В СМС было написано: «Не вздумай ехать на свадьбу к брату. Загляни-ка в гараж мужа!» Я сочла это нелепой шуткой
Субботнее утро вливалось в окна квартиры Екатерины Громовой вместе с первыми лучами солнца, которые лениво золотили паркет и хрусталь в серванте. Воздух был сладким и тяжелым — смесь духов «Шанель №5», лака для волос с ароматом жасмина и едва уловимого запаха свежесрезанных пионов, которые лежали в трех огромных вазах. Это были любимые цветы Натальи — невесты младшего брата Екатерины, Андрея.
Сама Екатерина стояла перед трюмо в спальне и в который раз поправляла идеально сидящее платье цвета индиго. Шелк струился по телу, как вода, подчеркивая тонкую талию и плечи, которые сегодня казались особенно бледными — макияж, нанесенный профессиональным визажистом, не мог скрыть легкой тревоги, поселившейся в глубине зеленых глаз.
— Катенька, ты сегодня прекрасна, как царица Савская, — раздался из-за двери голос мужа, Дмитрия. Он вошел в спальню, застегивая запонки из белого золота на безупречной сорочке. Дмитрий был тем мужчиной, о котором мечтают женщины: высокий, подтянутый, с легкой сединой на висках, придающей ему сходство с кинозвездой из старых фильмов. Его улыбка всегда действовала на Екатерину успокаивающе, но в последнее время — слишком уж часто она ловила себя на мысли, что эта улыбка адресована не столько ей, сколько отражению в зеркале.
— Ты уверен, что успеешь к церемонии? — спросила Екатерина, поправляя узел его галстука. — Этот твой инвестор из Екатеринбурга не мог перенести встречу?
— Дорогая, контракт на тридцать миллионов не ждет, пока мой шурин скажет «горько», — Дмитрий мягко взял её руки и поцеловал кончики пальцев. — Я встречу его в аэропорту, подпишу бумаги — пять минут, и через час буду в ресторане. Я не пропущу свадьбу Андрея. Он мне как родной брат.
Он вышел, оставив после себя шлейф одеколона «Tom Ford» и странное чувство пустоты. Екатерина вздохнула и потянулась к клатчу. В этот момент её телефон, лежавший на тумбочке, коротко и резко завибрировал.
Сообщение пришло с номера, которого она никогда не видела. Без приветствия, без подписи. Только сухая строка, от которой по спине пробежал холодный мураш:
«Не ходи на свадьбу брата. Это будет твоя самая большая ошибка. Хочешь узнать, с кем на самом деле проводит ночи твой муж и за кого выходит Андрей — загляни в гараж Дмитрия в кооперативе „Лесной“. Ключ в старой шкатулке в прихожей. Поторопись, Екатерина. Время не ждет».
Сердце пропустило удар. Рука сама потянулась к шкатулке из темного дерева, стоявшей на верхней полке вешалки. Внутри, среди старых квитанций, пуговиц и монет, на самом дне, под слоем пыли, лежал тяжелый ключ с брелоком в виде волчьей головы. Дмитрий говорил, что потерял этот ключ полгода назад и поставил на гараж новый замок.
Зачем врать о такой мелочи?
Екатерина набрала номер матери, но сбросила — та уже уехала к жениху. Затем набрала Андрея. Гудки шли, но брат не отвечал — готовился к самому важному дню в своей жизни.
— Я только посмотрю, — прошептала она себе под нос, хватая ключи от машины. — Если там ничего нет, я просто успокоюсь и поеду в ЗАГС.
Но внутри, глубоко в душе, она уже знала: там будет всё.
Машина неслась по улицам провинциального города Зареченска, игнорируя знаки и светофоры. Гаражный кооператив «Лесной» встретил её запахом прелой листвы и мазута. Бокс номер 42 — тот самый, где Дмитрий якобы хранил запчасти для своей старой «Волги», которую обещал восстановить уже пять лет.
Екатерина вышла из машины, высокие каблуки увязали в гравии, но она не обращала внимания. Ключ вошел в замок легко, словно масло. Щелчок — и тяжелая железная дверь со скрипом открылась, выпустив наружу запах сырости и закрытого пространства.
Внутри было темно. Екатерина включила фонарик на телефоне. Луч света скользнул по канистрам, ящикам с инструментами, запыленному капоту машины. Всё как обычно. Она уже хотела развернуться и уйти, ругая себя за паранойю, когда свет упал на дальний угол.
Там, за штабелем старых покрышек, стояла большая картонная коробка из-под холодильника, накрытая новым, идеально чистым пледом. Слишком чистым для этого грязного места.
