В Российской Федерации во время правления В. В. Путина установился классический государственный капитализм с феодальным уклоном, где СВО служит идеальным инструментом для «замораживания» внутренних конфликтов. Пока длится конфликт, «дедушка Путин» и буржуазная верхушка могут обосновывать любые ограничения и несправедливости высшей государственной необходимостью, фактически лишая народ возможности защищать свои интересы законным путем. Главная битва для элиты идет не на полях Донбасса, а за сохранение текущего распределения власти и ресурсов внутри самой России.
Современная политическая ситуация в РФ представляет собой классический пример того, как господствующий класс использует внешнее военное противостояние для консервации внутренних противоречий и нейтрализации революционной ситуации. Затяжной характер СВО является не следствием военного бессилия, а результатом сознательной стратегии крупной буржуазии, направленной на сохранение своей монополии на власть и собственность в условиях нарастающего классового антагонизма.
Правящая элита, чьи интересы неразрывно связаны с международным капиталом и сохранением сырьевой ренты, блокирует решительные методы ведения войны, опасаясь политизации и радикализации масс. Власть осознает, что полная мобилизация народа неизбежно приведет к осознанию им своей силы, превращая армию из инструмента государственного насилия в субъект исторического действия, способный предъявить счет за приватизацию 90-х и последующую эксплуатацию.
Выбор в пользу контрактной системы формирования армии служит инструментом товарно-денежной деполитизации: солдат рассматривается не как сознательный защитник интересов своего класса, а как временный наемный работник, лояльность которого куплена высокой ценой. Это позволяет буржуазии «канализировать» наиболее активную часть пролетариата, изолируя потенциальные кадры сопротивления от внутренней политической повестки и направляя их энергию на внешние цели.
Государственный аппарат, включая судебную и полицейскую вертикали, окончательно перешел к функции прямого обслуживания интересов олигархических групп, игнорируя базовые гражданские права и свободы большинства. Право в современной России стало формой диктатуры меньшинства, где юридическая защищенность напрямую коррелирует с объемом накопленного капитала, а силовые структуры выступают гарантом сохранения сословного неравенства.
Стратегия «контролируемой эскалации» и отсутствия жестких ответов на удары по территории РФ объясняется стремлением элит избежать окончательного разрыва с мировыми центрами накопления капитала. Для верхушки «дедушка Путин» выступает гарантом стабильности, удерживающим баланс между необходимостью патриотической мобилизации для сохранения рейтинга и интересами крупного бизнеса, не желающего уничтожения привычных рыночных механизмов.
Таким образом, торможение СВО является механическим средством оттягивания финала революционной ситуации, когда верхи не могут управлять по-старому, а низы уже не хотят так жить. Процесс намеренно затягивается для постепенного изматывания народных масс, чтобы под лозунгами внешней угрозы окончательно закрепить бесправное положение трудящихся и обеспечить бесконечное воспроизводство буржуазной диктатуры.
Резюме:
Современная политическая конъюнктура в РФ представляет собой классический пример использования внешнего военного конфликта для искусственной консервации внутренних классовых противоречий и превентивного подавления революционной ситуации. Затяжной характер СВО является не техническим просчетом, а фундаментальной стратегией крупной буржуазии, направленной на сохранение монополии на власть и собственность через механизм контролируемого изматывания народных масс.
Правящая элита, чьи экономические интересы неразрывно встроены в глобальную систему накопления капитала, блокирует переход к тотальным методам ведения войны из страха перед неизбежной политизацией вооруженного народа. Власть осознает, что полномасштабная мобилизация превратит пассивный пролетариат в субъект исторического действия, способный после завершения внешнего противостояния направить накопленный силовой потенциал против бенефициаров приватизации и авторов социального неравенства.
Ставка на контрактную систему комплектования армии служит инструментом деполитизации через рыночные механизмы: воинский долг низводится до уровня коммерческого найма, что изолирует армию от общенародных интересов. Профессионализация военного насилия позволяет буржуазной верхушке утилизировать наиболее активные слои населения, финансово привязывая их к стабильности текущего режима и исключая возможность солидаризации армии с угнетенными классами внутри страны.
Государственный аппарат, включая судебную и силовую вертикали, окончательно трансформировался в орган прямого подавления, обеспечивающий неприкосновенность активов правящего меньшинства в ущерб правам большинства. Правоприменительная практика в РФ реставрировала сословный принцип, где юридическая защищенность является производной от близости к распределению ренты, а закон выступает лишь средством административного принуждения к лояльности.
Отсутствие решительных ответов на уничтожение инфраструктуры и населения внутри страны диктуется стремлением элит сохранить каналы коммуникации с западным капиталом и избежать окончательного разрушения привычного бизнес-ландшафта. Роль «дедушки Путина» в этой системе сводится к функции верховного арбитра, удерживающего баланс между необходимостью патриотической риторики и практическими интересами олигархических групп, не заинтересованных в полной изоляции экономики.
Таким образом, текущая военная стратегия является формой классовой самообороны верхов, стремящихся законсервировать status quo и отсрочить финал системного кризиса. Процесс намеренно лишен динамики победы, так как любая развязка конфликта неизбежно ставит вопрос о внутреннем переустройстве России, чего правящая буржуазия боится значительно сильнее, чем военного поражения или территориальных потерь.