Вера — это Божий дар, удивительный и бесценный, который мы, к сожалению, слишком часто принимаем как нечто само собой разумеющееся.
Надежда — женщина, которой жизнь даровала всё, о чём можно мечтать в этом мире: достаток, благополучие, казалось бы, полное счастье. Но именно смертельный недуг — саркома — привёл её к порогу церкви в поисках утешения. Всё прежнее великолепие её жизни вдруг обнажило свою пустоту и ничтожность. С рюкзаком за плечами она отправилась в паломничество по монастырям России, молясь об исцелении и постепенно осознавая, что Господь по любви Своей даровал ей время для покаяния и духовного преображения. Эта история, основанная на реальных событиях, повествует о подлинной вере в Бога.
Некогда Надежда — успешная деловая женщина или бизнес-леди, как принято говорить сегодня — во время морского круиза вместе с супругом побывала на мрачном острове, где, не задумываясь о последствиях, сфотографировалась рядом со статуей сатаны. Ровно через год она тяжело заболела.
Надежда
Эта история разворачивалась в небольшом тихом городке Финляндии, где жила Надя и её близкая подруга Таня. Жизнь обеих обеспеченных русских женщин перевернулась с ног на голову. Подруга Таня в прошлом была сектанткой. Она вспоминала:
«Когда я познакомилась с Надеждой, передо мной была молодая, искрящаяся энергией женщина, у которой было всё, о чём только может мечтать человек: молодость, красота, здоровье и богатство. Весь мир лежал у её ног. Она путешествовала куда хотела, имела всё, что желала. Надежда была ярким воплощением так называемых "новых русских" — открытая, щедрая, гостеприимная душа. Её проекты процветали, в том числе и на Западе, жизнь была наполнена достатком и радостью.
Она сразу купила собственный дом с бассейном и зеркалами — и двери этого дома никогда не закрывались для гостей.
В нём всегда царили веселье и радость, стол всегда был накрыт, и каждый чувствовал себя желанным. Настоящая русская душа: если гулять — так от души, если пировать — так чтобы всем хватило. Надежда, как и многие, тянулась к новым знакомствам и общению. Но её образ жизни давался мне с трудом — мы были совершенно разными людьми. Именно тогда я предложила ей изучать Библию, поскольку сама состояла в секте, и она с радостью согласилась.
Мы начали встречаться регулярно — два-три раза в неделю — для совместного чтения Священного Писания. Но вскоре произошло нечто такое, что потрясло нас обеих до глубины души.
Во время поездки на Крит я приобрела две иконы: Казанскую икону Божией Матери и икону Христа Спасителя. Казанскую икону я подарила Надежде. Через несколько дней она позвонила мне в растерянности и сообщила, что с иконы что-то течёт. Она спросила, не привезла ли я ей бракованную икону или не намочила ли её чем-нибудь в дороге.
Таня заверила её, что это невозможно, и тут же поехала разобраться. Приехав, она обнаружила под иконой настоящую лужу. Надежда сказала, что уже несколько раз вытирала это место, и на мебели осталось пятно, которое никак не удавалось свести. Она была явно раздосадована: по её словам, я своей иконой испортила ей дорогую мебель.
Однако стоило убрать икону, как пятно бесследно исчезло.
Я, как сектантка, привыкла относиться к иконам лишь как к предметам культа и не придавать им особого значения, но происходящее привело меня в смятение. Я невольно задалась вопросом: кому и зачем было явлено это чудо — мне или Надежде?
Где-то я слышала, что иконы обычно мироточат перед наступлением великих скорбей. Я нечаянно произнесла это вслух при Надежде, предположив, что это может быть предвестием беды. И действительно — вскоре Надежда заболела.
Как выяснилось позже, с иконы источалось миро, которое они вытирали ватой и выбрасывали, совершенно не понимая его значения.
Надежда, вспоминая об этом, говорила со слезами:
«Представляете, какой ужас я испытываю теперь? Сколько миро я по незнанию уничтожила и выбросила. Как же так вышло? Господи, прости меня за этот грех.»
Когда Надежда заболела, врачи вынесли ей приговор — безнадёжно. Но она не могла и не хотела в это верить.