Екатерина подошла ближе, словно во сне. Руки дрожали, когда она сорвала плед.
В коробке лежали вещи, которые перевернули её мир с ног на голову. Женская сумка цвета фуксии — очень дорогая, с итальянским брендом, который Наталья демонстрировала на прошлом семейном ужине, хвастаясь «случайной находкой на распродаже». Рядом — мужские часы «Rolex», которых у Дмитрия раньше не было. И стопка глянцевых фотографий, отпечатанных на хорошей бумаге.
Первое фото: Дмитрий и Наталья на пляже какого-то южного курорта. Она в бикини, он в плавках, его руки лежат на её талии, их губы сливаются в поцелуе. Второе: они в постели, Наталья делает селфи, а Дмитрий спит рядом, на его пальце отчетливо видно обручальное кольцо. Третье: они в ресторане, он кормит её с ложечки десертом, и в глазах у обоих такая интимная нежность, которую Екатерина никогда не видела у мужа по отношению к себе.
Но самое страшное было на дне коробки. Там лежал толстый конверт с документами. Екатерина развернула его дрожащими руками. Это были копии банковских выписок, договоров и дарственных.
Из бумаг следовало, что в течение последних восьми месяцев Дмитрий систематически переводил деньги со счетов их совместного строительного бизнеса на подставные фирмы, оформленные на дальнюю родственницу Натальи. Общая сумма достигала восьми миллионов рублей. Кроме того, там лежала копия договора купли-продажи на коммерческое здание в центре Зареченска — то самое, которое отец Екатерины и Андрея, Николай Петрович, обещал подарить молодым на свадьбу. Судя по документам, Дмитрий уже подготовил все бумаги, чтобы сразу после регистрации брака Андрей «добровольно» переписал недвижимость на Наталью, а та — на Дмитрия.
Это был не просто роман. Это был хладнокровный, циничный грабеж. Они планировали оставить семью Громовых ни с чем, обчистить брата и исчезнуть в неизвестном направлении, оставив после себя лишь пепел.
— Господи… — прошептала Екатерина, опускаясь на грязный бетонный пол
Дорогое платье цвета индиго мгновенно покрылось пылью, но ей было всё равно.
Телефон снова ожил. Второе сообщение от того же номера:
«Ты всё видела. Теперь ты знаешь цену его лжи. Регистрация через сорок минут. Ты можешь промолчать и позволить им завершить план. Или ты можешь стать их личным кошмаром. Выбор за тобой, Катя. Помни: если они подпишут бумаги в ЗАГСе, ты уже ничего не вернешь».
Екатерина подняла голову. Её лицо, испачканное слезами и мазутом, застыло в странном выражении. В глазах, в которых еще час назад жила любовь, теперь горел холодный, расчетливый огонь.
Она быстро собрала фотографии и документы обратно в конверт, схватила самые убедительные улики и бросилась к машине. До Дворца бракосочетания было двенадцать километров. У неё оставалось тридцать пять минут.
— Ну что ж, любимый, — прошептала она, вдавливая педаль газа в пол. — Давай устроим твой лучший день.
Глава 2. Фальшивый марш, кружево на асфальте и удар кинжалом под ребра
Дворец бракосочетания сиял на солнце, как свадебный торт. Белые колонны, золотые лепнины, огромные букеты пионов у входа. Вокруг суетились гости: дамы в шляпках, мужчины в строгих костюмах, дети с воздушными шариками. Два белых лимузина, украшенных лентами, ждали молодоженов. Всё дышало счастьем, любовью и предвкушением праздника.
Екатерина припарковала машину прямо на газоне перед входом, перекрыв путь кортежу. Штраф? Плевать. Приличия? Сожжены вместе с доверием.
— Женщина, вы куда? — охранник попытался преградить ей дорогу. — Регистрация уже началась! Вход только по приглашениям!
Екатерина посмотрела на него таким взглядом, от которого у бывалого мужчины подкосились колени.
— Я — сестра жениха. И я несу ему правду. Отойдите, если не хотите отвечать за соучастие в мошенничестве.
Она пронеслась мимо, стуча каблуками по мраморным ступеням. Из главного зала доносились торжественные звуки органа — играли марш Мендельсона. Для всех это была музыка любви. Для Екатерины — похоронный марш по наивности её семьи.
Она распахнула тяжелые дубовые двери с такой силой, что они ударились о стены, заглушив орган. В зале воцарилась гробовая тишина.
Двести пар глаз уставились на женщину в испачканном пылью платье цвета индиго, с растрепанными волосами и размазанным макияжем.
— Катя? — голос отца, Николая Петровича, раздался из первого ряда. — Дочка, что случилось? Ты в аварию попала?
