Я никогда не была собачницей. Серьёзно. Собаки во дворе у родителей были, но они как были — так и были. Я их не трогала, они меня. Моей любовью всегда были кошки. Тихони, мудрые, сами по себе.
Поэтому когда муж сказал: «Мы едем за щенком ротвейлера», я равнодушно пожала плечами.
Ротвейлер? Для меня это слово ничего не значило. Пока мы ехали в Ставрополь, я успела забыть название породы раза три. «Какую там собаку мы берём? Рот... Ротвайлер? Ротбейлер?» Муж закатывал глаза.
В моей голове была картинка: мы едем за щенком, похожим на старого Флинта. У мужа уже была восточноевропейская овчарка, ему шёл 15‑й год. Старый, мудрый пёс, который доживал свой век. Мы заранее решили завести нового, чтобы не остаться без собаки. Я думала: ну, возьмём такого же. Маленького, пушистого, безобидного.
Как же я ошибалась.
Глава 1. Шок во дворе: отец Фриди
Мы заехали в частный дом. Семья разводила ротвейлеров. Я захожу во двор — и останавливаюсь как вкопанная.
В вольере сидит пёс. Огромный. Жуткий. И при этом — прекрасный.
Его звали Тихон. Он был отцом будущего щенка. Это существо сидело в будке, а над будкой был вольер, и даже оттуда он казался монстром. Огромный лоб, мощная шея, ушей почти не видно. Он смотрел на меня спокойно, по-человечески. Как будто оценивал: «А эта вообще понимает, куда приехала?»
Я не понимала.
Я повернулась к мужу и спросила: «Мы вообще справимся с таким псом?»
Муж улыбнулся. Он знал, на что идёт. А я — нет.
Девочку-ротвейлера, на время нашего приезда закрыли в другом вольере, чтобы не мешалась. Я так и не увидела её толком, но потом поняла зачем — две большие собаки во дворе создают лишний шум, а хозяева хотели, чтобы мы спокойно выбрали щенка.
И всё равно моё внимание было приковано к Тихону.
А потом случилось то, что меня добило. Когда мы вышли на улицу с хозяевами — я держала на руках щенка, которого выбрала, — Тихон во дворе начал подпрыгивать выше забора. Просто чтобы посмотреть на нас. На своего сына. На людей, которые забирали его кровь.
Он был огромным, страшным и невероятно трогательным одновременно.
Я была в восторге. Страх ушёл. Осталось только: «Да, это наша собака».
Глава 2. Первые сутки дома: вой и кот-агрессор
Щенка звали Зевс. Мы переименовали его в Фриди.
Привезли домой. И первые сутки он выл.
Просто ложился на подстилку в прихожей и выл. Отлучили от матери. Новый двор. Чужие запахи. И главное — кот Тарас, который смотрел на этого наглого щенка с ненавистью в глазах.
Фриди плакал. Я сидела рядом, гладила его и не знала, что делать. Муж успокаивал: «Пройдёт. Привыкнет».
Я не была собаколюбом, но сердце разрывалось. Этот маленький комок шерсти (тогда он был маленьким! никто бы не поверил, что он вырастет в 70-килограммового зверя) скулил и не спал. Я не спала вместе с ним.
На вторые сутки он начал привыкать. На третьи — впервые огрызнулся на кота.
Глава 3. Кто в доме хозяин? Правило сильнейшего
Муж с первого дня занял позицию вожака. Фриди быстро понял: если сказал хозяин — надо слушаться. Не потому что страшно, а потому что так правильно.
Меня он просто уважал. Не боялся, но слушался. Потому что я кормила его вкусняшками, играла с ним, мыла, когда он болел. Я была «мамой». А маму слушаются, даже если она не вожак.
Это важная особенность ротвейлеров: они очень хорошо чувствуют иерархию. Если с детства показать им, кто главный, они примут это навсегда. Не нужно кричать и бить. Нужно быть уверенным, последовательным и справедливым.
Глава 4. Как мы учили командам (правильные методы)
Команды мы учили через положительное подкрепление. То есть: сделал правильно — получил вкусняшку. Не сделал — ничего страшного, попробуем ещё раз. Никаких наказаний, только терпение и еда.