Впоследствии она говорила:
«Господи, теперь я верю. Нужно было прожить целую жизнь, измучиться в мирской суете, чтобы лишь перед самой смертью прийти к вере, полюбить Бога и постичь смысл и цель жизни. Видимо, Бог не считал нужным призвать меня к монашеству раньше... В те времена я ещё не ведала столь многих грехов. Ох, жизнь моя была полна прегрешений. Как же в этом мире сохранить чистоту? В миру это невыносимо тяжело... Возможно ли вообще сохранить непорочность в таких обстоятельствах? Было время, когда я оказалась за решёткой — нужно было как-то кормить детей. У меня двое детей, а родители — инвалиды. Как прокормить семью на нищенскую зарплату, думала я... Вот и занялась незаконной торговлей, за что в итоге была осуждена и приговорена к лишению свободы на три-пять лет.»
Болезнь настигла Надежду именно тогда, когда жизнь её, казалось, достигла наивысшего расцвета. Говорить об этом тяжело, но сама Надежда настаивала на том, чтобы её история была рассказана людям без прикрас. Она хотела, чтобы её история продолжала жить и после её смерти.
Как это было?
На одной из фотографий запечатлён тот роковой момент встречи Надежды с «бесом». Она рассказывала:
«Свою болезнь я связываю с одним страшным событием, смысл которого дошёл до меня лишь теперь. Во время новогоднего круиза по Карибскому морю — с заходами во Флориду, Майами, Мексику и Ямайку — мы остановились у острова Гранд-Кайман, британской территории. Местные считают это место одним из чудес света, но на самом деле там не было ничего живого — ни травы, ни птиц, только суровые скалы и стоячая вода. Это место называли дьявольским, и там стояла статуя Сатаны. Я бездумно обняла её, словно это был какой-то сказочный персонаж из новогоднего представления, а муж сфотографировал этот момент.
Ровно через год после того круиза я услышала в голове повелительный голос, который приказывал мне найти и разрезать тот снимок. Я встала, нашла фотографию среди множества других, охваченная необъяснимым ужасом. Я разбудила детей, ища утешения в их присутствии, пока голос неустанно повторял своё требование.
Это был не сон — просто голос, властный и настойчивый:
"Встань и отрежь его. Встань и отрежь его."
Я встала, нашла фотографию, а голос всё не умолкал:
"И отрежь его, и отрежь его, и отрежь его."
Мне было невыносимо страшно. Потом голос добавил:
"И негатив, и негатив, и негатив..."
Удивительно, но негатив нашёлся среди множества других без всякого труда. И голос продолжал диктовать:
"И не порежь себя, отрежь только его, и не порежь себя, и не порежь себя."
Я разрезала нашу общую фотографию, отделив его образ от своего, и так же поступила с негативом. У меня остался лишь этот фрагмент — точный силуэт того, как я была прижата к этой статуе сатаны.
И голос снова:
"И сожги их, и сожги их, и сожги их."
Я взяла и сожгла. Самое поразительное — вырез повторял контуры точь-в-точь, как на фотографии. И вот что я вам скажу: этим необдуманным жестом — обнять статую — я подарила бесу половину своего лица и всё своё здоровье. Я не знала этого тогда. Если бы знала — никогда бы не сделала этого.»
Что было дальше?
Узнав о диагнозе и о том, что жить ей осталось совсем мало, Надежда впала в отчаяние. Она умоляла Таню:
«Помоги мне, я должна жить! Как же так — жизнь уходит именно сейчас, когда я всего достигла? Я не хочу умирать!»
Но при этом в ней неугасимо горело желание узнать истину. Изучение Священного Писания открыло ей, что смерть — не конец. Она убедилась: жизнь продолжается и за порогом смерти, и душа воссоединяется с Богом. Это понимание вечности и небесного блаженства помогло Надежде победить страх смерти. Получив от врачей прогноз — от месяца до года жизни, — она распродала всё нажитое имущество и отправилась в паломничество по святым местам.
Надежда объехала множество монастырей по всей России, особенно часто возвращаясь на Валаам в надежде на исцеление. После каждой поездки она возвращалась домой, преисполненная живительной силы и веры в выздоровление. За несколько лет до кончины она делилась своими переживаниями:
«Врачи давали мне от месяца до года, а я по воле Божией живу уже четвёртый год. Недавно мы снова были в больнице. Врач заметил, что я выгляжу значительно лучше, чем в прошлом году, и спросил, что я делаю. "Ты на удивление хорошо выглядишь — что ты делаешь?" Я ответила: пью святую воду, принимаю святое масло, причащаюсь, езжу по монастырям и благодарю Бога.
Самым тяжёлым этапом лечения было введение восемнадцати литров химиотерапии — из-за особо агрессивного вида саркомы. Врачи подчёркивали, что с таким заболеванием нужно бороться интенсивно. Всё это время русские друзья привозили мне святую воду, которую я пила литрами во время химиотерапии. Врачи недоумевали: при таком лечении гемоглобин обычно резко падает, а у меня он поднялся до 137. Чудес было много. Врачи сами изумлялись.