В центре зала, под золоченой аркой, стоял Андрей. Он был в белоснежном костюме, счастливый, сияющий, с букетом пионов в руках. Рядом с ним, спиной к дверям, замерла Наталья в пышном кружевном платье стоимостью как небольшая квартира. А чуть поодаль, в первом ряду, стоял Дмитрий. Он что-то шептал на ухо Николаю Петровичу, и на его лице сияла та самая «семейная» улыбка.
— Свадьбы не будет, — произнесла Екатерина. Её голос был негромким, но он разнесся по залу, как выстрел в тишине.
— Катя, ты с ума сошла? — Андрей сделал шаг к сестре, его лицо исказилось тревогой. — Что случилось? Где Дима?
Дмитрий медленно обернулся. Его глаза встретились со взглядом жены. На одно мгновение — одно короткое, звериное мгновение — его маска идеального мужа треснула. Он увидел её грязное платье. Он увидел конверт в её руке. И он понял, что случилось. Его лицо стало серым, а рука, державшая бокал с шампанским, задрожала.
— Невесты тоже не будет, — добавила Екатерина, выходя в центр зала. — Потому что эту свадьбу задумали две гниды, которые собирались оставить нашу семью на мели.
Наталья резко обернулась. Её идеальное лицо, на которое ушло два часа работы визажиста, исказилось в гримасе высокомерия.
— Ты пьяна, Катя? Или просто завидуешь, что твоя жизнь рухнула, а у меня всё впереди? Уведи её, Андрей! Она портит нам праздник!
— Не трогай его своими руками, которыми ты лапала моего мужа, — Екатерина выхватила из конверта первую фотографию и швырнула её на алтарь, прямо к ногам регистратора. — Смотри, Андрей. Смотри внимательно. Это твоя «чистая, невинная» Наташенька в постели с твоим «лучшим другом».
Андрей медленно опустил взгляд. На снимке Наталья и Дмитрий лежали в постели, обнявшись. Фотография была четкой, безжалостной, сделанной, судя по всему, телефоном самой Натальи.
В зале поднялся гул. Гости вскакивали с мест, вытягивали шеи, шептались. Мать Екатерины и Андрея, Татьяна Ивановна, охнула и начала оседать на пол — её подхватили родственники.
— Это монтаж! — закричала Наталья, её голос сорвался на визг. — Андрюша, не верь! Это она из ревности! Она всегда меня ненавидела! Дмитрий, скажи им!
Дмитрий стоял как каменный. Он не мог вымолвить ни слова. Он видел, как Николай Петрович медленно поднимается со своего места. Лицо старика, обычно доброе и рассудительное, сейчас наливалось багровым гневом.
— Дима… — прохрипел отец. — Дима, что это значит?
— Папа, это еще не всё, — Екатерина достала из конверта документы и швырнула их в лицо Дмитрию. Бумаги разлетелись по залу, как белые птицы. — Вот финансовые отчёты. Восемь миллионов переведены на счета родственницы Натальи. Вот договор дарения на здание в центре, который Андрей должен был подписать сразу после ЗАГСа. Они собирались обчистить нас до копейки и уехать! Эта свадьба была финальным аккордом их грабежа!
Андрей взял одну из фотографий. Его руки тряслись так сильно, что глянец издавал сухой треск. Он смотрел на изображение своей невесты и мужа сестры, и в его глазах медленно гас свет.
— Это правда? — спросил он, и его голос звучал так тихо, что его едва было слышно. — Дима? Наташа? Скажите, что это неправда.
— Это была ошибка, — выдавил из себя Дмитрий. — Один раз… просто один раз…
— Один раз?! — Екатерина рассмеялась страшным, сухим смехом, от которого у присутствующих побежали мурашки по коже. — В гараже лежит целый архив ваших «одних разов»! Там её вещи, её духи, ваши совместные фото из отелей за последние полгода! Ты хранил это как трофеи, пока я верила твоим сказкам о командировках!
Наталья, поняв, что маска сорвана, неожиданно преобразилась. Её ангельское личико исказилось в гримасе неприкрытой ненависти.
— Да! Да, это правда! — заорала она, отшвыривая букет пионов в толпу гостей. — И что теперь?! Ты думал, Андрюша, что я правда люблю твои разговоры о стройке и бетоне? Мне нужны были деньги! Мне нужен был статус! А Дмитрий хотя бы умеет доставлять удовольствие, в отличие от тебя, маменькиного сынка!
Зал взорвался. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то пытался успокоить разбушевавшуюся невесту. Николай Петрович подошел к Дмитрию вплотную. Старик был невысокого роста, но сейчас он казался гигантом.
