Всё началось с того, что Илья получил двойку по литературе.
- Ну вот, - всплеснула руками мама, - и это ребёнок из семьи, где отец - журналист, а бабушка - профессор университета.
- Напоминаю, что мой предмет - театральная критика, - сняла очки бабушка.
- Я это говорю к тому, что в нашей семье все имеют высшее образование, а Илья растёт как сорная трава, - сказала мама.
- Ну, уж нет, - возмутился папа. - Я его на той неделе дважды с собой на репортажи брал и один раз на футбол.
- Замечательно! - не унималась мама, - Но если мне не изменяет память, то оба твоих репортажа были с конзавода.
- Ну и что? - насторожился папа.
- К литературе это не имеет никакого отношения, - отрезала мама.
- Но я же спортивный обозреватель, - напомнил папа - а вот ты, между прочим, актриса, играешь классику, тебе и карты в руки!
- При чём здесь карты?! - вспыхнула мама, и все вдруг почувствовали, что разговор может уплыть совсем не в то русло. Мама любила в свободные от репетиций и спектаклей вечера раскладывать пасьянсы. "Это меня успокаивает", - говорила она домашним, но на самом деле все отлично понимали, что пасьянсы всё-таки веселее, чем приготовление ужина, даже если речь шла о полуфабрикатах.
- А за что двойка-то? - попробовала вернуться к истокам разговора бабушка.
- За Некрасова, - вздохнул Илья. - " Крестьянские дети".
- Что " Крестьянские дети"? - не понял папа.
- "Крестьянские дети" наизусть не выучил, - опять вздохнул Илья.
- Ну, знаешь ли … Я в твоём возрасте…- взял педагогический тон папа.
- Ты в его возрасте не мог "У Лукоморья дуб зелёный" осилить, - вступилась за внука бабушка.- У Ильи генетически плохая память, и ему не назидания нужны, а помощь.
* * *
Идея помощи утопающему в литературных дебрях ребёнку всем понравилась. В этот же вечер, после ужина, на семейном совете был разработан план действий. Скорее даже не план, а игра, что-то типа "Литературного лото". Правила игры самые простенькие: каждое прочитанное стихотворение, независимо от размеров, поощрялось монеткой. Получался отличный стимул и для развития памяти и для пополнения личного бюджета.
Решили попробовать сразу же. Стол освободили от чашек, блюдец и бабушкиных конспектов, которые она всегда держала поблизости, так как теряла их, как и очки, каждую секунду.
Потом мама, папа и бабушка вытряхнули из кошельков всю имеющуюся мелочь, и игра началась.
Первой слово взяла мама. Она блеснула стихотворением Ахматовой, но получила за это только десять копеек, учитывая, что стихи входят в её профессиональную деятельность.
Дальше шла бабушка. Бабушка прочла целую главу из "Евгения Онегина" и заработала пятьдесят копеек.
Третьим был папа. Довольно потирая руки, он вдруг встал и торжественно объявил:
- Шекспир! Сонет!
Это действительно было грому подобно, потому что папа слыл в семье "литературным примитивом". Это мнение сложилось о нём давно. Последнюю пару лет его вообще никто не видел за чтением книг, и если в его руках вдруг оказывалась какая-нибудь дешёвенькая брошюрка, можно было не сомневаться, что это бюллетень очередных скачек или сводка по футбольным матчам. "Ты бы хоть газеты читал",- сетовала мама. - "Я газет не читаю, - отшучивался папа, - Я в них пишу".
- Зову я смерть! Мне видеть невтерпёж
Достоинство, что просит подаянья!… - декламировал между тем папа. Шекспир в его устах звучал как колокол, зовущий к обедне. Он вложил в него всю свою энергию, всю силу голоса, так что даже бабушка невольно прищурила глаза, а мама втайне прикрыла левое ухо.
… Всё мерзостно, что вижу я вокруг!
- Но как тебя оставить, милый друг?!!! - патетически проорал папа последнюю строку, выразительно взглянув на маму. Мама отдёрнула руку от уха и смущенно покраснела.
Папе дали рубль.
Наступила очередь Ильи.
- С чего начнём? - обвёл он глазами сидящих, подсчитывая в уме количество оставшихся денег.
В середине стола отсвечивали серебром три последние монетки, достоинством в один, два и пять рублей.
- Начнём сначала, - попробовал пошутить папа, но тут же осёкся под строгими очками бабушки.
