- Может, потому что вы развелись, - хмыкнула женщина на другом конце провода.
- Лариса Александровна, мне нужно забрать вещи, ты дома?
- Вещи я тебе вышлю по почте, и хватит мне тыкать, я старше тебя!
- Где Боря? - Наташа сделала голос немного мягче.
- Он на вахте, сейчас в квартире я хозяйка, - заявила бывшая свекровь.
- Я стою под дверью, открой.
- Иди туда откуда пришла, хамка! - крикнула бывшая свекровь в трубку, да так сильно, что её голос услышала Наташа на лестничной площадке.
- Ты дома карга старая! - закричала Наталья в ответ и стукнула ногой по двери.
На том конце провода послышался шорох, а потом гудки.
- Сбросила, - прошипела Наташа. - Лариса Александровна, открывай дверь, я заберу остатки вещей и уйду!
Около минуты была тишина, потом входная дверь распахнулась.
- Заходи, у тебя десять минут, - прохрипела бывшая свекровь.
Наташа переступила порог и сразу поняла: здесь всё изменилось. В прихожей больше не висело её пальто, на полке не стояли её духи. Вместо этого на вешалке красовался какой-то чужой пуховик, а в углу — мужские ботинки сорок пятого размера.
— Где мои вещи? — спросила Наташа, оглядываясь.
— А что, своих глаз нет? — свекровь скрестила руки на груди. — Свои вещи ты давно вывезла. А то, что осталось... ну, видимо, не очень-то и нужно было.
— Лариса Александровна, не надо меня злить. Где моя норковая шуба? Я её в шкафу оставила, в чехле.
— Ах, шубу она вспомнила! — свекровь противно рассмеялась. — Боря сказал выкинуть всё к чертям. Нечего бывшим жёнам напоминать о себе.
Наташа рванула в спальню. Шкаф был распахнут. Внутри — пара плечиков да мятая простыня.
— Вы выкинули шубу? — голос Наташи сорвался на фальцет. — Ты знаешь сколько она стоила? Я два года на неё копила!
— Смотри, не задыхнись, — свекровь лениво вошла в комнату, подперев косяк. — Выбросила. И сапоги твои итальянские выбросила. И норковую шапку. И вообще — не ори на меня, я старенькая, сердце может прихватить.
— Да у тебя сердце — чугунный котёл! — закричала Наташа. — Где сумки? Мои сумки где? Я за одну сумку ползарплаты отдала!
— В мусорном баке твои сумки, — спокойно ответила Лариса Александровна. — И знаешь, как мусорщик обрадовался. Спасибо, говорит, бабушка, давно жене такой подарок не делал.
Наташа замерла. Потом медленно повернулась к свекрови.
— Ты... ты это специально.
— А ты не умная, — усмехнулась старуха. — Что хотела — забрала. Остальное — на помойку. Ты Борьку моего довела своими истериками. Ты думала, я тебе королевский вынос устрою? Фигушки.
— Я не доводила! Это он... — Наташа запнулась.
— Он, она, — передразнила свекровь. — Ты ему три года жизни испортила. Ни мужик, а тряпка при тебе был. А теперь он снова человеком стал. И квартира — моя! Пока сын на вахте, здесь хозяйка я.
— А это что? — Наташа увидела в углу спальни мусорный пакет, перевязанный узлом. Она рванула к нему, разорвала пакет. Из него выпало её свадебное платье. Разорванное. В пятнах какой-то жижи.
— Ты... ты и это хотела выкинуть?
— И не жалко, — фыркнула свекровь. — Всё равно ты уже никто. Тряпки тебе Борька новые купит. Ой, извини, не купит уже. Ты теперь для него чужая.
Наташа медленно поднялась. Глаза её блестели.
— Слушай, карга старая. Я сейчас отсюда уйду. Но перед этим...
— Что перед этим? — свекровь даже шагнула вперёд, выпятив подбородок. — Ударишь меня, пенсионерку? Я на тебя такое заявление напишу...
— Нет, я не ударю, — сказала Наташа тихо. И вдруг улыбнулась. — Я сейчас позвоню Боре. И скажу ему, что ты из квартиры его барахло выкидываешь. Только его. Он тебе сам...
— Да что ты мне сделаешь? — заорала свекровь. — Он мой сын! Он меня слушается!
— Он твой сын, — кивнула Наташа, — но квартира его. А ты тут просто живёшь. И знаешь, что он терпеть не может? Когда трогают его вещи. А его вещи — это... например, вон тот галстук, — Наташа указала на дверь. — В прихожей висит. Или ботинки. Ты его спросила, можно ли их трогать?
Свекровь побледнела.
— Вали отсюда, — прохрипела она.
— А знаешь что, — Наташа достала телефон. — Я сейчас позвоню ему. И скажу, что ты мои вещи выкинула. Он злой будет. Не на меня. На тебя. Потому что это ему лишняя нервотрёпка. Он тебя за это...
— Заткнись! — завизжала свекровь и бросилась на Наташу с кулаками.
Дальше всё смешалось. Старуха оказалась цепкой — вцепилась Наташе в волосы, заверещала. Наташа отбивалась, но ударить по-настоящему не решалась — всё-таки возраст. Свекровь этим пользовалась, пинала её ногами, царапалась.
— Стерва! — кричала Лариса Александровна. — Нищая стерва! Денег на шубу нет, а туда же!
— Пусти! — Наташа оттолкнула её. Свекровь отлетела к стене, ударилась плечом, охнула, но не упала.
— Ах ты ведьма! — заорала она и снова полезла. Теперь уже с пустыми руками, но так яростно, что Наташа попятилась.
Они сцепились посреди прихожей. Свекровь умудрилась сорвать с Наташи серёжку, Наташа — порвать ей кофту. В какой-то момент Лариса Александровна схватила с полки тяжёлый фарфоровый подсвечник и замахнулась.
— Только попробуй! — крикнула Наташа. — Это уже статья!
— Пошла вон! — выдохнула свекровь, но подсвечник опустила. — Вон из моего дома!
Наташа вырвала подсвечник из рук свекрови и лупанула им ей по голове.
— Ты мне за всё ответишь, — сказала она спокойно добивая уже лежащую на полу старуху.
Когда всё закончилось, она выскочила на лестничную площадку. Дверь с грохотом захлопнулась за её спиной. Наташа спустилась на лифте, вышла на улицу. Весенний ветер трепал волосы, в руках — рваный пакет и порванное платье. Она остановилась у подъезда, посмотрела на окна бывшей свекрови.
— Гори в аду, — тихо сказала Наташа и пошла к машине.
Через несколько минут из окон пошёл чёрный дым.