— Вон, — только и сказал он. Одно слово, но в нем была сила камнепада. — Вон из моего дома. Вон из моей компании. Вон из жизни моих детей. Если я увижу тебя ближе чем на километр — я забуду, что я христианин.
Дмитрий, не глядя на жену, спотыкаясь и толкая гостей, бросился к выходу. За ним, высоко задрав подбородок, шурша кружевами, проследовала Наталья. Она даже не обернулась.
Андрей стоял у алтаря один. Он смотрел на фату, которую Наталья сорвала с головы и бросила на пол. В его глазах не было слез. Там была пустота. Глубокая, черная дыра там, где еще минуту назад был весь его мир.
Екатерина подошла к брату и положила руку ему на плечо. Её собственное сердце было разбито на тысячи осколков, но сейчас она должна была быть сильной.
— Пойдём, Андрюша. Здесь нам больше нечего делать.
Они вышли из зала под гробовое молчание гостей. Оркестр так и не решился заиграть снова. На улице всё так же ярко светило солнце, но для семьи Громовых наступила долгая, холодная ночь.
Глава 3. Тишина после бури, призрак из прошлого и завещание Феникса
Три дня Екатерина почти не выходила из спальни. Она сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и смотрела в стену. Её телефон разрывался от звонков — мать, отец, подруги, коллеги. Она не отвечала. Она не могла говорить. Каждый раз, открывая рот, она чувствовала, как из горла вместо слов вырывается беззвучный крик.
Андрей приезжал каждый вечер. Он приносил еду, которую она не ела, чай, который остывал. Они сидели молча, два сломленных человека, пытаясь осознать, как их идеальная жизнь рухнула в одно утро.
— Знаешь, — сказал Андрей на третий день, — я всё думаю: как я мог не заметить? Они же встречались у нас под носом. Наташа постоянно ходила к вам «за советом по ремонту». Димка водил её в кино, когда ты была на работе. А я… я был таким слепым.
— Мы оба были слепыми, — тихо ответила Екатерина. — Мы хотели верить в сказку. А сказка оказалась кошмаром.
На четвертый день Екатерина заставила себя встать, принять душ и выйти на кухню. Кофе был горьким, но она выпила его до дна, словно пытаясь проснуться от этого страшного сна. Именно в этот момент в дверь позвонили.
На пороге стояла женщина лет сорока пяти. Элегантная, в строгом черном пальто и темных очках. Её темные волосы были убраны в пучок, а на левой щеке красовался тонкий, едва заметный шрам, который придавал лицу выражение суровой мудрости.
— Екатерина Громова? — спросила женщина. — Меня зовут Ирина Соболева. Я — та, кто отправил вам те сообщения.
Екатерина опешила. Она ожидала кого угодно — адвоката, полицейского, даже Дмитрия с покаянием. Но только не этого.
— Входите, — сказала она, отступая в сторону.
Ирина Соболева вошла в квартиру, огляделась с каким-то болезненным интересом, словно узнавала знакомые приметы чужой трагедии.
— У вас красиво, — заметила она. — Мой дом когда-то был таким же. Уютным, пахнущим любовью. До того, как Дмитрий разрушил его.
— Рассказывайте, — потребовала Екатерина, садясь на диван. — Кто вы и откуда знаете моего мужа?
Ирина сняла очки. Её глаза, карие, глубокие, смотрели с такой болью, что Екатерина невольно поежилась.
— Пять лет назад я была на вашем месте, — начала Ирина. — Моего мужа звали Владимир Соболев. Он был застройщиком, успешным, богатым, уважаемым. Мы жили в соседнем городе — Белоярске. У нас был дом, бизнес, двое детей. И у нас был Дмитрий — тогда он работал у мужа финансовым директором. Кажется, вы познакомились с ним позже, через два года после всего.
Екатерина кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Дмитрий втерся в доверие к Владимиру, — продолжала Ирина. — Он стал его правой рукой, другом, почти сыном. А потом, через год, он втерся в доверие ко мне. У нас завязался роман, о котором я до сих пор вспоминаю с ужасом. Он был таким нежным, таким заботливым. Говорил, что Володя меня не ценит, что я достойна большего. И я поверила. Я передала ему доступ к счетам, помогла перевести деньги на подставные фирмы… Я думала, мы уедем вместе, начнем новую жизнь.
— Что случилось потом? — тихо спросила Екатерина.
— А потом Володя узнал правду, — голос Ирины дрогнул. — Он нашел фотографии, такие же, как вы нашли в гараже. У него случился инфаркт. Он умер у меня на руках, в кабинете, заваленный этими грязными снимками. А Дмитрий… Дмитрий исчез. Вместе с деньгами. С восемнадцатью миллионами. Он оставил меня одну, с двумя детьми, с долгами, с репутацией предательницы, которую ненавидел весь город.
