Сегодня прочитал новость. Какой-то эксперт по финансам заявил: в ближайшие годы работа после выхода на пенсию станет основной моделью поведения для большинства россиян. Мол, трансформация, активное долголетие, кадровый дефицит, работодатели полюбят стариков. Я сидел, курил в трусах на балконе, гладил кота Гошу и думал: какие пенсионеры? Какая работа после 65? Вы сначала посмотрите, сколько мужчин в России до этой пенсии доживают. А потом говорите про «социальную норму». Я, конечно, не эксперт. Я просто нищий москвич с котом и двушкой. Но я вам сейчас расскажу, что на самом деле ждёт большинство из нас. Спойлер: ничего хорошего.
Цифры, которые эксперт забыл упомянуть
Эксперт говорит про «активное долголетие» и «когнитивную активность». А давайте посмотрим на реальную статистику. Средняя продолжительность жизни мужчины в России — 68 лет. И это официально (а значит очередное враньё). Я сам знаю мужиков, которые умерли в 55, в 60, в 62. До пенсии не дошли. Это среди моих родственников. А те, кто дошли — выходят на неё уже больными, уставшими. Среди одноклассников и знакомых детства знаю, что человек 5 ушло не дожив и до 40. А у меня не так много знакомых и было.
Я не доживу до 65. Уверен. У меня давление, лишний вес, я курю, ем пельмени и не хожу к врачам. И я не один такой. Миллионы мужиков в России живут так же. Мы не планируем долгую жизнь.
«Работа как способ сохранить социальные связи»
Это моё любимое. Эксперт говорит: работа после пенсии — это не только деньги, но и способ сохранить социальные связи, когнитивную активность и профессиональную идентичность.
Я представляю: дядя Петя, 67 лет, три инфаркта, спина не гнётся, зрение садится. Он идёт на работу. Не потому что хочет «социальных связей». А потому что пенсии не хватает на лекарства. И он встаёт в 5 утра, едет в душной электричке, чтобы стоять у станка. Какая там «профессиональная идентичность»? Он просто выживает. А вы называете это «активным долголетием».
Я сам, если доживу до пенсии, пойду работать. Куда возьмут. Охранником в какой-нибудь склад, сторожем в детский сад. Не потому что хочу «сохранить когнитивную активность». А потому что мои накопления кончатся, а пенсия будет копеечная. Так что да, я буду работать. Но не надо называть это добровольным выбором. Это нужда. Обычная, серая, безрадостная российская нужда.
Регионы и тяжёлый труд
Эксперт честно признаёт: в регионах и на тяжёлых работах продолжение трудовой деятельности — это не осознанный выбор, а финансовая необходимость. И главное ограничение — здоровье. Вот тут он прав. Но он не говорит, сколько людей просто не доживают до пенсии, надорвавшись на этой самой работе.
Я вспоминаю своего отца. Он не дожил до пенсии. Спился. Но не от хорошей жизни. Он работал на заводе, потом на стройке, потом грузчиком. Организм сдал. И он не захотел мучиться. Он просто ушёл в запой и не вышел. Я не пью, но я его понимаю. Когда ты 40 лет вкалываешь, а в конце тебе предлагают «активное долголетие» и работу до 70 — какой смысл бороться?
А теперь представьте, что будет, когда пенсионный возраст поднимут ещё (а это неизбежно). Мужчины будут умирать прямо на рабочих местах. Инфаркт за станком, инсульт за кассой. И эксперты скажут: «Повышение производительности труда». Цинично, но по-нашему.
А что же я?
Мне 39. Я не работаю 6 лет. Я живу на накопления. Я нищий, лысый, пузатый. У меня есть кот Гоша, которому 20. Он — моя пенсия. Когда его не станет, я, наверное, тоже не буду задерживаться. Но если вдруг доживу до 65 — я пойду работать. Куда? Не знаю. Может, в ту же «Пятёрочку» кассиром. Буду пробивать пельмени и вспоминать, как когда-то писал статьи в Дзене.
Но знаете, что меня бесит больше всего? Не то, что работать придётся. А то, что это называют «нормой». «Социальной нормой». Как будто это правильно — пахать до смерти. Как будто это не провал государства, а достижение. «Активное долголетие» — звучит как насмешка. Это как сказать умирающему: «Ты просто мало двигаешься».
Что в итоге?
Возможно, через 10 лет работать после пенсии будут 90% стариков. Но не потому что они хотят. А потому что у них нет выбора. И эксперт это сам признаёт: «в регионах и на тяжёлых работах — финансовая необходимость». Вот только слова «необходимость» и «добровольность» — это разные вещи. А вы их смешиваете.
Я не хочу дожить до пенсии. Я не хочу работать в 65. Я не хочу, чтобы моя старость была похожа на второй рабочий день. Я хочу умереть раньше. Спасибо государству. С таким отношением к старикам, это о многом говорит. Это звучит жутко? Возможно. Но это честнее, чем врать себе про «активное долголетие».
Так что, дорогие эксперты, оставьте свои «социальные нормы» себе. Мы, простые мужики, знаем одну норму: родился, поработал, умер. Если повезёт — не на рабочем месте. А если не повезёт — ну что ж, значит, такова «трансформация пенсионной модели».
Гоша, кстати, на всё это смотрит философски. Он уже на своей пенсии — спит 23 часа в сутки. И никто не заставляет его работать. Вот кому надо завидовать.