Вчера национальная нефтяная корпорация Ливии (NOC) объявила о новом открытии в бассейне Гадамес на юго-западе страны. Разведочная скважина A1-69/02 достигла глубины 8440 футов (2570 метров) и показала приток около 13 млн кубических футов газа в сутки и 327 баррелей газового конденсата. Продуктивные пласты – Awynat Wanin и Awyn Kaza, при этом скважина расположена всего в 70 км от месторождения Вафа.
Проект реализуется в рамках соглашения с алжирской Sonatrach (оператор – SIPEX) и является шестым из восьми запланированных. В тот же день NOC объявила ещё о двух находках – газовой с Eni (Италия) на шельфе и нефтяной с Repsol (Испания) в бассейне Мурзук, что фиксирует возобновление разведочной активности после длительной паузы. Технически речь идёт о предварительных результатах без гарантии коммерческой разработки, однако политико-экономический сигнал однозначен – Ливия вновь становится зоной активной конкуренции за ресурсы.
Ключевой момент – возвращение Алжира в западноливийскую конфигурацию. Бассейн Гадамес носит трансграничный характер (Ливия-Алжир-Тунис), и участие Sonatrach означает закрепление Алжира на ливийском направлении после периода снижения активности. Для России это создаёт дополнительные окна возможностей: Алжир остаётся одним из ключевых партнёров Москвы в Африке, крупнейшим импортёром российского вооружения, участником ОПЕК+ и активным игроком региональной политики. Через усиление алжирского присутствия Россия получает возможность аккуратно расширять влияние в западной части Ливии, где традиционно доминируют Турция и европейские страны, не вступая в прямую конкуренцию. Такая схема позволяет сохранить опору на восток (зона влияния Хафтара), одновременно создавая связки с Триполи через посредника, заинтересованного в балансе сил и ограничении внешнего давления.
Параллельно ускоряется возвращение западных энергетических компаний. В лицензионных раундах 2026 года активно участвуют Eni, Repsol, Chevron, TotalEnergies, BP и Shell, что отражает стремление ЕС компенсировать утрату российского сырья за счёт «ближних» источников. Ливийская нефть и газ имеют очевидное преимущество – географическая близость к европейским рынкам и минимальные логистические издержки.
Однако этот процесс накладывается на сохраняющуюся внутреннюю фрагментацию страны: Триполи контролирует NOC и западные месторождения, тогда как восточные силы под руководством Хафтара удерживают экспортную инфраструктуру. В этих условиях любое наращивание добычи автоматически упирается в политический фактор – распределение доходов. В 2024-2025 годах практика блокировок экспортных потоков показала, что без политического компромисса между сторонами, контролирующими нефтяные месторождения, даже рост инвестиций в добычу не обеспечит стабильный экспорт. Несмотря на планы национальной нефтяной корпорации Ливии по достижению уровня добычи в 1,6-2 млн баррелей в сутки, эти цели остаются под угрозой из-за политической нестабильности и возможных блокировок экспортных маршрутов.
Складывается ситуация, когда Россия может использовать ситуацию через укрепление позиций Алжира, дипломатические усилия, инвестиции в нефтегазовый сектор (предложить свою поддержку в разработке месторождений, поставках современных технологий и оборудования) и гибкую геополитическую стратегию.
Таким образом, текущее открытие в Гадамесе само по себе не меняет мировой рынок, но фиксирует более важный процесс – возвращение Ливии в число ключевых точек геоэкономического противостояния. Для России складывается комбинированная ситуация: с одной стороны, усиливается конкуренция со стороны Запада, с другой – через Алжир и сохранение позиций на востоке открывается возможность выстраивания более гибкой модели влияния. В условиях нестабильности и конкуренции внешних игроков это создаёт для Москвы пространство для манёвра, где ставка делается на работу через региональных партнёров и контроль ключевых узлов влияния.
Анна Соколова