей казнили. Майклу тогда было десять лет, Роберту шесть.
Десятилетиями они добивались пересмотра дела. В 2020-м Майкл написал книгу «Нас украли». В ней он рассказал, как жил с мыслью о родителях, которых забрали у него навсегда.
Истина стала известна слишком поздно. Когда файлы Венона рассекретили, Этель уже не было. Её казнили на основании показаний брата, который сам их изменил, потому что боялся за свою жену.
Юлиус действительно передавал информацию советской разведке. Это факт, подтверждённый документально. Но он не передавал секреты атомной бомбы. И он не был «агентом, который поставил мир на грань ядерной войны», как его тогда называли в газетах.
Дело Розенбергов. 428 страниц протокола. Оно до сих пор остаётся предупреждением о том, как страх и политика могут заменить правосудие; о том, как ложные слова свидетеля могут лишить жизни других людей; о том, что истина иногда приходит слишком поздно.