В ожидании последних времен
Первая половина 1420-х годов была временем постоянной и неизбывной смерти. По городам от Новгорода до Волги шел опустошающий мор. Были опустошены Ярославль, Суздаль, Галич, Переяславль, Кострома, Ростов… По границам Московских земель стояли «свирепые заставы» со сложенными огромными кострами. В них часто сжигали моровые трупы, а также умирающих зараженных путников, дабы те не разнесли смертельную заразу дальше. Старики не помнили, чтобы моровое поветрие ходило по всем домам и землям три года подряд. К болезни добавился и страшный голод – поля оставались неубранными, продукты было не кому заготавливать. Путники, заблудившиеся в лесу, часто набредали на деревни, в которых большинство населения было мертво без пожарищ и нападения врагов. «Стояше жито на нивах пусто, - писал автор Никоновской летописи, - жати некому… и бысть глад по великому тому мору… и мало людей во всей русской земле остася».
Болезнь не отступила и через три года, и через четыре. Та же Никоновская летопись продолжила перечень скорбных описаний: «С Троицкого дня мор бысть велик на Москве, а пришел от немцев и Пскова». Через полтысячи лет советские историки-эпидемиологи установят по летописным данным, что это за болезнь. Это была оспа: «Во всех городах русских мерли прыщом».
Старцы в монастырях молились как перед последними временами. Разные пророчества о конце времен сменялись вещими снами. Так, весной 1422 года одному мирянину во сне явился Сергий Радонежский со словами: «Зачем оставляете меня столько времени во гробе, землей покровенного, в воде, утесняющей тело мое?» Как раз в это время приступили к постройке каменного собора в Троицком монастыре. Лопаты строителей ударились о тяжелую дубовую колоду, в каких в те времена хоронили местных монахов. Открыли и обомлели: Сергий лежал без признаков тления. Не истлели даже одежды. Так были обретены мощи великого старца, опекуна отца Василия I, Дмитрия Донского.
История повторяется
В 1425 году 27 февраля «в третий час ночи», скорее всего, от мора умирает великий князь Василий I. К этому времени у него остался только один из пятерых сыновей – девятилетний княжич Василий. Кажется, что история повторяется, сделав страшный круг. Подобное уже когда-то было. В 50-60 годы XIV века 11 лет эпидемии уничтожили большую часть потомства «гнезда Калиты». От чумы умер князь Симеон Гордый и все его дети-наследники. Вскоре от морового поветрия умрет и Иван Красный, оставив 9-летнего наследника Дмитрия в окружении опекунского совета.
Точно так же и сейчас. В год смерти Василия I его сыну исполнилось 9 лет. Регентом при малолетнем княжиче стала его мать, властная Софья Витовтовна, главной целью которой было обеспечить сыну жизнь и защитить его от конкурентов и врагов. Она же возглавляла опекунский совет. Это напоминало ситуацию, сложившуюся когда-то после вступления на престол Дмитрия Донского. Тот же опекунский круг: ближние бояре, чтимый старец-подвижник да действующий патриарх. На этот раз ближних бояр отца представлял могущественный Иван Всеволжский, старчество – Кирилл Белозерский, а патриаршество – глава русской церкви Фотий. В число опекунов входили и сыновья Дмитрия Донского Андрей, Петр и Константин, то есть дяди Василия II.
Здесь начинается одна из самых загадочных и запутанных историй борьбы наследников Дмитрия Донского за власть, в которой удивительные совпадения чередуются с неизвестностями и исчезновением прямых источников. Всё начинается со смерти Василия I.
Очень странное завещание
«Как это ни странно, но даже начальный факт княжения Василия II – вступление его в 1425 году на престол – не подтверждается наиболее ранними летописями: Первой и Четвертой Новгородской, Псковской, Белорусско-Литовскими», - пишет в своих исследованиях советский филолог, доктор наук Яков Лурье. Это странно! В этих текстах есть только упоминание о смерти Василия Дмитриевича. Сведения о вступлении на престол его сына сразу после кончины своего отца появляются в поздних летописях, уже после победы Василия II над всеми конкурентами.