Екатерина закрыла лицо руками.
— Боже мой… он убил вашего мужа.
— Не прямо, — горько усмехнулась Ирина. — Но его руки в крови. Я поклялась на похоронах Владимира, что найду этого человека и уничтожу. Я искала его два года. Нашла в Зареченске, уже женатым на вас, строящим новые планы. Я следила за ним еще три года. Ждала момента, когда он заглотит самую большую наживку. Этой наживкой стала ваша семья.
— Почему вы не предупредили нас раньше? — спросила Екатерина, и в её голосе прозвучала обида.
— Потому что вы бы не поверили, — ответила Ирина. — Вам нужно было увидеть всё своими глазами. Услышать ложь из его уст. Почувствовать запах его предательства. Только через боль приходит прозрение. Я знаю, это жестоко. Но иначе нельзя. Если бы я пришла к вам год назад с рассказами о том, что ваш идеальный муж — мошенник и убийца, вы бы выставили меня за дверь.
Екатерина молчала. Она понимала, что Ирина права.
— Теперь Дмитрий сидит в СИЗО, — продолжала Ирина. — Я собрала материалы по трем городам, где он орудовал. В Белоярске, в Рязани и здесь. Общая сумма ущерба — больше тридцати миллионов. Ему грозит до двенадцати лет. Но это не всё.
— Что значит «не всё»? — насторожилась Екатерина.
— У Дмитрия есть сообщники, — Ирина достала из сумки тонкую папку. — Я выяснила, что Наталья — не единственная. Он работал в связке с целой сетью аферистов, которые подбирали ему богатых невест для братьев его жертв. Это был хорошо отлаженный механизм. И Наталья — лишь маленький винтик. Главные кукловоды до сих пор на свободе.
Екатерина взяла папку и открыла её. Внутри были фотографии, имена, адреса. Её кровь застыла в жилах.
— Это же… это же люди из окружения моего отца!
— Именно, — кивнула Ирина. — Ваш отец доверял им. Они знали все слабые места семьи Громовых. Именно они надоумили Дмитрия жениться на вас, а потом подсунули Наталью вашему брату. Всё было спланировано за три года до того, как вы встретили Дмитрия.
Екатерина встала с дивана. Её ноги дрожали, но голос звучал твердо.
— Что мы можем сделать?
— Мы можем их уничтожить, — просто ответила Ирина. — У меня есть доказательства, но мне нужна помощь. Я одна не справлюсь. А вы — вы дочь Николая Петровича. У вас есть доступ к людям, к информации, к финансовым потокам. Вместе мы сможем нанести удар, от которого они не оправятся.
— Я согласна, — сказала Екатерина без колебаний. — Но сначала я хочу навестить мужа.
Глава 4. Свидание в бетонных джунглях, горькая исповедь и смертельная угроза
Следующим утром Екатерина отправилась в следственный изолятор. Серое здание с колючей проволокой по периметру выглядело как воплощение всех её кошмаров. Она ждала в комнате для свиданий сорок минут, глядя на пустой стул напротив.
Наконец дверь открылась, и впустили Дмитрия. Он был в тюремной робе, небритый, с красными глазами. Исчез лоск, исчезла та самоуверенная улыбка. Остался только загнанный зверь, который чувствовал, что клетка захлопнулась навсегда.
— Катя… — начал он, но она перебила.
— Не называй меня так. Для тебя я Екатерина Николаевна. Ты потерял право на нежности.
Дмитрий опустил взгляд.
— Зачем ты пришла?
— Хочу услышать правду, — она положила на стол диктофон. — Всю правду. От первого лица.
— Мой адвокат сказал мне молчать.
— Твой адвокат — идиот, если думает, что молчание тебя спасет. У меня есть показания Ирины Соболевой. У меня есть документы на восемь миллионов. У меня есть твои фотографии с Натальей. Говори, Дима. Это твой единственный шанс получить меньший срок.
Дмитрий долго молчал. Потом его плечи поникли, и он заговорил — тихо, хрипло, словно выдавливая из себя гниль:
— Всё началось семь лет назад. Меня нашел человек, назовем его «Куратор». Он предложил сделку: я втираюсь в доверие к богатым семьям, нахожу слабые места, организую браки между их детьми и подставными людьми, а потом мы выводим активы. Моя доля — тридцать процентов. Я согласился, потому что был должен… я проиграл крупную сумму в казино, меня прессовали коллекторы. Мне нужны были деньги.
