Кажется, мы знаем Екатерину II по парадным портретам кисти Левицкого или Рокотова — величественная, с диадемой, в горностаевой мантии, с легкой улыбкой просвещенной монархини. Но живопись — это не только холст и краски, наполненные эмоцией и смыслом. Совсем другое дело — скульптура. Мрамор или бронза не прощают фальши: здесь нельзя скрыть ни волевой подбородок, ни усталую складку у губ. Именно в скульптуре, от бюстов до монументальных статуй, с особой силой проявился дуализм екатерининской эпохи: противостояние живой, грешной женщины и мифологизированного образа «Северной Минервы». Наш проект в Музее сословий России, Третьяковской галерее и до Царицыно, позволил проследить, как с годами каменный лик императрицы менялся едва ли не сильнее, чем есть на самом деле. Первый и самый яркий скульптурный «портрет» Екатерины, с которым сталкивается посетитель Третьяковской галереи, — это бюст 1770 года работы Федота Ивановича Шубина. Шубин обладал удивительным даром: он умел показать физическую
Мраморная маска против бронзовой истины: Как менялись скульптуры Екатерины II от века Просвещения до Долгого века
10 апреля10 апр
8
3 мин