Так кто же был на престоле после смерти Василия I? Кто вообще имел на него право и какой был установлен порядок престолонаследия? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно вернуться в последний год жизни Дмитрия Донского. Перед смертью великий князь пишет завещание, призвав к себе «сына своего старейшаго князя Василия, и даде ему великое княжение свое по себе, отчину свою… землю Русскую; и раздавал своим сыновьям городы своей вотчины по частям, на чем им есть княжити и земли им раздели по жребьем». Решение было таким: «благословляю сына своего Василия своею отчиною, великим княжением». В случае смерти Василия Донской определил: «А по грехом, отъимет бог сына моего, князя Василия, а хто будет под тем сын мои, ино тому сыну моему княжь Васильев удел, а того уделом поделит их моя княгиня».
Каков же был ряд наследников? Помимо старшего у Дмитрия было еще четверо сыновей: Юрий, Андрей, Петр, Иван и Константин. Конечно же, ближайшим конкурентом становится Юрий. Он и должен был наследовать Василию I в случае его смерти, исполняя правило «наследования по старшинству». Когда-то именно так отец Донского, Иван Красный, стал наследником после смерти своего старшего брата Симеона. Итак, умирая, Донской раздал выморочные уделы своим сыновьям. Юрию достался Звенигород.
Юрия Звенигородского летописи долго обходят стороной. При первом упоминании он называется руководителем московских войск в походах на Новгород в 1393 году и знаменитого похода на булгар в 1399. Далее во время правления старшего брата Василия I Юрий вновь пропадает из летописей до 1425 года. Забвение летописцев длилось почти четверть века!
Интересно, что ранние летописи после смерти Василия I часто упоминают Юрия Звенигородского, а юного 9-летнего княжича Василия Васильевича обходят стороной. Этому есть объяснение. Дело в том, что, когда Донской составлял свое завещание, его старший сын не был даже женат (он женится только в 1391 году). Отец не вписал в завещание пункт о возможных детях Василия, которым можно было бы передать власть. Это полностью лишало право детей старшего сына на великое княжение. Сам Василий Дмитриевич, понимая это, сделал свой ход в определении порядка престолонаследия.
Завещания Василия I или революция опекунов 2.0
Удивительно, но сын Дмитрия Донского за свою жизнь написал целых три завещания. В первом, составленном еще в 1406 году, он сразу заявил о возможности перехода великого княжения к его старшему сыну. На тот момент единственным его сыном был Иван. «А даст бог сыну моему, князю Ивану, - было написано в завещании, - княженье великое держати». Однако в 1417 году Иван умирает от чумы. Наследником остается рожденный в 1415 году сын Василий. «А сына своего Василия, - закрепляет свою волю во втором завещании 1419 года Василий Дмитриевич, - благословляю своею вотчиною, великим княжением, чем меня благословил мой отец». Третье завещание написано в страшном моровом 1423 году, когда казалось, что смерть может посетить в любой момент. Видно, что Василий I нервничает и снова в отдельном документе повторяет свою волю: «А даст Бог сыну моему великое княжение, ино я так же благословляю сына своего, князя Василия».
В день смерти Василия I, 27 января 1425 года, как когда-то в далеком 1359 году, вся власть в Москве переходит в руки опекунского совета во главе с матерью наследника великой княгиней Софьей Витовтовной. Их задача сложна: нужно убедить Юрия Звенигородского отказаться от законного права на престол и параллельно защитить юного княжича от возможных покушений. Сами летописи того времени упорно не хотят называть Василия Дмитриевича «великим» князем. Единственные, дошедшие до нас тексты, написанные рукой современника 20-х гг. XV века и вошедшие в Первую Софийскую и Вологодско-Пермскую летописи, называют усопшего просто «князем» и только поздняя Симеоновская, написанная уже при Иване III, называет его «великим князем». Про Василия Васильевича, как было упомянуто ранее, летописи тех лет вообще молчат.
Основную роль берет на себя самый авторитетный на Руси опекун – митрополит Фотий. Сразу же в ночь смерти Василия I он отправляет к Юрию в Звенигород одного из сыновей знаменитого героя Куликовской битвы Андрея (в монашестве Родиона) Осляби – Акинфа Ослебятьева. Задача Акинфа простая: убедить Юрия приехать в Москву и присягнуть малолетнему княжичу.
