Глава 20. Смыкание
В назначенный час мир замер.
На Земле трансляцию смотрели три с половиной миллиарда человек. В Нью-Йорке, в Москве, в Пекине, в крошечных посёлках на краю пустынь — везде, где были экраны, люди поднимали головы и затихали. Дикторы замолкали, репортажи прерывались, даже реклама исчезла с каналов. Оставалось только одно: перламутровая площадь, залитая золотым светом, и пятьдесят четыре фигуры, стоящие кругом вокруг пульсирующего кристалла.
На Земле в лаборатории МКК Анна сидела в своём кресле «Колыбель», подключённая к Семени через все мыслимые интерфейсы. Матвей держал её за руку, ощущая биение её сердца как своё собственное. Князев контролировал каналы безопасности. Соболева принимала данные от Хранителей, подтверждавших стабильность моста.
«Готовы», — прозвучал в сознании Анны голос Нуи.
«Готовы», — ответила Анна.
И мост открылся.
Вэллар стоял у самого кристалла. Он чувствовал, как площадь дышит, как каждый из пятидесяти четырёх пульсирует в унисон с Сердцем. Нуи была рядом, её ладонь касалась его плеча. Лин, Ван, Галлахер, Айзек и Стрелка держали круг. Остальные — колонисты, члены экипажа, добровольцы — стояли чуть дальше, но цепи касаний тянулись непрерывно, соединяя всех.
В назначенную секунду свет усилился. Из центра кристалла вырвался столб золотого свечения, уходящий в небо, и в этом столбе возникли две фигуры — Анна и Матвей. Не проекции, не образы — живые, настоящие, они ступили на перламутровую брусчатку, и их шаги отозвались лёгким звоном.
— Мы здесь, — сказала Анна.
— Добро пожаловать домой, — ответила Нуи.
Церемония началась без речей и протоколов. Вэллар и раньше знал, что слова тут лишние. Он просто сделал шаг вперёд и положил ладонь на кристалл. Нуи сделала то же. Анна и Матвей — с другой стороны. А затем, один за другим, все пятьдесят четыре человека в круге коснулись друг друга, и цепь замкнулась.
Вэллар почувствовал, как мир раздвинулся.
Он был уже не только на площади. Он был в лаборатории на Земле, где десятки людей в белых халатах замерли перед мониторами. Он был в зале Совета Безопасности, где делегаты вставали со своих мест, не в силах усидеть. Он был в маленьком пансионате, где Лина прижимала к груди старую фотографию отца и смотрела на экран широко раскрытыми глазами. И ещё он был везде — в тысячах городов, в миллионах комнат, в сердцах миллиардов людей, которые сейчас, в эту самую секунду, перестали быть одинокими.
Кристалл запел. Та самая мелодия — низкая, глубокая, напоминающая одновременно человеческий голос и звон колоколов, — полилась по сети, и все, кто был в круге, услышали её. Анна закрыла глаза и беззвучно заплакала. Матвей прижал её ладонь к своей груди.
«Мост стабилен, — раздался голос Собеседника — или Хранителей, или обоих сразу. — Ветви соединились. Человечество отныне — полноправный узел сети».
На перламутровой площади кто-то тихо зааплодировал. Через мгновение аплодировали все. Не бурно, не шумно — так, как хлопают не на концерте, а когда кто-то очень дорогой наконец возвращается домой.
Галлахер повернулся к Вэллару. По его щекам текли слёзы.
— Ты видел? — спросил он.
— Видел. Лина тебя видела.
— Я знаю. Я почувствовал.
Через мост, через сеть, через само пространство-время он ощутил, как его дочь прижала фотографию к груди и прошептала: «Папа, я знаю, ты там». И это было больше, чем любое сообщение, больше, чем любой сеанс связи. Это было присутствие.
Нуи обвела взглядом площадь.
— Вот и всё, — сказала она.
— Нет, — возразил Вэллар. — Только начало.
Анна, всё ещё держа Матвея за руку, подошла к семерым.
— Мы сделали это.
— Вы сделали это, — поправила Лин. — Мы только держали дверь открытой.
— Дверь теперь открыта для всех.
