Интервью барабанщика группы «Король и Шут» Александра «Поручика» Щиголева, впервые опубликованное в декабре 2011 года в журнале «Петербургский Музыкант». За материал выражаю благодарность его автору и ведущему Радио «ШОК» Святославу Коровину.
«Король и Шут» уже давно стали культовой группой. Про них тысячи раз писали, показывали по телевизору, на их концертах куча народу. Сейчас группа занята новым театрализованным проектом «TODD», который несомненно станет громким событием. В перерывах между репетициями нашему музыкальному шпиону Святославу Коровину удалось проникнуть на репетиционную базу группы и пообщаться с барабанщиком группы Александром «Поручиком» Щиголевым.
- Начну издалека, что называется. Часто ли ты даешь интервью?
- Обычно в этом нет необходимости, а если кто-то и интересуется моей персоной, так это журналы типа вашего, чтобы рассказать об инструментах. В принципе это и понятно. Например, ваш журнал – это журнал для музыкантов, где можно поделиться какими-то новостями и впечатлениями от новинок, опытом. Мне самому как музыканту бывает интересно почитать, на чем кто играет. Это очень полезно, в особенности, для тех, кто делает свои первые шаги в музыке, которым интересно мнение кого-то более или менее известного, почему ты играешь именно на этой фигне, а не на другой.
- Что ж, тогда сейчас поговорим не только о твоих инструментах, хотя о них мы обязательно поговорим, но и о тебе. Ты же с «Королем и Шутом» с самого начала?
- Да, собрались в школе три друга: я, Балу и Горшок. Горшенев был инициатором всего этого, и мы, вместо того, чтоб по подворотням пиво пить, стали сочинять музыку.
- Кстати, насчет пива. Когда-нибудь у тебя было такое, чтобы ты выходил на сцену, допустим, вдрабадан пьяным?
- Ну, что бы совсем пьяным, такого не было. Бывало, как и все музыканты, пил перед концертом, но, на самом деле, лучше этим не злоупотреблять.
- Как-то в одной книге я прочитал, что вы в начале своего творческого пути репетировали чуть ли не в здании Эрмитажа.
- Да, было такое дело. Миша и Андрей работали реставраторами, и им под мастерскую выделили семикомнатную квартиру на Миллионной улице, где мы и репетировали. Было веселое время, продавалось хорошее молдавское вино. Короче, отлично проводили время.
- В то веселое время вас позиционировали как панк-рок, а сейчас, с твоей точки зрения, что это?
- Скорее всего, просто альтернативная музыка. Хотя Миша Горшенев нашу предыдущую акустическую работу называет арт-панком.
- Правда ли, что первый альбом вам помог издать Сергей Курехин? Есть такая история, что он как-то пришел на концерт, где вы играли с группой «Химера», и сначала предложил им издаться, но у них не было записанного альбома, а у вас уже был.
- Да, это правда. В то время было очень свободное общение, и его как довольно прогрессивного человека, интересовало все новое. У него тогда с одним человеком была своя фирма. Фирма называлась «Курицца Рекордс», там выпустили свои альбомы мы, группа «The Пауки», еще кто-то. Потом, правда, владелец этой компании продал свой бизнес и уехал за рубеж, а мы эту компанию купили. Это было нужно для того, что бы заполучить нам права на собственный альбом. Это было в 98-ом году.
- Сейчас «Король и Шут» не назовешь андеграундной командой, а ты сам следишь сейчас за тем, что происходит на клубных сценах города?
- Да, конечно. Я хожу часто на концерты. Например, часто хожу в клуб «Душ». Вижу, что происходит, и это часто радует.
- А помимо «Короля и Шута» ты с кем-то работал?
- Да, записывал барабаны для нескольких альбомов «Бригадного Подряда», для сольного альбома Князя и помогал Андрею Васильеву из группы «Мухоморы».
- Сейчас вы все заняты в проекте «TODD», а готовится ли что-то параллельно? Может быть, новый альбом?
- На самом деле, «TODD» отнимает очень много времени. Практически каждый день мы проводим на репетиционной точке, продумываем аранжировки. Наверное, мы никогда так ответственно не подходили к работе над конкретным материалом, из-за чего мы и сконцентрированы сейчас только на нем. Да и сам проект очень многоплановый с привлечением многих людей. Например, между песнями текст читает Вениамин Смехов, к аранжировкам причастен гитарист «The Matrixx». Словом, пока мы заняты только этой работой.
- Кстати, а обложку для альбома, традиционно, сделал Андрей Князев?
- Нет. Андрей сейчас занят в своем проекте, а «TODD» это больше история Миши Горшенева – этакое театрализованное действо. Не всю же жизнь петь про пьяного дровосека. Андрей Князев никуда не уходит из группы, но просто ему не особо близок театральный проект, и на время он решил от него отстраниться.
- Замечаешь ли ты, что сейчас успешные рок-группы превращаются в такие маленькие предприятия, которые сами записываются, сами издают свою музыку, сами устраивают концерты. Или вы до сих пор работаете с какими-то сторонними компаниями и лейблами?
- Мы работаем с, как ты выразился, сторонними организаторами. У них есть опыт работы, работают они давно, там все отлажено, и нам самим нет смысла изобретать велосипед.
- А почему ты стал именно барабанщиком?
