Прибытие «заказчика» задерживалось. Роберт был доволен тем, что удалось соорудить из скудных ресурсов. Пациенты не отправились на тот свет, что удивило всех за исключением Роберта. «С дыркой в животе» оказался на редкость живучим и шустрым малым. К своему практически отсутствующему английскому прибавил приличное количество слов и принял твёрдое решение посвятить себя медицине. Бонгани вызвался отвезти медицинского неофита в родную деревню.
Возвращаться Бонгани пришлось пешком с опозданием на сутки по причине отсутствия топлива. С этого момента нагрузка на Шерли удвоилась, так как Бонгани вернулся в сопровождении ещё одной козы и последними новостями округи. Повествование началось с пересказа восторженных отзывов в адрес Роберта, материальным подтверждением чего являлась вышеупомянутая коза. Рассказом о жизни в деревне с поимённым упоминанием основных персонажей и дипломатичным предложением взять себе жену из деревни. Шерли отреагировала на это одобрительным похлопыванием Роберта по плечу, чего она раньше никогда не делала. Блэквелл, а именно так теперь звали «с дыркой в животе», был встречен сородичами настороженно.
— Значит, Блэквелл, — подвела итог рассказу Бонгани Шерли.
— Ему это имя сразу понравилось, — Роберт включился в обсуждение, — оно полностью умещалось в его английский и устраивало на все сто.
— Его даже не смутило, что полное имя — Элизабет Блэквелл, — Шерли, как и все остальные, слушала рассказы Роберта про известных и легендарных врачей по вечерам, — с другой стороны, замучаешься с таким именем как Гиппократ, Аристотель или Асклепид.
— Асклепиад, — поправил её Роберт, — Платон, Гален, Цельс — можно было выбрать. Подобная болтовня с наступлением сумерек становилась основным и единственным занятием обитателей опорного медицинского пункта посреди необъятных африканских просторов. Эти вечера наполняли теплом жизни, сидевших у костра людей. Они очень любили эти вечера и эту неторопливую болтовню.
— Он никому не будет говорить своё полное имя — Элизабет Блэквелл, — разумно предположил Бонгани. Этого замечания хватило, чтобы в достаточно большом радиусе можно было слышать раскатистый смех Роберта, эхом усиленный его новой командой.
— Что с транспортом? Мы «без колес?» —спросила Шерли, когда приступ смеха утих.
— Топливо кончилось. В генераторе дизель, он не подойдет — я пробовал один раз.
— А бочки на стоянке?
— Бензин. Стратегический резерв. — безмятежно ответил Бонгани и поднял вверх указательный палец.
Через пару дней, утром, когда завтрак подходил к концу, в лагере появился Блэквелл. Его «прогулка» с копьём вместо посоха забрала много времени и сил. Шов сочился после операции.
— Доктор Роберт, нужна помощь... — выдохнул он и в изнеможении опустился на землю. — Холера. В Мирсу.
Фраза не нуждалась в переводе. Пришлось распечатать стратегический запас. Багаж с медикаментами собран и погружен. Прибыли в Мирсу засветло. На этот раз встретили радушно. Молва донесла историю о «белом целителе». Ремингтон, заботливо заряженный Шерли, оказался лишним в багаже.
Шаман Вавабуду держался особняком. Он был ярым противником вызова доктора и пристально следил за происходящим издалека.
Двое суток без сна приносили результат.
Вавабуду всё это время тоже не прекращал наблюдение. Его фигура, как изваяние, то появлялась, то исчезала на одном и том же месте.
Ночью лагерь накрыла густая тьма. Роберт вышел из палатки с тяжелыми пациентами и, заметив силуэт шамана, направился прямо к нему. Раздвинув ветки, он оказался лицом к лицу с Вавабуду. Роберт выпрямился во весь рост. Прошла минута, затем другая. Никто не шелохнулся. Уайт не чувствовал страха — только странное спокойствие. Мысли в его голове затихли, навалился сон.
Блэквелл схватил Роберта за руку и потянул в сторону:
— Доктор, доктор, идем!
Оцепенение спало.
Следом подбежал Бонгани, испуганно тараторя:
— Нельзя смотреть ему в глаза! Шаман может забрать твою душу! Сделать своей тенью и повелевать тобой!
— Ты знаешь, Бонгани... у меня перестала болеть голова, — спокойно ответил Роберт.
— Что он сказал? — спросил Уайт, услышав шипение Вавабуду вслед.
Блэквелл не ответил. Бонгани перевел шепотом: «Демон».