Реставрация редко оказывается в центре внимания — чаще мы видим уже результат, не задумываясь о том, сколько исследований, работы, решений и споров стоит за ним. Проект «Третий этаж» — попытка говорить о том, как на самом деле строится процесс сохранения и приспособления памятников архитектурного наследия, какие подходы и методы применяются в работе и какая команда над этим работает. Но начнем с ответа на вопрос, почему реставрация сложный и трудоемкий процесс, кто формирует подходы работы с памятниками, задает вектор развития и тенденции в реставрации. Никита Явейн – руководитель архитектурного бюро «Студия 44» Работа с объектами культурного наследия требует не только огромной ответственности, но также очень высокого уровня проектной культуры. В архитектурном бюро «Студия 44» такая культура создана и подтверждается опытом и репутацией. Есть известный анекдот: «Умеешь играть на скрипке? — Да, но не пробовал». Увы, вокруг такое сплошь и рядом. Люди, никогда не работавшие с серьезн
Реставрация редко оказывается в центре внимания — чаще мы видим уже результат, не задумываясь о том, сколько исследований, работы, решений и споров стоит за ним.
Проект «Третий этаж» — попытка говорить о том, как на самом деле строится процесс сохранения и приспособления памятников архитектурного наследия, какие подходы и методы применяются в работе и какая команда над этим работает.
Но начнем с ответа на вопрос, почему реставрация сложный и трудоемкий процесс, кто формирует подходы работы с памятниками, задает вектор развития и тенденции в реставрации.
Никита Явейн – руководитель архитектурного бюро «Студия 44»
Работа с объектами культурного наследия требует не только огромной ответственности, но также очень высокого уровня проектной культуры. В архитектурном бюро «Студия 44» такая культура создана и подтверждается опытом и репутацией. Есть известный анекдот: «Умеешь играть на скрипке? — Да, но не пробовал». Увы, вокруг такое сплошь и рядом. Люди, никогда не работавшие с серьезными памятниками, берутся за это, не сомневаясь ни на секунду. Они считают, что могут спроектировать лучше Кваренги или Росси, улучшить и дополнить то, что те не реализовали, потому что «знают как». Я считаю, что реставрация на две трети, если не на три четверти, — это научная подготовка плюс система ограничений, не только официальная, но и внутренняя. К сожалению, бывает так, что из-за многочисленных сложностей, технических, экономических и других, требования охраны памятников отодвигаются на второй план. В результате начинается безумное воссоздание, «докомпоновка» и «дорисовка». Это губительный и неприемлемый путь.
У нас в бюро выделена специальная структура, которая не только сама занимается реставрационными проектами, а также проектами, связанными с реконструкцией исторических зданий, но и помогает другим архитекторам «Студии 44» разобраться с правилами работы в охранных зонах. Целый этаж нашего офиса отведен под такой реставрационный блок. В нем работают специалисты, которые четко ориентируются в регламентах, знают 73-й федеральный закон и 820-й закон Санкт-Петербурга. С другой стороны, при серьезных включениях новой архитектуры, требующей другой визуализации и иной проектной культуры, на первый план выходит работа архитектора. Связь между нашими реставраторами и архитекторами очень сильная, и это взаимодействие, безусловно, является нашим конкурентным преимуществом. Как уже было сказано, работа с памятниками и проектирование в исторической среде требуют серьезной научной подготовки. И я рад, что результаты такой работы — наши проекты реставрации и приспособления — практически всегда вызывают большой общественный интерес. Архитекторам-реставраторам «Студии 44» есть чем гордиться, и я приветствую их желание делиться накопленным опытом и обсуждать злободневные вопросы, связанные с сохранением наследия.