Взрыв тишины
Мой телефон лежал на кухонном столе, как неразорвавшаяся бомба. Я залипала на экран, пока закипал чайник, а в голове стучала одна мысль: «А если это не он? Может, снова нервы?»
Сообщение от Егора, моего Егора, пришло в три ночи. Короткое: «Заеду утром, надо поговорить». Но вложение… О, это вложение. Я увеличила картинку пальцем, который вдруг стал ватным. На фото Егор, мой Егор, смеялся тем же смехом, что и мне щекотал шею вчера вечером. А его рука, с той самой царапиной от нашего кота, лежала на талии рыжеволосой незнакомки. Их тени сливались на стене дешевого мотеля «У перекрестка» в одну причудливую, уродливую фигуру.
«Чайник вопит, как раненый зверь, а я не могу пошевелиться. Измена. Какое пафосное, книжное слово. Оно пахнет чужими духами и ложью, которая прилипла к его коже. А я-то думала, она, как грипп, обходит стороной людей с крепким иммунитетом – нашей любовью, общим котом и парой смешных тапочек: «Халк» и «Бетмен».
В дверь позвонили. Ровно три раза. Его почерк. Сердце не заколотилось, а просто рухнуло куда-то в желудок. Я потянулась к ручке, и мир раскололся на «до» и «после». А на пороге стоял он – с моими любимыми пирожными в руках и виноватой улыбкой, которая теперь казалась грязным гримом. Его взгляд скользнул по моему лицу, и в его глазах я впервые увидела не любовь, а расчетливую панику полудохлой рыбы.
«Привет, зайка, – голос звучал как скрип несмазанной двери. – Мы можем поговорить?» Он сделал шаг внутрь, и запах чужих духов наконец настиг меня, наглый и сладкий. Моя рука сама потянулась к вазе на тумбе…
Квасной душ вместо вазы
Моя рука схватила не вазу. Она схватила пластиковую бутылку с домашним квасом, который я настаивала три дня – он был крепче самогона.
«Поговорить?» – мой голос звучал хрипло, как двигатель старой «Лады». «О давай. расскажи, как твоя рука с царапиной от нашего Барсика оказалась на талии этой… рыжей Медузы? Её волосы так же вьются от лжи?»
Егор отшатнулся, пирожные «Красный октябрь» заскользили по полу. Его виноватая улыбка превратилась в маску ужаса. «Это… это было один раз! Мы просто…»
«Просто обсуждали ипотеку в позе «наездницы» в мотеле «У перекрестка»?» – я открыла крышку кваса. Аромат хлеба и брожения смешался с его слащавыми духами. «Классная тема для разговора».
Я не бросила бутылку. Я сделала шаг вперед, и квас, темный и мутный, полился прямо на его свежие белые кроссовки – мой подарок на прошлом свидании. Он зашипел, как попавший под дождь кот.
«Зайка, ты не понимаешь…» – он попытался схватить мою руку.
«О, я понимаю!» – я вылила остатки ему на штаны. «Я понимаю, что теперь ты выглядишь как заблудившийся пивной эльф. И ты знаешь что? Наш Бетмен (тапок) теперь будет спать в моей части квартиры. А ваш Халк – можешь подарить рыжей Медузе. В комплекте с твоими мокрыми штанами».
В его глазах расчетливая паника ожила. Он был похож на программиста, у которого сгорел весь код. «Мы можем это исправить…»
«Исправляй. Сначала свои кроссовки. Затем – свою жизнь. А теперь выметайся из моего «до». Потому что «после» уже началось, и в нём для тебя нет места. Разве что в коридоре, пока не высохнут штаны».
Он стоял, облитый квасной правдой, а я уже думала о том, как переименую кота. Возможно, в «Агента 007». Он явно знал истину раньше меня.