Утро встретило нависающими серыми тучами, полностью перекрывшими небо во все стороны. Приютившее нас место осыпалось пеплом. Старик был тоже мрачен и собран. Успел привести одежду в порядок. На меня не смотрел. Исчезло его обычное подтрунивание. Я проверил все вещи, завязки, ремешки. Книгу оставил где и прежде, при себе. Дальше откладывать некуда.
С каждым шагом город надвигался, рос, следил за нами пустыми глазницами окон. Этот город гораздо больше оставленного за спиной. Со стороны с которой мы зашли, он походил на чудовищный огромный скелет. Безжалостно вскрытые временем стены не прикрывали нутро. Арматура торчала толстыми порванными нитями. Куцые островки уцелевшего асфальта среди мелкого крошева зданий едва намекали на дорогу. Ни следа присутствия человека. Лишь судорожный скрип какой-то железяки под ветром.
— Человек построил, человек разрушил, — первые слова от Аристарха за весь день.
— Это сделало время, — возразил я.
— Это сделала безучастность, — горько поправил он.
— Безучастность... — пробормотал я про себя, пробуя слово на вкус.
Под этими высокими нежилыми зданиями, которые все еще устремлялись далеко в высь, я почувствовал себя раздавленным и жалким. Как огромно и пустынно пространство в сравнении с моими незначительными шагами. Я невольно обернулся на идущего за мной старика, ища опоры. Мне нужны люди. Без их желаний мои силы ничто. Старик упрямо молчит. Что ему стоит?
— Аристарх, почему ты до сих пор не называешь желание? Мы могли бы с тобой вернуть величие хотя бы этому городу, — я запрокинул голову вверх, пытаясь мысленно нарастить стены на скелеты зданий, окрасить в цвета. — Тебе ведь тоже не все равно!
Остановился перед ним, преграждая путь, уперев руки в бёдра и требуя ответа. Он подошёл близко, я разглядел дорожки пыли в его морщинах. Смотрел прямо в глаза, легко выдерживая дуэль.
— Я хотел бы вернуть величие всему человечеству. — буквально выплюнул он слова мне в лицо. — Да и какой ценой? Зачем? Мы не встретили здесь пока ни одной души. Кому нужен будет этот город-призрак?
Эту фразу он договаривал уже на ходу, легко обогнув меня также как кусок камня на пути.
— Ценой твоего желания, — мне пришлось догонять, чтобы продолжить, — Ты скажешь формулу, я услышу, и оно исполнится.
— Я о другой цене. Чем расплачусь я или ты за то, что никому не нужно? — теперь будто я шёл за ним, а не он за мной.
— Это нужно миру. Поэтому мне было дано. Ты не будешь мне ничего должен. Просто скажи.
— У всего есть цена и причина. Но не всегда ты её можешь узнать сразу. Это хуже всего.
Снова жирная точка, после которой все слова кажутся оправданиями.
И вот, теперь старик идет впереди по завалам, поднимая легкие облачка бетонной пыли. Я буравлю его спину взглядом и иду следом. Мы пропитались серым налётом насквозь. Город отметил нас и поглотил.
Подобие дороги упиралось в высокий завал. Казалось, что дальше пути нет. Вернуться назад засветло уже не успеть. Остается ночевать прямо здесь, где нет даже сухой травинки для огня. Живот ворчал, требуя хотя бы вчерашних сухарей. Но старик всё шёл. На что он надеялся.
— Зачем ты идешь туда? Там тупик! — крикнул я ему, когда убедился, что он не собирается останавливаться.
— Ты же хотел найти людей. — он не кричал в ответ, но я услышал.
— Здесь нет никого кроме нас.
— Ошибаешься.
И он начал проворно взбираться по завалу, цепляясь за видимые ему поручни.Теперь я тоже видел их подобие. Торчащая арматура была согнута тут и там настолько, что можно безопасно за нее ухватиться. Она была отполирована множеством касаний. Тропинка извилисто шла на верх, камни под ногами не осыпались. Тропа, по которой ходили люди часто, возможно не так давно. На руках не оставалось ржавчины.