Вот что получилось:
- «Сидеть» — научился быстро. Просто подносили лакомство к носу и поднимали руку вверх. Фриди, следя за едой, автоматически садился. Как сел — получал кусочек.
- «Лежать» — сложнее. Из положения «сидеть» опускали руку с лакомством к земле. Фриди тянулся за едой и ложился. Клик — вкусняшка.
- «Скуби-Ду» (перевернуться на спину) — наша гордость. Сначала научили команде «лежать». Потом аккуратно перекатывали его на бок с лакомством, потом на спину. Как только оказывался на спине — получал вкусняшку и бурную похвалу. Теперь он делает «Скуби-Ду» по команде даже без еды — просто чтобы нас порадовать.
А чему не научились:
- «Голос» — не получилось. Фриди вообще молчаливый пёс. Лает только когда реально опасно (или когда маленькая шавка под воротами достаёт). Пытались спровоцировать — бесполезно. Не хочет — и не надо.
- «Зайка» (сидеть на задних лапах) — с его весом и возрастом мы побоялись. Ротвейлеры тяжеловаты для таких трюков, лишняя нагрузка на суставы ни к чему.
Правильный метод дрессировки: короткие занятия по 10-15 минут, много вкусняшек, терпение и никакой агрессии. Ротвейлеры — умные, но упрямые. Если они не видят смысла в команде, они её не будут делать. Поэтому лакомство — лучший друг дрессировщика.
Глава 5. Что я поняла про ротвейлеров (и про себя)
Я не собиралась становиться собачницей. Но теперь я та, кто спит с открытой дверью в прихожую, чтобы слышать, как Фриди дышит. Я та, кто мыла двор из ведра во время паравируса. Я та, кто плакал, когда он выздоровел.
Особенности породы, которые я вынесла за эти годы.
Первое — преданность одному хозяину. Фриди слушается мужа, меня — уважает, но любит нас обоих безоговорочно. Это не та истеричная любовь, как у маленьких собак. Это спокойная, уверенная преданность: «я с вами, и за вас умру».
Второе — терпимость к домашним. Фриди ужился с котом Тарасом, хотя тот его поначалу ненавидел. Он не трогает нашего сына, даже когда тот лезет к нему во время еды. Он принимает правила дома: детская — не для собак, прихожая и двор — его территория.
Третье — игровое рычание. Когда мы бегаем с ним по двору, он рычит так, что соседи крестятся. Но это не агрессия. Это его способ говорить: «Мне весело, я люблю тебя, сейчас я тебя съем, но понарошку». Он никогда не кусался даже в игре. Только хватает за рукав.
Четвёртое — молчаливость. Фриди лает редко. Очень редко. Если он залаял — значит, реально что-то серьёзное. Чужой у калитки. Подозрительный шум. Или маленькая шавка под воротами, которая достала его своим лаем. Но в целом он предпочитает молчать. Ротвейлеры вообще не болтливые.
Пятое — ум и упрямство. Фриди очень умный. Он учит команды быстро, но если не видит в них смысла — может проигнорировать. Не потому что не понял, а потому что «зачем мне это делать?». Поэтому с ротвейлером важна мотивация. Лакомство, похвала, игра — без этого он будет делать только то, что ему самому нужно.
И главное, что я поняла: ротвейлер — это не пистолет и не сигнализация. Это член семьи. Со своим характером, привычками, странностями и огромным любящим сердцем. Он будет лежать у ваших ног, когда вам плохо. Он будет облизывать вашего ребёнка. Он будет жрать ваши тапки. И вы всё равно будете его любить.
Как и я сейчас.
Вывод: кого я вижу в зеркале
Сегодня я смотрю на Фриди — 70 килограммов шерсти, мышц и преданности. Он лежит в прихожей, храпит и иногда дёргает лапой во сне. Гонится за кем-то.
А я вспоминаю ту себя — кошатницу, которая не понимала, куда едет, три раза забывала породу и боялась, что не справится.
Справилась.
И теперь я точно знаю: ротвейлер — это не страшно. Это страшно только первые полгода, пока не поймёшь, что он тебя любит больше, чем ты себя.
А вы боялись заводить большую собаку? Или тоже были кошатником? Расскажите в комментариях. Фриди и я будем читать и улыбаться.