Выехав сначала в Москву, Юрий переменил свое решение и повернул на Галич. Так начнется его борьба за великое княжение. Если учесть, что Галич был в «зоне риска» из-за бушующей эпидемии оспы, то поездка туда Юрия была мужественным шагом. Ослебятьев вернулся в Москву ни с чем. Не боясь смертельно заболеть, в Галич едет митрополит Фотий лично уговаривать Юрия. Но уговаривать в чём? Права на престол Юрия абсолютно законные – это понимали во многих городах Руси. Это знал и сам Юрий.
О результатах переговоров Фотия и Юрия мы не знаем, источники хранят молчание. Но, судя по всему, они оказались провальными, так как Юрий предлагает своему племяннику Василию заключить мир «до Петрова дня». Всю весну и начало лета 1425 года Юрий и Василий собирают войска. Опекуны Василия приняли решение начать энергичную раздачу земель князьям-союзникам-дядьям Андрею, Константину и Петру. «Коалиция опекунов» выдвинулась к Галичу задолго до окончания перемирия. Узнав об этом, Юрий уходит из Галича в Нижний Новгород. Это был стратегический план конкурента, который прекрасно разгадали в Москве: контроль доставки зерна и провианта со всего русского Поволжья в те голодные годы давал абсолютное преимущество Юрию и создавал смертельную угрозу центральным княжествам.
Однако накануне окончания перемирия Фотий все-таки встретился с Юрием. Сын Донского выставил условие – решить спор привычным способом – в Орде. Поздние летописцы придумают легенду о безоговорочном подчинении Юрия воле Москвы: «и доконча мир на том, что князю Юрию не искать княжения великого собою… и крест на том целоваше». Дальше на несколько лет русские княжества погрузились в объятья новой волны оспинного мора.
Пока мор препятствовал открытым военным столкновениям Юрия и Василия, опекуны (в первую очередь Митрополит Фотий) выступили в роли посредников в конфликте Витовта и Пскова. Переговоры с привлечением Ливонского ордена усилили позиции Москвы и опекунского совета. С точки зрения Литвы и Ордена, Василий II и его представители были единственными легальными правителями Руси.
В 1428 году появляются новые отрывочные сведения в летописях: Юрий и Василий Дмитриевич заключают «докончание», в котором дядя признает себя «молодшим братом» 13-летнего племянника. Еще два таинственных договора, заключенных между соперниками в ближайшие годы, не дошли до нас в оригинале. Но, судя по упоминаниям о них в XVII веке, Юрий и Василий решили «искать жребия в орде».
Планы посетить ставку хана пришлось отложить из-за новостей из Литвы. Там 27 октября умер дед по матери Василия II Витовт. Новость об этом застала московского князя в Вязьме, когда он возвращался из Вильно, куда был приглашен Витовтом на несостоявшуюся коронацию.
Новым литовским правителем становится Свидригайло – свояк Юрия Звенигородского. (Свидригайло был родным братом жены Юрия). Заручившись поддержкой нового правителя Литвы, Юрий решил нарушить слово, данное два года назад, и пойти войной на племянника. «Князь же Юрий расторг мир с великим князем и, Галич оставя, захватил, пойдя, Нижний Новгород». Вдогонку Василий II послал другого своего дядю Константина Дмитриевича «со всею силою». Тот не доехав, повернул назад в Москву.
Новая резонансная смерть после смерти Витовта случилась в июле 1431 года. Умирает один из опекунов Василия II митрополит Фотий. Наступило долгое время «церковного сиротства» (выражение Н. Карамзина). Русские летописные своды первой половины XV века ни слова не говорят о назначении следующего митрополита Ионы до 1448 года! В отсутствие Литовского протектората и поддержки опытного переговорщика Фотия Василий решает искать решения о подтверждении великого княжения в Орде, при дворе хана Улу-Мухаммеда.
