Рассказ о Нюше № 1
Стук. Меня поставили. Дно качнулось и замерло. Снизу снизу полез холод, чужой, ровный, без единой трещины запаха. Я вжалась в угол. Лапы не хотели отлипать от пластика.
Потянула воздух через прутья. Пахнет линолеумом. Едкий, гладкий, мёртвый запах, ни следа лап, ни единой крошки, ни чужой тропы, ни своей. А поверх него другой, сладковатый, резкий, от которого щиплет где-то глубоко в носу, там где воздух поворачивает к горлу. Он лежит на всём, на стенах, в воздухе, может быть на потолке, хотя так далеко мой нос не достаёт. Под этим сладковатым ничего. Ни слоя. Пустой, залитый, голый пол.
Я искала. Сунула нос в прутья, металл. Втянула за решёткой, мёртвое. Тогда пошла по щелям: угол, другой угол, стык дна и стенки, подстилка. Подстилка - стоп, Ткань. Табак. Чуть кислое от кожи. Этот запах я знаю, он всегда был снаружи, на руках, на полу, везде. Должен быть и тут. Сунула нос обратно за решётку. Мёртвое. Ещё раз. Металл, Едкое, Пусто.
Нет. Прутья. Они тёплые от моих лап, я тёрлась о них всю дорогу, не специально, просто держалась, и они запомнили.
Пахнут металлом. И немножко моей меткой. Вчерашним сном из подстилки. Если прижать зубы, то слышен знакомый звук. Тихий, частый. Дзын-дзын-дзын. Вот он, этот звук. За решёткой чужое, а тут, под пальцами, моё. Маленькое, тёплое, моё.
Я ждала шаги. Те, тяжёлые, чуть шаркающие, правая всегда позже левой. От них тянуло табаком и тканью, тот самый запах, что и в подстилке. Эти шаги я чувствовала лапами раньше чем слышала ушами: пол вздрагивал мелко, ритмично, тук, тук, тук, и подушечки чувствовали каждый удар. Так было каждый вечер. Дверца открывалась. Руки пахли как надо. Может, и сейчас тоже. Может, надо подождать. Пол ровный, мёртвый. Ни единого стука.
Тишина там, где должны быть шаги. Воздух стоял густой и неподвижный, как вода в забытой миске.
Уши повернулись раньше, чем я поняла. Дно задрожало. Легко. Мелко. Быстро. Не так! Шшш-шшш-шшш, мягко по полу. Запах раньше звука, цветочный, резкий, чужой. Слишком много! Усы вперёд. Шерсть дыбом. Не те шаги. Не те!
Шаги рядом. Большое за решёткой. Размытое. Сладкое, резкое, густое и плотное залило всё. А под ним - кожа. Чужая! Металл сверху. Щёлк. Прутья дёрнулись. Дверца настежь! Воздух хлынул, и в нём всё чужое сразу. Можно выйти. Ход есть. Лапы в пластик. Когти в пластик. Не вышла.
Ну, иди сюда. Не бойся. Будешь теперь здесь жить.
Звук, мягкий, ровный, как шуршание подстилки когда в неё ложишься. Не опасный. Не знаю. Рука вошла в переноску, длинная, светлая, и от неё повеяло сладким в лицо, густо, близко. Что-то маленькое легло у самого порога. Рука вышла. Шшш-шшш-шшш, мягко по полу, дальше, тише. Приторное потянулось следом, поредело, но совсем не ушло, осталось висеть в воздухе тонким слоем, как запах остывшей еды.
Дверца открыта. У порога лежало что-то маленькое, и воздух вокруг него был другим.
Запах дошёл не сразу. Сначала приторное мешало, густое, лезло в каждый вдох. Потом запах осел. И под ним проступило что-то другое. Мокрое. Свежее. Сладковатое, но не так, как порошок. Живое. Я знаю этот запах. Яблоко. А на яблоке ещё одно, тонкое. Липкое от пальцев. Чужая кожа на еде. Тот самый запах, что от шагов, только ближе, гуще, прямо тут. Нос потянулся сам. Лапы стояли. Нос вперёд, лапы на месте. Натянулось между носом и лапами. Не рвалось. Не пускало. Просто держало.
Не знаю сколько так. Яблоко пахло. Лапы стояли.
Шаг. Одна лапа. Подстилка кончилась, пластик. Холодный. Чужой. Другая лапа. Ещё шаг. Яблоко, вот оно! Зубы — хрусть! Мокрое. Сладкое. Сок тёк. Я жевала, сок тёк, во рту было вкусно, но чувствовалось что-то тонкое, чужое, сладкое с чужих пальцев. Он был прямо на языке. Проглотила. Всё ушло внутрь.
Облизнулась. На языке осталось. Вкусное, и под ним - чужое. Проглотила, а оно всё равно тут. Не на прутьях. Не в воздухе. Внутри. Где раньше ничего чужого не бывало.
Свернулась. Пол не тот. Яблоко вкусное.