Бывает такое — сидишь вечером с чаем, листаешь ленту, а тут подруга звонит и голосом, от которого мурашки по коже: «Слушай, у нас тут драма круче турецких сериалов». И начинается...
Собственно, история, которую я сейчас расскажу, — чистая правда, только имена и некоторые детали изменены, чтобы никто не прилетел. Хотя те, кто в тюменском строительном бизнесе, и так всё узнают.
Предыстория, или как Фрося Бурлакова оказалась принцессой
В Тюмени живёт себе женщина — назовём её Елена Павловна. У неё строительный бизнес, связи на уровне «позвонить губернатору без секретарши», счета за границей. Дочь — Катя, училась в Москве, снимала квартиру (так мама учила говорить), готовилась получить диплом и местечко в структурах, приближённых к местному императору (это я так, фигурально, но почти буквально). Строила из себя девочку из провинции по заветам мамы.
И вдруг — любофф.
Катя влюбляется. В кого? В молодого человека, представившегося студентом СПбГУ, начинающим бизнесменом из хорошей питерской семьи. Звали его Денис. Красивый, настойчивый, умеет говорить правильные слова. В общем — классика жанра.
Проблема в том, что оба были неосторожны. Беременность — и тут весь розовый туман рассеивается.
Денис, узнав про тест, сначала ведёт себя как последняя… (ну вы поняли). Пишет сообщения: «Не для такой меня мама растила», «жди жизнь под забором с байстрюком», «ты лимита, понаехавшая», «моё будущее большое, а твоё — нет». И испаряется в питерский туман. Красиво так испаряется — с чувством собственного достоинства и полным отсутствием совести.
Прозрение (оно же — сбор разведданных)
Катя рыдает. Подруги утешают. И тут одна из подруг, девушка с аналитическим складом ума и доступом к определённым базам (не будем уточнять), говорит: «Слушай, а давай-ка мы этого "принца" пробьём?»
Пробили. Оказалось, что Денис — не питерский аристократ, а парень из Воронежской области, где мама — учительница, папа «вышел за хлебом и не вернулся», никакого СПбГУ за плечами нет, а его «бизнес» — работа менеджером в автосалоне, который вот-вот закроется.
И тут же — второе открытие. Подруги «случайно» сливают Денису информацию о том, что Катя вовсе не бедная лимита. Что квартира в Москве — куплена, а не арендована. Что мама — не просто женщина с деньгами, а человек, открывающий двери в высшие круги.
И наш «питерский принц» резко меняет пластинку.
«Я осознал, что люблю тебя» (с)
Возвращается. Со слезами. «Прости, дурака, это я от неожиданности испугался. Жизни без тебя не представляю. И без ребёнка — тем более. Это же мой ребёнок, я имею право!»
Катя — девочка влюблённая, беременная, гормональная — тает. Мама Елена Павловна — женщина с холодным умом и горячим сердцем — не тает. Она заказывает свою проверку у частного детектива.
Результат: Денис — охотник за приданым. Причём топорный. Настоящие питерские аферисты работают тоньше.
Елене Павловне хватило одного взгляда на выписки из соцсетей и данные о доходах (вернее, об их отсутствии), чтобы сказать дочери: «Забудь. Этого человека в нашей семье не будет».
Шантаж как бизнес-план
И тут начинается самое интересное.
Денис, поняв, что пряником не вышло, берётся за кнут. Он заявляет, что имеет права на ребёнка. Что будет добиваться отцовства. Что приедет, будет навещать, требовать участия в воспитании. А если семейство не согласно на его условия — то вот они, условия:
Первый вариант: женитьба, обеспечение «нормальной работой» (читай — тёплое местечко в бизнесе тёщи), чтобы «растить ребёнка в достойных условиях».
Второй вариант: отступные. 10 миллионов рублей. Единоразово. «Потому что я знаю, сколько вы там в строительстве гребёте, не обеднеете».
Требования — на аудиозаписях. Умные люди подсуетились. Катя, вся в слезах, показывает их матери. Елена Павловна — женщина не робкого десятка, но тут даже она растерялась. Потому что, с одной стороны, Денис — вымогатель. С другой — он действительно отец будущего ребёнка. И если начнёт ходить по судам, требовать установления отцовства, общения с ребёнком — нервотрёпка обеспечена на годы.