Мертвая грамота Юрия
В Орду Василий выехал первым в августе 1431 года, на Успение Богородицы. Через несколько недель вслед отправился и Юрий. Крупнейший начальник ставки хана и советник Улу-Мухаммеда Минь Булат поселяет князей у себя под присмотром. Минь Булат всячески показывал расположение Василию, а Юрию «безчестье и истому великую». Юрий вскоре находит себе покровителя – Минь Булата, который силой заставляет звенигородского князя «откочевать» с ним в Крым.
Воспользовавшись отсутствием Юрия, еще один опекун и старший советник Василия II князь Иван Всеволжский начинает активно убеждать ханских вельмож в поддержке московского князя. Солидным аргументом Всеволжского стал пассаж о том, что если великим князем станет Юрий, то тот обязательно заключит союз с Литвой и своим свояком Свидригайло. А это уже не в интересах великого хана. Эмиры выступили за поддержку Василия.
Как только весной 1332 года из Крыма вернулся Юрий, Улу-Мухаммед решает устроить состязание-суд, на котором должна была определиться кандидатура великого князя. Здесь снова силой своего убеждения выступает Иван Всеволжский. Он говорит хану, что «великий князь Василий ищет стола своего великого княжения, а твоего улусу, по твоему цареву жалованию и по … твоему ярлыку». Это меняло ситуацию: Василий II был представлен опекуном как верный вассал хана. К тому же Юрий хочет стать великим князем по «мертвой грамоте», в то время как в «твоем улусе ты решаешь, кто княжит».
Хан принял решение. Он велел Юрию подвести коня к своему племяннику-подростку в знак вассальной преданности. Пообещав собирать исправно «выход» со всех княжеств, Василий II был признан великим князем. Однако ярлык ему в Москву привезет ханский посол Мансыр-Улан только через несколько месяцев.
Свадьба: один скандал и одна измена
Как только Василий II возвращается из Орды, он обручается с сестрой серпуховского князя Марией. Эта новость как ножом по сердцу прошлась по Ивану Всеволжскому. До этого он строил свои матримониальные планы. Всеволжский хотел женить московского князя на одной из своих дочерей. В Москве начинается информационная провокация: по городу ползут слухи об измене Всеволжского. Якобы он, находясь в Орде, тайно поддерживал Юрия и даже сватал за сына Юрия свою дочь. Слухи эти грозил Всеволжскому арестом и даже казнью. Боярин-князь решает бежать сначала в Углич, потом в Тверь, а затем в Галич.
В середине зимы 1433 года всё было готово к свадьбе Василия II и Марии. На торжества были приглашены все родственники, включая Юрия. Тот отказался. В Москву приехали сыновья Юрия: Василий (будущий «Косой») и Дмитрий Шемяка.
Во время праздничных торжеств некий Захарий Кошкин узнал на Василии Косом «золотой княжеский пояс». Софья Витовтовна, мать Василия II, расценила это как бестактный намек на первенство в великом княжении Юрия и его детей. Разъяренная женщина сорвала пояс с сына Юрия. Разразился скандал. Едва отгремели свадебные торжества, началось следствие, в котором главный вопрос звучал так: как великокняжеский пояс, который когда-то принадлежал Дмитрию Донскому, оказался у Василия Косого?
Начали «распутывать» историю. Оказалось, что Дмитрий Донской получил этот пояс якобы в качестве приданого от нижегородского князя Дмитрия Константиновича. Этот пояс подменил на свадьбе Дмитрия Ивановича тысяцкий Василий (из рода Протасьевичей): он взял себе предназначенный великому князю пояс, а ему дал меньший. Тысяцкий Василий передал пояс своему сыну, который позже передаст его своему сыну в качестве приданого на свадьбу своей дочери и ее жениха Ивана Всеволжского. Однако история эта очень странная, так как сын тысяцкого Василия погиб на Куликовом поле. В 1380 году самому Всеволжскому было около 10 лет. История эта явно была придумана, чтобы «свалить» вину за похищение пояса на опального Всеволжского. История происхождения именно этого пояса, скорее всего, была искусственно придумана в Москве.
