Шехзаде Сулейман стал каждый день ходить на рынок, желая встретить лесную нимфу.
И Эсма появлялась. Каждый день она приходила на рынок, встречалась с шехзаде, шутила с ним.
А Сулейман все влюблялся, и влюблялся.
Махидевран стала фавориткой. От неё, конечно же, не укрылись изменения в поведении шехзаде. Девушка заметила некую резкость шехзаде даже в простой беседе, когда она пыталась разрядить обстановку.
Раннее уже знакомое чувство ревности вновь просыпалось, давая маленькие, но существенные проростки в душе Махидевран.
Сама Махидевран стала тоже более резкой: грубые приказы служанкам; перепалки с Фюлане-хатун, которая и без того все время ходила мрачная - лекарша предупредила, что она может потерять ребёнка, если будет нервничать; проходя мимо Гюльфем, Махидевран гордо поднимала голову, намекая на свое положение; сухие ответы Айше Хафсе, иногда даже немного грубые для наложницы.
Ещё Махидевран огорчало то, что Гюльфем и Фюлане были в положении, а она нет.
Ей что-то подсказывало, что в этом замешана Фюлане. Для всех был не секрет, что она разбирается в травах.
Айше Хафса, узнав об этом, Приказала Сулейману запретить этим заниматься, ведь могут подумать, что она ведьма.
Сулейман запретил Фюлане заниматься травами. Она перестала, но потом вновь взялась: некоторые наложницы, которых посылали к шехзаде несколько раз, не беременели. Потом они оказывались в Старом Дворце.
Махидевран понимала, что тут Фюлане-хатун уж точно приложила руку, но молчала, так как это было выгодно и ей.
Но сейчас перед ней стояло её будущее. А Фюлане мешала ей.
Тут еще и изменение в поведении шехзаде. Он как будто даже стал холоден к ней, все время где-то в своих мыслях, не желает делиться ничем.
Махидевран Султан зашипела от боли и поднесла палец к губам.
Иголка всегда бывает опасна, даже в руках умельца, - так говорила ей матушка.
Черкешенка печально вздохнула и взяла в руки маленькую рубашку, на которой она вышивала узоры.
Рубашка... Только вот для кого? Она обещала шехзаде подарить сына, похожего на него с голубыми глазами.
Но в душе она хотела сына с такими же глубокими карими глазами, как у неё.
И такой же светлой кожей.
В покои вошла Дайе-хатун.
- Махидевран - хатун, тебя делает видеть Айше Хафса Султан! Это очень важно! - воскликнула вошедшая женщина.
Путь до покоев Айше Хафсы был, как в тумане. Незнакомое предчувствие говорило, что султанша вызывает её непросто так, ещё и сама Дайе пришла за ней.
Горло сводило от разных мыслей, которые лезли в голову.
Вот сейчас она предстанет перед Айше Хафсой, а та заявит о беременности новой наложницы.
Или Фюлане подставит её, и её в чем-то обвинят.
А может, Хафса и вовсе будет негодовать от того, что она до сих пор не в положении?
Нужно успокоиться. Прикрыв глаза, Махидевран вспомнила, что матушка всегда говорила, что всегда есть выход. Самое худшее - это смерть.
Махидевран вошла в покои Хафсы. По привычке она уже не обратила внимания на роскошь покоев султанши - это уже стало чем-то привычным.
- Махидевран, проходи, - голос Хафсы как всегда был властным и величественным. В каком бы состоянии не была эта женщина, но голову она всегда будет держать высоко.
Махидевран-хатун подошла к Айше Хафса Султан. Госпожа сидела на своём излюбленном месте у камина.
Черкешенка поклонилась.
Никто не осмеливался нарушить тишину, повисшую в покоях плотной, каменной стеной.
- Махидевран, объясни мне: почему ты не беременна? И почему мой сын приводит во дворец незнакомую, свободную девушку?
Слова султанши летели как удары: безжалостные, беспощадные, точно метившие в цель. Хафса всегда знала, как можно поставить на место, не повышая голос. Лишь одного слова было достаточно.
Ком слез и горечи сдавил горло Махидевран. Девушка? Кто она?
- Я...я не имею об этом понятия, госпожа! - воскликнула черкешенка и опустила голову. Откуда ей знать, чем увлекается шехзаде? Можно подумать, он будет зацикливаться на той, которая родить не может... Нужно что-то придумать, но что?
- Госпожа... Фюлане-хатун... Она вновь начала заниматься травами, и с тех пор ни одна наложница не смогла забеременеть, - решительно заявила Махидевран - хатун.
Айше резко повернула голову в сторону Махидевран.
- Махидевран, будь умнее! Вместо того, чтобы обвинять беременную фаворитку шехзаде, лучше бы подумала, как заинтересовать Сулеймана вновь! - гневно воскликнула султанша.
Черкешенка опустила глаза. Почему Хафса стала так зла по отношению к ней? Должно быть, она негодует из-за наследника.
- Долой с глаз моих!
Черкешенка, поклонившись, покинула покои султанши.
Махидевран резко стиснула руки в кулаки. Почувствовав лёгкую боль, которая придала ей сил и уверенности, она направилась в гарем, дабы хоть что-то узнать о новой девушке.
Увидев в гареме Назлы-калфу, Махидевран направилась к ней.
- Назлы, что за новая девушка в гареме?
- Об этом уже все говорят. Удивительно, как только ты об этом узнала сейчас, - произнесла калфа и повернулась к наложницам. - Так! А ну быстро прекратили разговоры!
Черкешенка схватила за руку Назлы-калфу.
- Прошу, расскажи хоть что-то о той девушке! Кто она? Откуда? - вопросы сыпались нескончаемым потоком. Махидевран хотела ухватиться хоть за что-то, что помогло бы ей узнать о девушке.
- А ну тише! - недовольно цокнула пышная женщина, вырвав руку. - Шехзаде познакомился с девушкой на рынке. Её зовут Эсма. У неё умерли родители, из-за долгов пришлось продать дом и жить у женщины в комнате.
Ком сдавил горло Махидевран.
- Эта девушка... Она красивая?..
Калфа подняла многозначительный взгляд.
- Очень...