«Алименты его не пугают», — сказала Катя. И это, пожалуй, самое страшное в этой истории. Человек, которому нечего терять, готов бороться за свои «права» до конца. Потому что его цель — не ребёнок. Его цель — деньги и статус. И он готов использовать младенца как рычаг.
Где гарантии? А нигде.
Десять миллионов за отказ от звания папы. Как это оформлять? Распиской? Соглашением? Брачным договором (без брака, блин)?
В российском семейном праве нет такого понятия, как «отказ от отцовства за деньги». Можно оспорить отцовство, если докажешь, что не являешься биологическим отцом. Но здесь он им является, и все это знают. Можно заключить соглашение о порядке общения с ребёнком и уплате алиментов. Но соглашение, где написано «я плачу тебе 10 миллионов, а ты отказываешься от родительских прав» — это не соглашение. Это фиктивная сделка, которую в любой момент признают недействительной.
Денис это понимает. Поэтому он и не предлагает никаких гарантий. Его метод — постоянное давление. Звонки. Сообщения. Упоминания о «равных родительских правах». О том, что «в её животе — мой ребёнок». И что он никуда не денется.
Противоправные идеи и одна законная
В компании подруг и знакомых Елены Павловны началось бурное обсуждение. Варианты предлагались разные.
Самый безобидный: «Доучить мать до диплома и выслать из страны без обратного адреса». Звучит как план, но, во-первых, Катя не хочет уезжать из России, во-вторых, Денис найдёт способ писать и звонить, в-третьих — это не решение проблемы, а бегство.
Остальные идеи были откровенно противоправными. Люди всерьёз обсуждали варианты «поговорить с парнем по-мужски» (эвфемизм такой), нанять людей «убедить», или просто «он же без штанов, можно найти управу через участкового».
Елена Павловна — умная женщина. Она понимала, что любые противоправные действия — это подарок Денису. Он только и ждёт, чтобы семейство начало совершать ошибки. Тогда у него появится реальный козырь: жалоба в полицию, заявление о давлении, публичный скандал.
Законное решение (и тут появляется юрист)
Семья обратилась к адвокату, которого я знаю лично — назовём его Александр Сергеевич. Человек с опытом в семейных и уголовных делах. И он сказал вещь, которую многие не понимают: «В этой ситуации слабость Дениса — не его отсутствие денег. Его слабость — в том, что он сформулировал требования в деньгах».
Дальше — чистая юриспруденция, но я попробую объяснить по-человечески.
Шаг первый: фиксация
Катя (через адвоката) начала вести переписку и запись звонков так, чтобы это имело доказательственную силу в суде. Денис, самоуверенный и наглый, не стеснялся в выражениях. Он прямо говорил: «Дадите 10 миллионов — отстану. Не дадите — буду ходить в суды, требовать общения с ребёнком, вы будете уставшие и нервные, а я буду получать удовольствие».
Александр Сергеевич объяснил: в Уголовном кодексе есть статья 163 — вымогательство. И формулировка там широкая: требование передачи чужого имущества под угрозой распространения сведений, которые могут причинить вред правам и законным интересам потерпевшего.
Угроза судебными тяжбами? Да. Угроза использовать родительские права во вред матери? Да. Всё это подпадает.
Шаг второй: заявление
Катя написала заявление в полицию. Не о том, что Денис — плохой отец. А о том, что Денис вымогает 10 миллионов рублей, угрожая в противном случае использовать ребёнка как инструмент давления.
Следователи поначалу отнеслись скептически: «Ну, бывший парень, ну, денег просит, может, просто дурак». Но аудиозаписи — железобетон. Там чётко: «Я отстану от вас только при двух условиях. Либо работа у тёщи, либо 10 миллионов».
Шаг третий: оперативный эксперимент
Самый красивый момент. Следователи предложили провести оперативный эксперимент. Катя встретилась с Денисом (под скрытой записью, понятное дело) и сказала: «Я согласна обсудить сумму. Давай поговорим, как мы это оформим, чтобы и ты отстал, и я была спокойна».
