Это, наверное, пока что один из самых нервных фильмов года, ибо это кино, которое буквально залезает тебе под кожу через очень бытовой, почти до смешного знакомый страх. Страх однажды понять, что человек рядом с тобой, которого ты любишь, которому доверяешь, с которым уже мысленно построил будущее, в какой-то момент может оказаться совершенно другим. Не в духе шаблонного, что он скрывал страшную тайну, а куда хуже, ведь ты вдруг сталкиваешься с мыслью, что этот человек когда-то допустил внутри себя нечто настолько тёмное, настолько выбивающее из привычной моральной системы координат, что после этого твой мозг просто ломается.
И дальше фильм запускает настоящую мясорубку из сомнений, тревоги, навязчивых мыслей и моральной паранойи, через которую Боргли прогоняет не только героев, но и зрителя. Причём делает это с такой наглой режиссёрской уверенностью, что временами хотелось просто отвернуться от экрана, потому что тебя слишком жёстко начинают ковырять именно там, где у многих сидят самые неудобные внутренние вопросы.
Сюжет на бумаге звучит почти как издевательская романтическая комедия. Чарли и Эмма, идеальная красивая пара, уже на пороге свадьбы, всё у них складывается так, будто кто-то специально собрал конструктор из представлений о современном социально-экономическом счастье. Стильные квартиры, идеально выверенные разговоры, дорогие ужины, приятные друзья, лёгкий интеллектуальный флирт, вся эта эстетика людей, у которых жизнь давно собрана в аккуратный альбом, но за несколько дней до церемонии во время одного, казалось бы, невинного разговора всплывает признание Эммы, которое запускает полный эмоциональный обвал. Дальше фильм перестаёт быть историей о свадьбе как таковой, становясь кином про распад доверия. Про то, как одна фраза может выжечь всю почву под отношениями, про то, как мозг человека начинает бесконечно перемалывать одну и ту же мысль, пытаясь решить невозможную задачу: можно ли отделить поступок, намерение или фантазию от самой личности? И если человек однажды был способен подумать о чём-то чудовищном, делает ли это его чудовищем навсегда?
Вот за это Боргли и заслуживает огромного уважения, он снова берёт социальную проблему, снова делает из неё сатиру, снова препарирует коллективную мораль, но в этот раз заходит куда интимнее, чем в в своих прошлых работах. Там он бил по общественным механизмам стыда, одобрения, нарциссизма, а здесь он лезет в саму сердцевину близости. В ту точку, где любовь сталкивается с моральным шоком и фильм задаёт совершенно отвратительный по своей сложности вопрос: где проходит граница между прошлым человека и его настоящим? Между ошибкой, мыслью, фантазией и реальной сущностью? Насколько мы вообще способны любить другого человека, если узнаём о нём нечто, что не вписывается в нашу картину мира?
Самое мощное, что Боргли не даёт простого ответа, он не превращает Эмму в монстра и не оправдывает её, он не делает из Чарли праведника и не выставляет его слабаком, он выстраивает фильм как постоянное раскачивание весов. Сначала зритель почти автоматически становится на одну сторону, потом его резко выбрасывают в другую, потом снова возвращают. К финалу уже не уверен вообще ни в чём, кроме одного: оба этих человека в каком-то смысле морально искалечены, оба совершают отвратительные поступки, оба прячутся за красивыми фасадами и оба по-своему пытаются не сойти с ума под грузом собственного самоанализа. Это уравновешивание работает просто шикарно, ибо начале кажется, что фильм будет про разоблачение одного человека, а к концу становится ясно, что это история про двух шизанутых, которые зеркалят друг друга, просто делают это разными способами.
Надо сказать про режиссуру Боргли, ведь в фильме он очень точно контролирует, как зритель проживает внутренний развал Чарли. Это видно не только в монтаже, который действительно работает как отдельный источник тревоги, но и в том, как выстроены сами сцены. Боргли постоянно сталкивает героев в пространствах, где им физически тесно друг с другом, даже когда вокруг огромные дорогие интерьеры. Он специально собирает кадры так, чтобы между персонажами постепенно росла дистанция, хотя формально они продолжают сидеть рядом, говорить о свадьбе, обсуждать какие-то бытовые мелочи. Через эту постановочную точность фильм и начинает душить. Обычный разговор за ужином превращается почти в допрос, свадебная репетиция становится полем психологической войны, а самые интимные сцены сняты так, будто герои в этот момент находятся друг от друга на расстоянии нескольких километров. Боргли очень тонко показывает распад близости именно через визуальное построение сцен.
Он реально как будто вытрахивает из тебя всю душу монтажом. Это, наверное, самое точное описание, потому что монтаж не просто технический инструмент, ибо это полноценный язык тревоги. Рваные склейки, внезапные прыжки во времени, резкие врезки навязчивых фантазий, повторяющиеся визуальные мотивы, будто застрявшие в голове героя, поэтому мы не смотрим историю линейно, мы проживаем её так, как её проживает человек, которого заклинило на одной разрушительной мысли. Когда Чарли начинает бесконечно прокручивать признание Эммы, фильм буквально ломает структуру повествования, превращаясь в поток обсессивной фиксации. Боргли очень круто работает с формой, заставляя тебя существовать внутри неё.