— И ты пошел на убийство? — голос Екатерины дрожал от ярости.
— Я не знал, что Володя Соболев умрет! — Дмитрий ударил кулаком по столу, но охранник тут же шикнул на него. — Это был несчастный случай. Я думал, он просто разозлится, подаст на развод, но… у него было больное сердце. Я не хотел его смерти.
— Но ты не пришел на похороны. Ты не помог Ирине. Ты просто исчез с деньгами.
Дмитрий замолчал. Потом тихо сказал:
— Да. Я трус. Я всегда был трусом. Но когда я встретил тебя… Катя, я правда полюбил тебя. Впервые за много лет я почувствовал, что могу начать всё сначала. Я хотел разорвать контракт с Куратором, отказаться от плана. Но он сказал, что если я выйду из игры, он убьет тебя.
Екатерина похолодела.
— Что?
— Куратор — опасный человек. У него связи в криминальном мире. Он следит за мной, за тобой, за всей твоей семьей. Когда я попытался отказаться от свадебной аферы, он прислал мне фото твоего отца с пометкой «следующий». Я испугался. Я продолжил играть по его правилам. Но я саботировал, где мог. Я специально оставил ключ от гаража в шкатулке, надеясь, что ты найдешь улики раньше, чем мы подпишем документы.
— Ты лжешь, — прошептала Екатерина. — Ты хочешь выставить себя героем.
— Можешь не верить, — Дмитрий посмотрел ей прямо в глаза. — Но запомни: Куратор не простит тебе того, что ты разрушила его план. Он будет мстить. Береги отца. Береги Андрея. Береги себя.
— Кто он? Назови имя.
— Я не знаю его настоящего имени. Мы общались через анонимные каналы, через посредников. Но я знаю одно: он вхож в ваш дом. Он был на свадьбе. Он сидел среди гостей и улыбался, когда ты разоблачала меня.
Екатерина встала. Её сердце колотилось где-то в горле.
— Ты чудовище, Дима. Но если то, что ты сказал о Кураторе, правда… я найду его. И я уничтожу его так же, как уничтожила тебя.
— Будь осторожна, Катя, — крикнул он уже в спину. — Он опаснее, чем ты думаешь.
Она вышла из СИЗО, не оборачиваясь. Свежий воздух ударил в легкие, но не принес облегчения. Теперь она знала, что битва только начинается.
Глава 5. Охота на кукловода, шахматная партия и неожиданный союзник
Вернувшись домой, Екатерина застала отца и брата в гостиной. Николай Петрович выглядел постаревшим на десять лет, а Андрей до сих пор не мог смотреть на пионы без отвращения.
— Я была у Дмитрия, — объявила она, садясь в кресло. — Он рассказал кое-что важное.
Она пересказала разговор, опустив только признание Дмитрия в любви — это было неважно. Когда она закончила, отец побледнел.
— Куратор… — прошептал он. — Боже мой, так вот почему в последнее время у нас происходили странные вещи. Срывы сделок, утечка информации, проблемы с документами. Я думал, это конкуренты. А это был кто-то из своих.
— Кто из наших знакомых мог быть на свадьбе? — спросил Андрей. — Там было почти двести человек.
— Я помню лица, — сказала Екатерина. — Я пересмотрела все фото и видео. Ирина Соболева, которая помогала нам, дала мне список подозреваемых. Но это не точно.
— Нам нужна помощь профессионалов, — решил Николай Петрович. — Я нанимаю частное детективное агентство.
— Уже наняла, — Екатерина показала телефон. — Ирина порекомендовала отличную команду. Они работают под прикрытием. Через три дня у нас будет полный отчет.
Три дня тянулись как три года. Екатерина почти не спала, листая старые фотографии, вспоминая разговоры, жесты, взгляды. Кто из тех, кто пожимал руку отцу, кто целовал её руку на приемах, кто смеялся с Андреем за ужином, мог оказаться тем самым Куратором?
Ответ пришел на четвертое утро.
Детективы прислали досье. Екатерина открыла его на ноутбуке и замерла. На экране было фото человека, которого она знала с детства. Человека, который был рядом с их семьей больше двадцати лет. Человека, который приходил к ним в гости, играл с ней и Андреем, когда они были детьми, помогал отцу строить бизнес.
— Этого не может быть, — прошептала она, закрывая лицо руками.
— Кто это? — спросил Андрей, заглядывая через плечо.
— Это Владислав Ковалев. Партнер отца. Тот самый, который предложил Дмитрия на должность финансового директора семь лет назад.
Николай Петрович, услышав имя, подошел к ноутбуку. Его лицо стало серым.