Главным противником Всеволожского была княгиня-мать Софья Витовтовна. Могла ли она специально устроить скандал «на ровном месте» и сорвать первый попавшийся пояс, назвав его «великокняжеским поясом»? Вполне! Дело в том, что драгоценные пояса тщательно перечислялись в княжеских духовных грамотах. Всего в 15 княжеских духовных грамотах золотой пояс упоминается 41 раз. Великим князьям принадлежат 27 золотых поясов, удельным – 14. Узнать «тот самый пояс» на Василии Косом было крайне сложно.
Сам Дмитрий Донской, написавший несколько завещаний, во втором «тестаменте» указал неких два пояса, которые он передает сыну своему Василию. В документе указаны еще шесть золотых поясов, которыми князь Дмитрий Иванович благословляет своих сыновей, князей Юрия, Андрея, Петра и Ивана. Сам Василий Дмитриевич в своем завещании передает некий пояс своему сыну Василию II: «…даю ему икону Парамшина дела, да цепь… да шапку золотую, да бармы, да пояс золот с каменьем». В третьем варианте завещания, написанного за два года до смерти, великий князь завещает своему сыну Василию II уже три пояса. Таким образом, остается не совсем понятным, какой именно пояс «с каменьем» сорвала Софья Витовтовна с Василия Косого. В любом случае эту историю она превратила в скандал, который привел к новому витку борьбы за великое княжение.
Пьяная битва и триумф Юрия
Оскорбленные Юрьевичи уехали из Москвы, по пути захватив в Ярославле «казны здешних князей». В Галиче Косой и Шемяка увидели, что их отец «собрался уже всеми людьми своими идти на великого князя». В походе Юрьевичей на Москву в 1433 году принял участие и Иван Всеволжский.
Стремясь предотвратить кровопролитие, Василий II посылает к Юрию послов. От Москвы в мятежную ставку прибывает Федор Лжа и Федор Товарко. Судя по поздним летописям, переговоры сразу закончились руганью. Вскоре оба войска сошлись на реке Клязьме. Это сражение Василий II проиграл «в пыль». Историки называют его «Пьяной битвой». Летописец писал: «от москвичей не было никакой помощи, многие из них были пьяны и с собою медовух взяли, чтобы пить еще».
После поражения Василий II с женой и матерью бежали сначала в Тверь, затем в Кострому. Юрий стал князем «на Москве». Для замирения со своим племянником Юрий дал ему в удел Коломну. Этот город сразу же стал базой, к которой из Москвы и других княжеств стали прибывать сторонники Василия II.
Далее произошло странное: Юрий вновь отказывается от московского княжения и подписывает «докончание» с племянником, признавая его «старейшим братом». Князья даже обязались оказывать друг другу посильную помощь при нападении третьей стороны. Также в тексте договора был пункт, по которому Юрий отказывался от помощи своим сыновьям – Василию Косому и Дмитрию Шемяке, реши они напасть на Василия II. Про ордынцев Юрий тоже не забыл: обещал исправно отправлять часть денег для уплаты общего «выхода».
Договорившись со своим дядей, Василий Васильевич отправил воеводу Юрия Патрикеевича «дожимать» Юрьевичей. Но дети Юрия Звенигородского не подвели: в битве на реке Куси они разбили московского воеводу и после предложили отцу взять великое княжение силой. Василий II не верил донесениям, что его дядя не согласился на реванш. Он для верности выступил походом против Юрия в сторону его резиденции – Галича. Перед этим, как пишет Медоварцевский летописец, боярин Иван Всеволжский был «оклеветан напрасно и зрака лишен».
Галич московскому войску взять не удалось. Внутри города с гарнизоном надежно заперлись Шемяка и Косой. Вскоре к сыновьям на помощь подоспел их отец. Войско Василия II, пограбив посады, ушло.
Решающая битва соперников состоялась 20 марта 1434 года на территории Ростовского княжества «на Николиной горе». Разгром войска Василия II был полный! Внук Дмитрия Донского еле успевает уйти в Новгород. Горожане, однако, не желая конфликта с Юрием и обострения отношений с Литвой, прогоняют непрошеного гостя. Пока идут переговоры в Новгороде, Юрий доходит до Москвы и берет столицу. Вновь город и казна в его распоряжении. Княгини Софья Витовтовна и Мария Ярославна отправляются в заточение в Звенигород.