Старик уже поднялся на самый верх. Ветер обдувал пыль с его ветхой одежды. Оттуда должно быть хорошо видно город сверху. Не возможно понять по напряженной спине, что он там увидел. Я поспешил оказаться рядом и промахнулся мимо очередного поручня, ободрав руку о камни. Первая яркая капля в этом городе. Капля моей крови.
Город за гребнем завала был таким же тусклым, как пройденный нами район. Только здесь копошилась жизнь. Или её тень. Сверху было заметно, как по округе передвигались силуэты, похожие на призраков, настолько они сливались с пейзажем. Наши фигуры должно быть возвышались на фоне неба, но никто не обращал внимания.
— Вот твои люди, — голос старика показался потухшим.
Он еще что-то говорил, но я уже почти бежал вниз. Спускаться оказалось труднее, ноги съезжали по склону, теряя опору. Я чуть было не запнулся об первого встреченного жителя, а он даже не пытался сойти с дороги. Посмотрел на меня абсолютно пустыми глазами, как будто сквозь. Одетый в лохмотья, грязный, тощий, но он не был жалким. Он был никаким. Они все были такими. Бродили беспорядочно, сталкивались, или следовали друг за другом цепочками. Это выглядело жутко.
Я помахал ободранной рукой перед лицом стоявшего передо мной. Он слегка зацепился взглядом за яркое пятно крови. Секунда мелькнувшего сознания и всё. Пустые оболочки, вот они кто. Я встряхнул его безжалостно, со всей силы. Голова мотнулась, но он даже не пискнул.
Я ринулся к другому, потряс его. К третьему. Шёл в массе тел, задевал их плечами, толкал. Никакого эффекта. Они обходили меня в бездушном молчании и снова шли дальше. Я метался, ища хоть какие-то искры жизни. В прошлом городе стоило только исполнить несколько первых робких желаний и жадная толпа тут же готова была разорвать меня на куски, почуяв силу. А этим куклам ничего не надо.
Я зарычал как зверь в их пустые лица, вложив в свой рык всё отчаяние. Кричал и кричал, смотря, как медленно пробирается ко мне непроницаемый Аристарх. Выл во весь голос от бессилия.
Я беспомощен. Я никчёмен. Я не могу заставить их желать. Во мне тоже что-то сломалось. Я осел кулём на серую землю, опустив безвольно руки. Перед глазами проносились картины моих прошлых путешествий. Как отчаянно вцеплялись в эти руки другие люди, как умоляли исполнить не то желание, что вырвалось случайно. Как сперва целовали они эти руки а потом сыпали вслед проклятиями и шипели от бессильной злобы и ненависти. Я растирал грязь по лицу, пыль, смоченную дорожками слез. Я беззвучно рыдал, обнимая под рубахой Книгу. А Аристарх возвышался надо мною и ждал.
— Как же я устал. — я не узнал свой осипший голос. — Я не хочу больше никуда идти.
Голова гудела от пустоты, руки разжались. Книга выскользнула и упала на землю, раскрывшись. Ветер безразлично перевернул страницы, засыпал песком яркие картинки. Высохшие было глаза снова заволокло влагой.
— Зря ты пошёл со мной. Я ничтожество.
— Время покажет.
— Чего ты еще от меня ждешь?! Я больше не знаю, зачем мне куда-то идти. Я видел столько несчастья и боли в каждом городе. Я хотел им всем помочь. Хотел вернуть всё как было. Но меня никто не услышал.
— Прошлое осталось в прошлом.
— Но я бы мог...
— Что? Что ты им дал?
— То, что они просили.
— Ты мог дать им смысл, а показывал просто фокусы.
— Я больше ничего не умею.
— Ошибаешься, — прозвучало над головой мощно. Так мощно, что робко шевельнулась надежда. Я посмотрел на него, боясь поверить, но готовый слушать дальше. Он возвышался надо мною как колонна, с твёрдым уверенным взглядом, такой же грязный и голодный, с обветренными губами, как я. Но это не стерло решимости с его лица, исчерченного прожитыми годами.
Я медленно поднялся, чтобы смотреть ему в глаза на одном уровне.
Глава 4.
— Теперь я вижу, что ты готов, — кивнул Аристарх, черты его лица смягчились. — Да, ты прошёл много городов, — он присел на обломок кирпичной кладки и вытянул ноги, — но подумай, что ты вынес из своего путешествия?