— Влад? Но он же… он же мой друг! Мы вместе начинали! Я доверял ему как себе!
— Именно поэтому он идеальный кандидат, — жестко сказала Екатерина. — Он знал все наши слабости. Он знал, когда у Андрея был тяжелый период, и специально подсунул Наталью. Он знал, что ты ищешь надежного финансиста, и привел Дмитрия. Папа, он манипулировал нами годами.
— Но зачем? — голос Николая Петровича дрожал. — У него самого есть деньги, бизнес, семья.
— Жадность, папа, — ответила Екатерина. — Просто жадность. Или зависть. Он всегда был в твоей тени. Ты был лидером, а он — всего лишь помощником. Видимо, он решил, что пришло время занять твое место.
В этот момент в дверь позвонили. Екатерина пошла открывать. На пороге стоял… Владислав Ковалев.
— Катенька, здравствуй, — он улыбался своей обычной доброжелательной улыбкой. — Я слышал, у вас неприятности. Можно войти?
— Входите, Владислав Петрович, — сказала Екатерина ледяным тоном. — У нас как раз есть о чем поговорить.
Глава 6. Последний танец, разорванная маска и правда, которая убивает
Владислав Ковалев вошел в гостиную с видом заботливого друга. Он пожал руку Николаю Петровичу, похлопал по плечу Андрея и сел в кресло, которое обычно занимал по праздникам.
— Слышал, Дмитрий во всем сознался, — начал он. — Ужасная история. Но, Николай, ты не переживай. Я помогу тебе восстановить репутацию компании. У меня есть связи в банках, мы привлечем новые кредиты…
— Зачем вы это сделали, Владислав Петрович? — перебила его Екатерина.
Ковалев замер. Его улыбка стала натянутой.
— Что сделал, Катенька?
— Вы всё слышали. Не надо играть комедию. Дмитрий рассказал о Кураторе. Детективы нашли связь между вами и подставными фирмами Натальи. У нас есть доказательства, что вы финансировали всю эту аферу.
В комнате повисла тишина. Ковалев медленно повернулся к Николаю Петровичу, потом к Екатерине. Его лицо медленно менялось — добрая маска сползала, обнажая жесткое, циничное выражение.
— Ты всегда была умной девочкой, Катя, — сказал он спокойно. — Слишком умной. Я предупреждал Дмитрия, что ты опасна.
— Это правда? — прохрипел Николай Петрович, вставая с дивана. — Влад, скажи, что это не правда!
— Правда, Коля, — Ковалев больше не улыбался. — Правда. Двадцать лет я стоял за твоей спиной. Двадцать лет я слушал, как все хвалят «гениального Николая Громова», забывая, что половину идей придумал я. Ты получал лавры, а я — крошки с барского стола. Когда ты решил передать бизнес детям, я понял: моя доля растает. Катя и Андрей не нуждаются во мне. Они выставят меня за дверь с пустыми руками. Поэтому я решил действовать первым.
— Ты хотел уничтожить мою семью, — голос Николая Петровича сорвался на шепот. — Ты хотел оставить моих детей нищими.
— Нет, я хотел забрать то, что принадлежит мне по праву, — Ковалев встал. — Половина компании — моя. Я её создавал. Но ты, Коля, всегда забывал об этом. Юридически я всего лишь наемный сотрудник, но морально… я твой партнер. Я устал быть в тени.
— И поэтому ты подослал к моей дочери мошенника? И к сыну — подставную невесту? — Николай Петрович сделал шаг к Ковалеву. — Ты разрушил две жизни!
— Я предлагал Дмитрию действовать мягче, — Ковалев пожал плечами. — Но он влюбился в Катю по-настоящему. Это была ошибка. Он должен был просто вывести деньги и исчезнуть, но он тянул время, надеялся, что вы сможете простить его. Идиот.
— А Ирина Соболева? — спросила Екатерина. — Ты знал, что её муж умрет?
— Сердечный приступ — это не убийство, — холодно ответил Ковалев. — Я не держал пистолет у его виска. Он сам довел себя до инфаркта своими переживаниями. Слабаки вымирают, Катя. Это закон природы.
— Ты чудовище, — выдохнул Андрей. — Ты был как дядя для нас. Мы тебя любили.
— Любовь не приносит прибыли, Андрюша, — Ковалев посмотрел на часы. — Ну что, Коля, ты вызовешь полицию? Учти, у меня есть компромат и на тебя. Несколько договоров, подписанных в обход налоговой. Думаешь, я не готовился к такому повороту? Мы либо договариваемся по-хорошему — я получаю свою долю и ухожу, либо летим в пропасть вместе.
— Ты просчитался, — раздался голос от двери.
