Я долго думала, что мой сын Лёва — "неудобный" аутист. Не в смысле плохой человек, а в смысле парень, по которому с первого взгляда понятно, что он с тараканами в голове. Слишком заметный. Неудобный.
Ему 16. У него РАС. И он совершенно не умеет притворяться.
В школе он не смотрит в глаза — никогда. Даже если учительница стоит прямо перед ним и ждёт. На уроке может начать раскачиваться на стуле — не потому что балдеет, а потому что так ему легче думать. Когда его спрашивают «как дела?», он честно отвечает: «Плохо, холодно на улице и вообще я устал». Он не грубит. Он просто не знает, что есть вежливая ложь. А как он шагеет по остановке, когда ждет автобус? Театр одного актера. Разговаривает сам с собой, руками машет.
Учителя его принимают. Не потому что он «удобный». А потому что он честный и не создаёт проблем — просто сидит и учится. Но сверстники… Сверстники не любят. В чаты не зовут. На дни рождения тоже. Друзей нет.
Я долго горевала об этом. Думала: «Почему он не может хотя бы иногда притвориться? Улыбнуться для галочки? Сказать "нормально", даже если не нормально?»
А потом я увидела Катю.
Катя — дочка моей знакомой. Ей 14, тоже высокофункциональный аутизм. И она — мастер притворства. В школе её обожают. Учителя ставят в пример: «Вот если бы все девочки в классе были как Катя». Она изо всех сил пытается вести себя «нормально»: старается смотреть в глаза, хотя это для неё как смотреть на солнце. Пытается участвовать в разговорах со сверстниками, даже если внутренне уже выключилась от усталости. Улыбается, когда надо, — хотя иногда ей хочется просто спрятать лицо.
Дома эта девочка рассыпается. Я сама видела. После школы она не может говорить. Часами лежит лицом в подушку. Может заплакать из-за кружки, поставленной не на ту подставку. Недавно их психиатр забил тревогу, у девочки есть суицидальные мысли и... даже намерения. Сначала их заметила школьный психолог, родители отмахивались, но теперь видно все не вооруженным глазом.
И вот я сидела и думала. Мой Лёва — изгой. Ни одного дня рождения, ни одного «привет» в мессенджере. Но вечером он ложится спать и через пять минут спит как убитый. Он не срывается на мне. У него нет депрессии. Недавно я спросила: «Ты хотел бы быть как все?» Он подумал и сказал: «Нет. Я хочу, чтобы все привыкли».
А Катя? Катю все любят. Но она больше не знает, чего хочет сама. На вопрос «какой цвет тебе нравится?» она отвечает «А какой принято любить?». Она потеряла себя где-то между этими вежливыми улыбками и попытками быть удобной.
Я перестала завидовать знакомой. Теперь я боюсь за Катю. Знаете, маскировка — это как дышать под водой. Можно научиться. Можно даже стать чемпионом. Но рано или поздно лёгкие взорвутся болью. И если вовремя не вынырнуть, можно не вернуться.
Лёва не умеет нырять. Он всегда на поверхности. Ему холодно, одиноко, дует ветер. Но он дышит. А Катя научилась нырять так хорошо, что забыла, как всплывать. Сейчас ее мама пытается вытащить своего ребенка из этого состояния. Разрешила носить наушники в классе. Сказала учителям правду про диагноз — попросила давать ей минутку тишины. Она впервые заплакала, когда мама сказала: «Ты можешь просто отказывать людям в общении. Ты никому ничего не должна».
Я думала, что главное — помочь ребёнку вписаться. Научить его правилам, сделать незаметным, удобным. Чтобы не обижали. Чтобы был как все. Но теперь я понимаю: удобный ребёнок — это не всегда живой ребёнок. А живой — почти никогда не бывает удобным. И дело главным образом не в родителях. Учителя, одноклассники, соседи, тёти на детских площадках — мы все почему-то считаем, что хороший аутист — это тот, кого не видно. Кто улыбается, когда больно. Кто молчит, когда хочется кричать. Кто вписывается. Родители слышат запрос общества и пытаются загнать своего ребенка в "состояние нормальности".
Но за эту вписанность кто-то платит рыданиями в подушку. Кто-то — порезами на руках. Кто-то — полной потерей себя.
Мой Лёва никогда не будет душой компании. Он не будет тем, кого все зовут на дни рождения. Но он будет тем, кто знает, что ему нравится, а что нет. Кто может сказать «нет» и не извиняться за это. Кто вечером засыпает с чистой совестью и без истерики.
А это, знаете, дорогого стоит. Я не знаю, какой путь правильный. Но я точно знаю: мы слишком часто хвалим детей за то, что они перестали быть собой. И слишком редко замечаем, как им тяжело быть «нормальными».
Если вы учитель — посмотрите на тихого отличника, который всегда улыбается. Может быть, ему нужен не пятерка, а разрешение просто побыть собой хотя бы пять минут.
Если вы одноклассник — не обязательно звать странного парня в чат. Достаточно не подкалывать его за непонятные вам странности. Даже если он очевидно "с приветом".
Если вы родитель — обнимите своего ребёнка и скажите, что его не надо чинить. Он должен знать, что даже если весь мир отвернется, вы всегда будете рядом.
А если вы сам подросток с аутизмом, который сейчас это читает… Вы не сломаны. Вас не надо переделывать. Можно улыбаться, когда хочется. А можно — нет. Можно смотреть в глаза. А можно — в окно. Вы имеете право быть собой. Даже если это странно. Даже если это одиноко. Потому что быть собой — это единственный способ однажды не проснуться в чужой жизни.