Я сдвинул брови, не совсем понимая, чего он от меня ждёт. Посмотрел на бесполезно слоняющихся "призраков", возможно всё же у них есть какие-то цели?
— Люди слишком заботятся каждый о себе. Их не волнует, что творится вокруг. Если не видно, значит ничего нет. Поэтому мир превратился в руины. Этот город – венец всего краха.— я начал понемногу распаляться, вспоминая свои скитания.
— Ты тоже заботился лишь о своих желаниях, — старик между тем сохранял спокойствие и расслабленную позу. Прикрыл глаза, подставив лицо ветру.
— Я выполнял то, что они хотели, — оправдывался я.
— Ты пытался принудить их желать того, что нужно тебе, — он приоткрыл один глаз, вышло лукаво.
К лицу прилила кровь, я почувствовал жар. Он ловко вытаскивал наружу то, в чём я никогда не признавался себе.
— Я показывал им прекрасный мир взамен того, что есть у них, но они желали другого – изобилия вкусной еды, богатства и других вещей. — торопливо продолжил выкладывать ему всё, что наболело, повышая голос.
Рядом остановился молчаливый слушатель. Похоже его привлёк звук.
— А потом ненавидели.— продолжил я, краем глаза следя за человеком. — Конечно, в чем смысл богатства, если твой сосед тоже попросил богатства. А еда, это просто еда. В конце концов изобилие пресыщает, и нужно еще и еще вкуснее, слаще. — я брезгливо дернул плечами, прогоняя воспоминание.
— Я же предлагал им другое. Они разрушили мир своей тягой к комфорту. Их души атрофировались, остались только инстинкты. Я не смог достучаться! Я не знаю, почему я другой. — присел рядом со стариком, поднял из пыли Книгу.
— Ты тоже другой. — возбуждение проходило. Пальцы сами сметали пыль со знакомых шероховатых страниц. — Я наверное всегда искал кого-то, кто отличался бы от всех как я. Вот ты говоришь, книги, знания. Я не видел ни одной, кроме этой.
На страницу легла тень. Человек присел рядом. Его привлёк яркий цвет картинки. Он неотрывно смотрел, как моя рука поглаживает страницу, выискивая оставшиеся песчинки. Его грязная дрожащая рука медленно, будто только оживая, потянулась к нарисованному. Я заворожённо смотрел, боясь сделать резкое движение. Рядом подобрался Аристарх.
Кривой палец с обгрызанным ногтем едва коснулся страницы. Человек издал протяжный вздох восторга. Палец оставил грязный след. Человек похоже огорчился, принялся повторять мои движения, пытаясь очистить пятно. Я не мешал ему. Страница порвалась...Он на секунду застыл, дернулся и поднял на меня глаза, полные боли. В них стояли слезы.
— Они не пустые, они стали чистыми, как белый лист. — пораженно проговорил Аристарх.
Я улыбнулся и перевернул страницу. Увидев еще одну, человек повторил за мной улыбку. Вокруг нас стали собираться другие люди.
— Мир еще способен удивлять. Он доедает сам себя, чтобы начать сначала.
Я растерянно слушал его. Мой разум отказывался понимать, почему я чувствовал себя счастливым. Так, будто я нашёл, что искал.
Книга бережно передавалась из рук в руки, над ней склонялись перепачканные лохматые головы. Со всех сторон слышались вздохи. Обойдя круг, она снова вернулась ко мне. И все восторженные глаза с мольбой уставились на меня. А я обернулся на Аристарха, но он пожал плечами и улыбнулся. Тогда я передал ему Книгу, освободив руки, наклонился и поднял обломок камня. Они все повторили за мной.
— Арман, подожди.
Я замер. Он внимательно вгляделся в моё лицо.
— У меня еще есть моё желание. Если ты хочешь, я назову.
— Да, — я почти забыл об этом, — я готов.
— Арман, исполни моё желание, освободись навсегда от своего магического дара.
— Исполнено. — облегченно выдохнул я.
Старик положил мне руки на плечи, словно поддерживая. Но мне было легко.
— Иди, строй свой город мечты.
— А ты? Не со мной?
— Нет, у меня свой путь.
И он пошёл. Я постоял немного, глядя ему в след. Но у меня теперь много забот. Я больше не один.