- Горшок сказал: «Иди, барабань». У меня есть фотография, где я в детстве с пионерским барабаном. Наверное, это судьба.
- Какие у тебя были первые барабаны?
- Это был малый барабан «Тактон». Он появился у меня году в 96-ом. До этого барабаны использовались те, что были в школах, где мы репетировали. И вот мой первый барабан мне продали за сумасшедшие деньги – за триста долларов.
- Насколько я знаю, сейчас у тебя какой-то уникальный малый барабан, который ты очень любишь и, может быть, даже, гордишься.
- Это барабан Yamaha подписной серии Майка Бордина из группы Faith No More. Он сделан из меди. Само кадло сделано из толстого медного листа, само оно состоит из двух частей. Причем, нижняя часть у него прокованная, а верхняя нет. Такой барабан считается одним из самых дорогих профессиональных инструментов. У нас в городе я видел такой в «Музторге» за 30 000 рублей.
- Такой барабан редко у кого встретишь.
- Да, на таком редко кто играет. Он обладает низким пробивным резонансом с ярко выраженной атакой. Этот барабан отличается мощным звуком, способным пробиться сквозь самую громкую музыку и энергией, подходящей для любого, в том числе и агрессивного стиля игры, которая сочетается с теплотой и чувственностью. Как говорит сам Майк, "голос дерева, характер металла". Звук у него напоминает ружейный выстрел, причем он короткий и четкий: нет никакого послезвучия, тона, гудения… Нижняя кованная часть как раз и гасит все лишние обертона у барабана.
- А где ты достал такую «чудо-игрушку»?
- Через хороших знакомых. Кстати, еще стоит сказать, все барабанщики любят, чтобы барабаны у них были красивые. Так вот, этот очень красивый: он абсолютно черного цвета. У него черные обода, черные колодки. Повторюсь, его редко кто использует в нашей стране, да и вообще, редко кто использует подписные серии.
- Кстати, расскажем нашим читателям, что такое «подписная серия». Не думаю, что каждый знает это точно.
- Подписная, это значит именная серия какого-то конкретного барабанщика. То есть, этот барабан придумал сам Майк Бордин со своими коллегами из фирмы Yamaha, которые и сконструировали его специально под его манеру игры. Конкретно этот инструмент отличен еще тем, что в него надо бить громко и мощно. При этом, если бьешь в него не правильно, то есть, не в центр, а римшотом, то от этого появляется совершенно адовое звучание, которому позавидуют многие исполнители.
- Прямо чувствуется, что ты фанат своего барабана, и можешь говорить о нем, если не вечность, то часами. Но давай поговорим о железе, которое ты используешь.
- Я играю на железе фирмы Zildjian. Даже какое-то время был их эндорсером, но, в свете мирового финансового кризиса, это все эндорсерство прекратилось. Но я продолжаю играть именно на Zildjian. Во время записи новой пластинки я играл на железе серии «K».
- Студия студией, но ведь гораздо чаще ты выступаешь на концертах. В студию-то много чего можно притащить. В зависимости от творческой задачи, конечно же.
- Да, в этом ты прав. Сегодня мой концертный сет выглядит так: Zildjian серии “A” Custom Projektion Crash 18,19,` “A” Custom, Rezo Crash 19, Zildjian 21` “A” Sweet Ride, Rude Brilliant, China Zildjian 20`Oriental Trash, Zildjian 14` “K” Hi-hat и 14 "А" Hi-hat, Splash 11 Oriental.
- Используешь ли всякие звенелки?
- Бывает, использую ковбэлл, но это довольно специфический инструмент: можно где-то просолировать небольшой кусочек – это очень весело слушается и наш звукорежиссер почему-то все время, когда возникают такие вставки, очень смеется.
- Есть ли у тебя предпочтение в палочках, которыми ты играешь?
- Благодаря своему другу Паше Лохнину из группы «КняZz» я познакомился с палочками фирмы Wincent. Это шведские палочки, они очень хорошо сбалансированы, ими очень удобно играть.
- Сейчас мы общаемся с тобой для интервью о тебе и твоих инструментах, а вообще ты читаешь то, что пишут о группе «Король и Шут»?
- Мне присылают в Интернете ссылки, читаю. Бывает, что и журналы покупаю. Жаль, что сейчас практически не осталось журналов, где можно прочитать о музыке что-то интересное.
- А если абстрактно представить, в какую бы группу ты ушел из «Короля и Шута», если бы тебе предложили?
- Мне нравится играть со своими парнями, и я никуда от них уходить не хочу. Захаров – интересный басист, с которым каждая репетиция, как происшествие. Опять-таки, вернулся в группу Ренегат, мы по нему очень соскучились. Яков со своими гитарными приборами, которых столько, что это взрывает мозг. Да и вообще, для меня важнее человеческие отношения, а с ними в «Короле и Шуте» полный порядок!
- А ты себе представляешь свой самый последний концерт. Вот тебе лет семьдесят, и ты знаешь, что сейчас несколько ударов по тарелкам и все…
- Это очень стремная тема. О таком думать боязно, и я рад, что до этого еще очень и очень далеко. Пусть все продвигается, как продвигается, а там…. Чего загадывать-то?
Беседовал
Святослав Коровин
Фото: Екатерина Медведева