Денис — жадность, помноженная на самоуверенность — клюнул. Он пришёл на встречу. Начал обсуждать: «Деньги на карту, а я напишу расписку, что отказываюсь от ребёнка. Но расписка неофициальная, я потом в суде скажу, что меня заставили. Поэтому нужен ещё какой-то договор».
— А ты понимаешь, что расписка не имеет силы? — спросила Катя (по сценарию, но в её голосе было искреннее недоумение).
— Понимаю. Поэтому я и не отстану. Если не договоримся — буду ходить в суды. У меня есть право, закон на моей стороне.
Он даже не понял, что своими словами только усугубляет своё положение.
Шаг четвёртый: задержание
После встречи (Денис ушёл, окрылённый надеждой на лёгкие деньги) его задержали по дороге домой. В момент задержания он разговаривал по телефону с мамой и обсуждал, как потратит «десяточку»: то ли машину купить, то ли в Москву переехать.
Следствие длилось несколько месяцев. Денис пытался отрицать, говорил, что «это была шутка», что «она сама предлагала», что «алименты я хотел как честный отец». Но аудиозаписи, показания свидетелей (те самые подруги, которые «пробивали» его), а главное — его собственные слова на оперативном эксперименте — разбивали его версию вдребезги.
Дениса признали виновным по части 2 статьи 163 УК РФ. Ему дали три года колонии общего режима. Не максимальный срок, конечно (могло быть до семи), но ему хватило.
Катя родила ребёнка. Мальчика. Денис, находясь в СИЗО, пытался писать заявления на установление отцовства — но суд, учитывая, что он осуждён за вымогательство в отношении матери ребёнка, признал, что реализация родительских прав в данном случае противоречит интересам ребёнка. Сейчас отцовство не установлено. Катя растит сына одна, с помощью мамы и нянь.
Елена Павловна, кстати, после этой истории открыла в Тюмени фонд помощи молодым матерям, попавшим в похожую ситуацию. Говорит: «Пусть хоть какая-то польза будет».
А теперь — внимание, вопрос на засыпку.
Мы все с детства слышим: «бабы меркантильные», «ей лишь бы побогаче», «девушки теперь смотрят на кошелёк, а не в глаза». Это в сериалах, в разговорах на кухне, в комментариях под каждым вторым постом. Мужчины так любят возмущаться: «Вы, бабы, всех на деньги мерите!»
Дааа?
А что ж тогда выходит?
Мужчина (наш Денис, красавчик, менеджер из почти закрывшегося автосалона) узнаёт, что девушка — из обычной семьи, и сразу в разнос: «лимита», «под забор», «не для такой меня мамочка растила». А как выясняется, что у неё квартира в Москве своя, а мама — бизнес-вумен с выходами на «императора» — так сразу любовь накрывает с новой силой. И ребёнок внезапно становится «моим активом». И условия: либо тёплое кресло в бизнесе тёщи, либо 10 миллионов отступных.
Это, простите, не меркантильность?
Или для мужчин она называется как-то по-другому? «Стратегическое планирование», «здравый прагматизм», «забота о будущем ребёнка»?
Можно подумать, мужчины — ангелы во плоти, парящие над мирскими проблемами. А женщины, если хотят жить в достатке, — сразу «продажные твари».
Да какие там ангелы.
Вот вам мужская меркантильность в чистом виде: с калькулятором вместо сердца, с ребёнком в качестве рычага, с угрозами судами и алиментами. И самое смешное — он ведь искренне не понимал, что делает что-то не так. Для него это был просто бизнес-план. А женщина — всего лишь инвестиционный проект, который пошёл не по сценарию.
Так что да, бабы бывают меркантильными. Кто ж спорит.
Но прежде чем тыкать пальцем в очередную «охотницу за деньгами» — посмотрите вокруг. Может, рядом с вами стоит такой же «золотой мальчик», который уже прикинул, сколько вы стоите, и ждёт, когда можно будет предъявить счёт.
И не надо про ангелов.
Ангелы давно вымерли. Остались только люди. С разной степенью совести. И у мужчин, поверьте, с этим не всегда лучше, чем у женщин.
А вы говорите — «бабы, бабы»...
ВАШ ЮРИСТ.