- Тогда Николай Рубцов, - секунду подумав, сказал Илья и начал читать с каким-то особым поэтическим подвыванием в конце каждой строки:
"Моё слово верное - прозвенит,
Буду я, наверное, - знаменит,
Мне поставят памятник - на селе,
Буду я и каменный - навеселе!"
- Как это понять - "буду я и каменный - навеселе"? - напряглась мама.
- Ну, это значит, что Рубцов не входит в десятку первоклассных поэтов, - вступился за сына папа. Илья между тем невозмутимо подтянул к себе рубль.
- Я ещё могу, - заметил Илья между прочим.
- Опять Рубцов? - незаметно поёжилась бабушка.
- Ну почему же, могу и что-нибудь из классики, - сказал Илья.
- Похвально, сын, похвально - подбодрил Илью папа, хотя по всему было видно, что Илья в этом не нуждался. Но папа, всё ещё находясь в сладком плену своего триумфа, был щедр на доброе слово. - И кого же из классиков мы услышим?
Ну, Пушкиным и Лермонтовым вас не удивишь, - назидательно изрёк двенадцатилетний любитель азартных игр, - поэтому я прочту Омара Хайяма.
Ого! - охнула бабушка.
Люблю я этого перса, - улыбнулась мама, и в глубине её глаз на миг мелькнуло что-то кошачье.
Итак, великий и прославленный во всём мире учёный и поэт Омар Хайям, - начал Илья.
- Давай не тяни, - заторопил папа. Через пятнадцать минут по телевизору начинался футбол…
* * *
- Итак, Омар Хайям - невозмутимо повторил Илья и назидательно прочёл:
- Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало.
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
Наступила пауза. Илья спокойно подтянул к себе монетку достоинством в два рубля.
- Т-аа-к, - неестественно растягивая звук "а" сказала мама и встала из-за стола. - Теперь мне всё ясно…
- Что тебе ясно? - не понял папа.
- Ясно, какая политика проводится в этом доме.
- Причем здесь политика? - продолжал изумляться папа. - Ребёнок читает стихи и неплохие стихи, между прочим.
- Конечно, - всхлипнула мама, - особенно если учесть их подтекст!
- Верочка, не руби с плеча, - попробовала вставить свою реплику бабушка, но мама только отмахнулась
- Ах, Любовь Дмитриевна, оставьте вы это! Вы всегда на стороне сына, и эти намёки насчёт "ты лучше голодай, чем что попало есть" я слышу с первого дня нашего брака. Вечное поклонение кухне! Вечное "Она тебя не так и не тем кормит!" И это все пятнадцать лет!!! Да я святая, что после всего этого до сих пор сохранила семью!
- Вера, - расстроилась бабушка, - ты не права, да ещё и при ребёнке…
- При ребёнке?! Я что-то не вижу здесь ребёнка! - набирала обороты мама. В её тоне уже слышалось что-то похожее на финальный монолог Катерины из "Грозы" Островского. - Илья уже взрослый человек и сам может делать выводы! Но если на то пошло, то "устами младенца глаголет истина". Помните, чем кончилась прошлая командировка вашего сына в горы? Он сломал руку и сказал, что это случилось, когда он осматривал Олимпийский комплекс! А теперь спросите, как звали этот самый комплекс, который он осматривал. Спросите-спросите! Так вот имя ему - Наташа! И руку он сломал, катаясь с ней на лыжах! Это мне всё его друзья-журналисты рассказали, и ещё много всяких деталей, которые уж действительно не для детских ушей! Так что правильно Илья заметил: "Ты лучше будь один, чем вместе с кем попало"!!!
Тут мама совсем расстроилась и, как символ своего душевного состояния, закурила мятную сигаретку. Спичку она бросила в открытую форточку и громко ею хлопнула.
Бабушка нервно надевала и снимала очки.
- Я ещё стихи знаю, - спокойно сказал Илья.
- Давай что-нибудь детское, - взмолился папа.
- Могу и детское, - сказал Илья, посматривая на оставшийся огромный пятак, сиротливо лежащий посередине стола, и тут же прочёл скороговоркой:
- Мы посадим мамочку
В маленькую баночку.
Будем мамочку любить
Будем в баночке носить.
- Это что ещё такое? - удивилась бабушка.
- Детский журнал "Трамвай", восьмой номер, девяносто первый год, - сказал Илья и спрятал пять рублей в кармане.
Мама вылетела из комнаты.
Больше в "Литературное лото" не играли. А жаль. Илье игра очень понравилась.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые материалы!