Я поняла: истинная помощь исходит только от Господа Бога. И раковые болезни — это не столько телесный, сколько духовный недуг, требующий исцеления свыше.»
Подруга Надежды Татьяна вспоминала:
«Мы стали свидетелями настоящего чуда. Для меня это было очевидно. Я долго шла к православию, читала "Цветник духовный" и поражалась той глубине, которую вложили в этот труд святые отцы — она находила живой отклик в моей душе. Этот случай лишь ускорил моё обращение. Я отреклась от учений секты, в которой состояла, осознав, что в них нет самого главного — благодати, благоговения, покаяния и любви. Они строили свою Вавилонскую башню. Я пришла в православный храм в день Фомы Неверующего, и священник, крестивший меня, предположил, что Фома стал моим небесным покровителем. Я приняла крещение в Духовной Академии Санкт-Петербурга. С того дня я православная.»
Надежда же говорила об этом так:
«Видимо, Сам Бог постепенно открывает глаза нашим неверующим душам — через Священное Писание, через испытания и болезни. Теперь я воспринимаю свой недуг не как катастрофу, а как Божие благословение. Славлю Тебя, Господи, за ниспосланную мне немощь, которая удерживает меня от греха. Русским, страдающим в России, Господь даровал дивных врачей-святых, духовенство и храмы, где прежде всего заботятся об исцелении души — и тогда телесная боль становится незначительной. Ведь самая глубокая скорбь — это скорбь душевная.»
Во время одного из паломничеств — у часовни Ксении Блаженной — Надежда встретила человека, который когда-то случайно сфотографировал её в Иерусалиме.
Та поездка в Иерусалим была совершена Надеждой осознанно — как духовное испытание, как поиск Божьего прощения.
Она рассказывала:
«Были минуты, когда я оставалась у Гроба Господня совсем одна, и это ощущение было поистине возвышенным. Передо мной была икона Божией Матери, и руки Её казались живыми — словно простёртыми ко мне. Под утро на поверхности Гроба появилось благоуханное миро, и я восприняла это как ответ на мои молитвы. И с каждой поездки я привозила эти святыни, которые наполняли меня жизненной силой.»
Вспоминая паломничества, Надежда рассказывала и об Оптиной пустыни:
«Я не планировала туда ехать — по прогнозам врачей, мне оставалось совсем мало. Не было ни денег, ни уверенности, что я выдержу там хотя бы один день. Но я всё же поехала. И там произошла встреча с отцом Илиёй Ноздриным — думаю, не случайная.
Отец Илий благословил меня на неделю, и я возвращалась в гостиницу с мыслью, что неделя для меня непосильна.»
Но в итоге Надя провела в Оптиной пустыни целый месяц. Она попросила послушания — мыть посуду в общей трапезной, однако со временем поняла, что эта работа ей не по силам.
Надя вспоминала, как её неудержимо тянуло к могиле убиенного Василия, хотя она поначалу и не знала истории этого места. Прикладывая голову к кресту на его могиле, она чувствовала облегчение. Однажды в субботу она пришла туда и молила убиенного Василия о помощи — сил терпеть благословенный месяц уже не оставалось. И вдруг она услышала голос, который сказал, что с понедельника всё изменится. Так и вышло: с понедельника её перевели на послушание в храм, на свечи.
Надя часто с теплом вспоминала Оптину пустынь, старца Илию и иеродиакона Илиодора. О смерти она говорила не как о чём-то страшном, а как о горечи расставания с любимыми людьми. Она размышляла о важности осознания греха и о том, что страдание за грехи — это милость Божия, очищающая самого согрешившего, а не его детей. Она говорила, что грех нельзя считать пустяком: он может коснуться каждого, и это — неотъемлемая часть жизненного пути человека.
Каждый несёт ответственность за свои поступки — и испытывает их последствия либо здесь, в земной жизни, либо в жизни будущей. Потому лучше пройти через очищение ещё при жизни, нежели претерпевать мучения в вечности.
Последними словами Надежды были:
«Так не хочется расставаться со всеми... Но мы здесь все временно. Как я хочу, чтобы все люди жили в мире и любви. Я так всех люблю!»
Через два месяца Нади не стало.
Царство Небесное!
Пусть эта история послужит всем нам примером живой веры, а еще осторожности в духовной жизни.
Слава Богу за всё!