Армия зомби-булочек наступала волнами. Каждая — размером с футбольный мяч, с бритвенными глазурными зубами. Бабка висела в центре цеха, подключённая к тестомесу — огромному шнеку, который перемалывал всё живое в фарш. Медведь прорвал стену. Заяц отвлекал зомби, кидая подгнившие корки. Лиса взломала конвейер и пустила его в обратную сторону. Дед палил из хлебопечки. Волк грыз кабели. Колобок вкатился прямо на платформу к бабке. Она посмотрела на него красным глазом терминала. Из её рта торчал USB-шнур, а голос звучал как автоответчик: «Съе-е-ешь меня-я-я». — Бабка, ты меня испекла, — крикнул Колобок. — Вспомни пирожки! Вспомни деда! Он высыпал перед ней шесть непозеленевших пирожков. Севрное сияние пробилось сквозь дырявую крышу. Свет упал на глазурь. И бабка… замерла. Её чип повиновения дал сбой. В памяти всплыло: дед, печь, колобок на окошке. — Катись, — прохрипела она человеческим голосом. — Катись, внук. Я сейчас закроюсь на перезагрузку… навсегда. Конвейер остановился. Зомби-булочк