Причём всё это ещё и дико смешно, именно по Борглиевски смешно, когда вроде хочется смеяться, но одновременно немного не по себе от того, что ты вообще смеёшься. Его чёрный юмор всегда строится на максимально неудобных ситуациях, на неловкости, которая перерастает в почти хоррорный абсурд. Например, сцены со свадебными речами просто великолепны, потому что сама идея свадебной речи как публичного акта признания любви вдруг превращается в инструмент морального вскрытия, превращая все это дело в нехилый триллер, от которого не по себе. Каждый тост, каждый заготовленный текст, каждая попытка сказать что-то красивое начинает звучать как фальшивая декорация на фоне тотальной внутреннией катастрофы и фильм издевается над этим очень метко.
Ну и актёры, ведь господи, насколько же здесь хороша Зендая. Наверное, это её один из лучших перфомансов, хотя она сейчас и в третьем сезоне «Эйфории» нехило отжигает, забирая все внимания на себя. Но тут она не просто красива, не просто харизматична или обаятельна, она по-настоящему тонко играет раздвоенность. В одной сцене это почти безупречная, собранная, умная, обаятельная женщина, которая идеально контролирует пространство вокруг себя, в следующей можно уловить её микроскопическую трещину в лице, какой-то еле заметный сбой во взгляде, и понимаешь, насколько внутри всё напряжено, а потом она включает эту фальшивую улыбку перед камерой, и буквально физически видишь, как человек собирает себя по кускам в социально приемлемую маску. Для меня это очень сильная работа и запоминающейся работа.
Ну и отдельно, конечно, Паттинсон, ведь он здесь тоже мегахорош, но просто работает тут намного тоньше, чем можно было ожидать от такой роли. Вместо очевидного нервного надрыва он постепенно собирает внутренний распад героя из мелочей: затянувшихся пауз, заиканья, потерянного взгляда, странной заторможенности в диалогах, микроскопических реакций, когда видно, что мысль уже начала жрать его изнутри. Самое крутое в этой работе то, как Паттинсон показывает человека, который пытается сохранить внешнюю собранность, хотя внутри у него уже давно всё развалилось, и чем дальше заходит фильм, тем страшнее становится смотреть на это медленное саморазрушение.
А вместе у них получилась очень странная, очень хрупкая, но при этом абсолютно живая экранная связь. Самое интересное, что Боргли не строит их отношения на привычной романтической химии, где всё держится на внешнем обаянии, красивых диалогах и стандартной притягательности двух харизматичных людей в кадре. Их связь построена на постоянном внутреннем напряжении, на ощущении, что перед тобой два человека, которые одновременно идеально подходят друг другу и в то же время способны в любой момент окончательно разрушить всё, что между ними есть. Именно это делает их взаимодействие таким сильным. В их взглядах, в паузах между репликами, в том, как они держатся рядом даже после самых тяжёлых разговоров, есть какая-то болезненная честность. На протяжении фильма они оба постепенно теряют привычные социальные маски, перестают играть удобные версии самих себя, и чем сильнее между ними вскрывается вся эта внутренняя поломка, тем убедительнее становится их близость. Парадоксально, но именно через этот общий внутренний надлом фильм и заставляет поверить, что они действительно созданы друг для друга.
Особенно мощно это собирается ближе к финалу. Когда от всей их идеальной картинки уже почти ничего не остаётся, когда оба эмоционально выжаты, растеряны, буквально разобраны по кускам собственными страхами, Боргли оставляет их вдвоём в почти зеркальном отражении их первой встречи, в этот момент между ними возникает не привычная романтическая нежность, а куда более сложное чувство. Будто перед тобой два человека, которые наконец увидели друг друга без всех защитных конструкций, без попыток казаться лучше, чище, правильнее, и именно в этой сломанной честности находят точку соприкосновения. Вот в такие моменты фильм и продаёт их отношения окончательно. Начинаешь верить, что, возможно, только рядом друг с другом они вообще способны быть до конца настоящими.
Если говорить о минусах, у фильма есть момент ближе к финальному акту, где Боргли слегка перегибает с комедией положений. Там конструкция становится чуть более сценарной, чуть менее естественной, чем хотелось бы. Пара ситуаций собраны слишком уж искусственно ради очередного витка абсурда, на этом фоне часть психологической тонкости немного проседает, но даже это не ломает картину, потому что финальная эмоциональная развязка всё равно собирает историю обратно.
Самое сильное, что фильм оставляет после себя тревожный вопрос. Насколько вообще возможно до конца узнать человека рядом? И если любовь предполагает принятие, то есть ли у этого принятия предел? Где проходит черта между зрелостью, прощением и банальным самообманом? Вот этим кино и цепляет. Оно не даёт катарсиса в привычном смысле, оно не предлагает красивой морали, оно просто проводит тебя через эмоциональную мясорубку, выжимает досуха и оставляет сидеть с неприятным внутренним послевкусием.
Подытожу, что Кристоффер Боргли окончательно доказал, что он не просто автор пары удачных провокаций, а реально один из самых интересных и злых современных режиссёров, умеющий соединять социальную сатиру, психологический триллер, абсурдную комедию и очень личную драму так, что это не разваливается на части. А «Вот это драма!» для меня пока один из самых мощных фильмов года. Красивый, смешной, страшный, нервный и очень неприятно честный. Именно такое кино потом ещё несколько дней прокручивается в голове, как навязчивая мысль, от которой невозможно отделаться.
Если вы дочитали до этого момента - спасибо. Там вышел Saros, я её очень сильно хочу пройти, но с покупкой сейчас не всё так просто. Если захотите поддержать - это ускорит мое прохождение и я принесу полноценное мнение, как обычно. Буду рад любой помощи!