— Значит, пора готовиться к гостям, — Ван чуть улыбнулся, и это была, наверное, самая широкая его улыбка за последние несколько лет.
Из динамиков на Земле, из приёмников на колониях, из каждого подключённого к сети устройства зазвучал голос Хранителей — многозвучный, древний, но теперь в нём слышались ноты радости:
«Приветствуем новый узел. Приветствуем людей. Путь открыт. Идите».
Вэллар стоял у кристалла и смотрел вверх, в золотое небо, за которым угадывалась бесконечность. Три с половиной года назад он стоял здесь же и чувствовал боль и вину. Теперь он чувствовал только покой. И ещё — странное, почти мальчишеское предвкушение. Потому что впереди была целая Вселенная, и теперь она принадлежала не кому-то чужому. Она принадлежала им.
— Капитан, — окликнул Галлахер, — я хочу попросить об одном.
— О чём?
— Через месяц, когда всё уляжется... привези Лину. Сюда. Терминал на вашей планете уже стабилен. Ей можно будет пройти.
— Она маленькая. Ей шесть.
— Я подожду. Год, два, сколько нужно. Но скажи ей, что я жду. И что когда она будет готова — пусть приходит.
Вэллар положил руку ему на плечо.
— Обязательно скажу.
Они стояли на перламутровой площади, а вокруг кипела жизнь. Пятьдесят четыре человека, ставших первыми, обнимались, смеялись, плакали. Анна и Матвей принимали поздравления от невидимых собеседников, чьи голоса звучали прямо в сознании. Князев на Земле сухо докладывал Рудину: «Церемония завершена. Потерь нет. Мост стабилен». Соболева сохраняла в архиве все данные.
А где-то очень далеко, в глубинах сети, древние Хранители, помнившие ещё Первых, переглянулись — если можно так сказать о существах, не имеющих тел, — и произнесли одно-единственное слово, которое на всех языках означало одно и то же:
«Наконец-то».
Вэллар вернулся на свою планету под утро. Он вынырнул из воды, чувствуя себя на удивление бодрым, и увидел на берегу маленькую фигурку в красной куртке. Лина не спала. Она ждала его на том же месте, где он оставил её два дня назад.
— Дедушка! Я видела! Я видела папу!
— Я знаю, — он присел на корточки перед ней. — Он тоже тебя видел.
— Когда мы пойдём к нему?
— Когда ты будешь готова.
— Я уже готова! — она топнула ногой, и Вэллар рассмеялся.
— Сначала ты дорастёшь до моего плеча. И научишься плавать. И прочитаешь те книги, которые я тебе оставил. А потом — обязательно.
— Обещаешь?
— Слово капитана.
Лина вдруг замолчала и серьёзно, по-взрослому посмотрела ему в глаза.
— Дедушка, а ты теперь куда? Туда? — она махнула в сторону моря.
— Иногда. Но всегда буду возвращаться.
— Хорошо, — она взяла его за руку. — Тогда идём завтракать. Ты, наверное, голодный.
Они пошли по тропинке к дому, и Вэллар впервые за долгое время заметил, как красиво море по утрам. Солнце вставало из-за горизонта, и вода сияла золотом — тем же самым золотом, что и перламутровая площадь.
Где-то на Земле Анна сняла шлем контактёра и устало откинулась в кресле. Матвей подал ей стакан воды.
— Получилось.
— Получилось, — эхом отозвалась она. — Знаешь, что сказали Хранители в самом конце?
— Что?
— Они сказали: «Путь был всегда. Просто вы наконец научились слышать».
Матвей улыбнулся.
— Это, наверное, самое главное.
— Да, — Анна закрыла глаза. — Самое главное.
На перламутровой площади, за много парсеков от Земли, кристалл пульсировал ровным, спокойным светом. Пятьдесят четыре человека, ставшие первыми, расходились по своим делам, но каждый из них знал: сегодня что-то изменилось. Сегодня человечество перестало быть островом.
Мост был построен.
И те, кто когда-то ушли в неизвестность, теперь могли сказать всем, кто остался:
«Добро пожаловать домой».
---
Продолжение следует...