Все обернулись. В дверях стояла Ирина Соболева. Рядом с ней — два человека в форме.
— Эти люди — из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, — сказала Ирина. — У них есть ордер на обыск в твоем доме, Владислав Петрович. И у меня есть запись нашего разговора. Ты только что признался в организации преступной схемы. Инфаркт мужа — это не убийство, но моральная ответственность ляжет на тебя. А финансовые махинации — это статья. Надолго.
Ковалев побледнел. Он переводил взгляд с Ирины на полицейских, на Николая Петровича, на Екатерину.
— Вы всё подстроили, — прошептал он. — Вы ждали, что я приду.
— Ждали, — кивнула Екатерина. — Детективы предупредили, что вы не удержитесь от желания прийти и насладиться плодами своей победы. Вы всегда были самовлюбленным нарциссом, дядя Влад. Это вас и погубило.
Когда Ковалева уводили, он обернулся к Николаю Петровичу и сказал:
— Ты проиграл, Коля. Без меня твоя компания развалится.
— Ошибаешься, — ответил старик. — Без тебя она наконец-то задышит полной грудью.
Дверь закрылась. В гостиной повисла тишина. Екатерина подошла к отцу и обняла его. Андрей стоял у окна, глядя вслед полицейской машине.
— Что теперь? — спросил он.
— Теперь будем жить, — ответила Екатерина. — По-настоящему. Без лжи. Без предательства.
Эпилог. Дом, который построил заново
Прошел ровно год.
Загородный дом семьи Громовых, тот самый, где должна была состояться злополучная свадьба, был перестроен заново. Исчезли белые арки, исчезли пионы — Екатерина выкорчевала все кусты и посадила вместо них сирень. Теперь здесь пахло весной и свободой.
Она стояла на террасе, глядя на закат. Рядом с ней стоял Андрей. Он заметно повзрослел за этот год — в его глазах больше не было наивности, но появилась спокойная уверенность.
— Знаешь, — сказал он, — я вчера встретил Ирину. Она приезжала в город по делам. Передавала привет.
— Как она? — спросила Екатерина.
— Хорошо. Её бизнес потихоньку восстанавливается. Дети выросли. Она сказала, что больше не ищет мести. Ей хватило.
— Мудрая женщина, — кивнула Екатерина.
— А Дмитрий? — осторожно спросил Андрей. — Ты получила его письмо?
Екатерина помолчала. Письмо пришло месяц назад. Из колонии. Дмитрий писал, что раскаивается, что просит прощения, что надеется на второй шанс. Она прочитала его три раза, а потом положила в коробку вместе с фотографиями из гаража — туда, где хранились все улики её бывшей жизни.
— Получила, — сказала она. — И сожгла. Не ответила.
— Правильно, — сказал Андрей.
Из дома вышли Николай Петрович и Татьяна Ивановна. Старик выглядел бодрее, чем год назад — бизнес не только устоял, но и вырос на двадцать процентов. Оказалось, без Ковалева и его махинаций работать стало легче.
— Катя, Андрей, идите ужинать, — позвала мать. — Я испекла твой любимый пирог, дочка.
— Иду, мам.
Екатерина взяла брата под руку, и они пошли к дому. На крыльце она остановилась и посмотрела на небо. Первая звезда зажглась над горизонтом.
— Ты о чем думаешь? — спросил Андрей.
— О том, как хрупко счастье, — ответила она. — И как важно вовремя заметить, что рядом с тобой не человек, а маска. Но еще важнее — не бояться сорвать эту маску, даже если под ней окажется пустота.
— Ты справилась, сестра, — Андрей обнял её. — Ты спасла нашу семью.
— Нет, — покачала головой Екатерина. — Мы спасли себя сами. Каждый из нас. Папа — своей верой. Ты — своей болью, которая стала силой. Я — своим страхом, который превратился в ярость. И знаешь, что я поняла?
— Что?
— Самая опасная женщина — та, которой больше нечего терять. Но самая сильная — та, которая, потеряв всё, находит в себе мужество жить дальше.
Они вошли в дом, где горел свет, где пахло пирогами, где их ждали. Дверь закрылась за ними, отрезая холод и оставляя внутри тепло.
А на улице, в темноте, кто-то стоял у калитки. Человек в черном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Он смотрел на освещенные окна дома Громовых, потом достал телефон и набрал сообщение.
«Объект «Семья» — нейтрализован. Куратор уничтожен. Но есть новая цель. Файл прилагаю».
Телефон пискнул, и экран погас. Человек в плаще развернулся и исчез в ночи, оставив после себя лишь легкий шорох гравия.
Но это уже совсем другая история.