Листал как-то старые фото электровозов РЖД поздно вечером, просто так, без цели.
И вдруг — странный чёрный локомотив с круглой кабиной и надписью ПБ21. Решил посмотреть, что это. И завис. Оказывается, это первый советский пассажирский электровоз. Построили его в 1934-м, назвали в честь Политбюро ЦК ВКП(б), а потом он почти исчез из истории. Мне стало любопытно. И немного грустно. Потому что таких машин, которые появились в самом начале электрической тяги, почти не осталось.
Я начал копать. Не как учёный, а просто читал старые заметки, смотрел архивные снимки и вспоминал, что когда-то видел похожие силуэты в музеях. Оказывается, электровоз сделали на Коломенском заводе. Электрооборудование собирали на московском «Динамо». Инженеры тогда работали в бешеном темпе — страна только начинала электрифицировать дороги, а тут уже пассажирский локомотив. Рабочие, говорят, собирали его чуть ли не вручную. Топили печки в цехах углём, ели из котелков, а по ночам чертили при керосинках. Точных данных нет, но скорее всего всё было как везде в те годы: тяжело, но с верой, что это будущее.
А потом его отправили на Закавказскую дорогу. Там, на Сурамском перевале, он и показал себя. Разгонялся до 110 км/ч, тащил поезда там, где раньше только паровозы мучились. Назвали его ПБ21 — «Политбюро» плюс нагрузка на ось 21 тонна. Звучит сейчас странно, но тогда это было в духе времени. Инженеры гордились, рабочие хвастались в письмах домой. Я нашёл в одном старом дневнике упоминание, как машинист впервые повёл его под током — руки дрожали, а сердце стучало. Потому что это был не просто локомотив. Это был прорыв.
Мне кажется, это и есть самое интересное. ПБ21 был единственным в своём роде. Больше таких пассажирских электровозов в СССР тогда не делали. Работал он недолго по меркам техники — всего пару десятков лет. Потом его списали, как и многие экспериментальные машины. Но один экземпляр уцелел. Сейчас он стоит в Екатеринбургском музее железнодорожного транспорта, на площадке Сортировочной. Я смотрел фото и представлял, как он когда-то пыхтел под током, а теперь просто стоит под открытым небом. Рядом другие старые локомотивы. Тихо. Никто не бегает, никто не гудит.
Иногда я думаю про инженеров, которые его создавали. Они наверняка мечтали, что таких машин будет целая серия. А получилось — один-единственный. Рабочие, которые его собирали, наверняка гордились. А потом жизнь пошла дальше, появились новые ЧС, ЭП, и про ПБ21 почти забыли. Вот так и бывает. Строишь что-то большое, а оно остаётся в одном экземпляре и тихо стоит в музее.
Представьте, я бы подошёл к нему сейчас. Стоит чёрный, массивный, с той самой круглой кабиной. Краска местами облупилась, но силуэт всё тот же. Рядом — табличка с короткой историей. Я стою и думаю: вот это машина видела начало электрификации. Видела, как страна училась ездить на токе вместо пара. А теперь она просто экспонат. Мне стало грустно. Не ожидал, что один старый электровоз может так много рассказать.
А потом я подумал про современные электровозы. Сейчас они возят «Сапсаны» и обычные поезда — мощные, комфортные, с компьютерами. ПБ21 по сравнению с ними — как дедушка на велосипеде рядом с электросамокатом. Но без того дедушки не было бы и этих новых. Что изменилось? Теперь всё быстрее, чище, умнее. А что осталось? Та же идея — тянуть составы электричеством. И то же уважение к тем, кто делал первые шаги.
Вот так и стоит этот электровоз в музее. Никому особо не нужный, но живой. Мне кажется, он и стоит потому, что напоминает, с чего всё начиналось. Я не ожидал, что обычная старая машина может так зацепить.