Дедушка Иваныч проснулся затемно. Будильник показывал половину шестого, но он и не нужен был — всю ночь он ворочался с боку на бок, слушая, как тикают старые напольные часы в коридоре.
Сегодня ему исполнялось семьдесят два. И, судя по тишине в доме, праздновать он собирался в гордом одиночестве.
Он медленно поднялся, размял затекшую спину и прошаркал на кухню. Поставил чайник. Достал из буфета свою любимую кружку с отбитым краем — ту самую, которую ему подарила внучка Даша, когда училась во втором классе. На кружке был написан корявый, но такой теплый текст: «Лучшему дедушке на свете». Иваныч вздохнул. Даша теперь уже в девятом, у нее своя жизнь, друзья, гаджеты. А сын и сноха вечно заняты на работе.
«Ничего, — подумал он, нарезая хлеб к супу. — Взрослые люди. Им не до стариков».
Он специально не звонил им накануне. Не хотел напоминать. Если забыли — значит, так надо. Только внутри все сжималось от какой-то щемящей, невысказанной боли. В прошлом году они собрались все вместе: шумно, весело, с тортом и песнями под гитару. А сегодня... сегодня воскресенье. У всех, наверное, свои планы.
День тянулся бесконечно. Иваныч перемыл посуду, протер пыль в зале, даже полил фикус, который и так уже начинал желтеть от перелива. Он специально надел свой новый свитер — серый, с высоким воротом, который купил месяц назад в «Пятерочке» про запас. «Хоть перед телевизором покрасуюсь», — горько усмехнулся он.
К трем часам он сел в кресло и включил старый фильм про войну. Глаза слипались. Он задремал под мерный гул диктора, и ему приснилось, что все приехали. Даша обнимает его, сын хлопает по плечу, а невестка Настя достает из сумки огромный домашний пирог с капустой. Он даже улыбнулся во сне.
Разбудил его странный звук. Сначала Иваныч подумал, что это сосед сверху дрелью балуется. Но звук повторился — настойчивый, прерывистый. Это стучали в дверь. И не просто стучали, а выбивали какую-то ритмичную дробь.
— Кого там нелегкая? — проворчал он, с трудом поднимаясь из кресла. Сердце колотилось. Надевать слуховой аппарат он не стал, но и так было слышно: за дверью шушукались.
Он повернул замок, и дверь распахнулась.
— С днем рождения, дедуля! — заорали сразу три глотки.
В коридор влетели воздушные шары — целая связка, красные и синие. За шарами показалась Даша, вся в блестках, с огромной коробкой, перевязанной бантом. Позади нее топтался сын Сергей с тортом в руках — крем на верхушке уже слегка съехал набок, потому что он нес его как бомбу. И сама невестка Настя с пакетом, из которого торчала бутылка хорошего вина и связка баранок.
Иваныч застыл на пороге. Губы его задрожали, но он сдержался. Только моргнул несколько раз быстро-быстро.
— А мы... мы хотели сюрприз, — выдохнул Сергей, переводя дух. — Два часа в пробке стояли, пап. Представляешь? С Киевского шоссе ни проехать, ни пройти. Я уж думал, торт по дороге съедим от злости.
— Дедушка, ты чего не звонишь? — затараторила Даша, скидывая куртку. — Мы же волновались! Мама сказала, что ты всегда после обеда спишь, мы специально к четырем приурочили.
Иваныч стоял и молчал. Он смотрел на их раскрасневшиеся лица, на капельки пота на лбу у сына, на то, как внучка старательно ставит шары в углу, чтобы они не упали.
— А я уж думал... — начал он и запнулся. Голос сел. — Думал, забыли.
— Дедушка, ну что ты! — Даша подбежала и обняла его так крепко, что старый свитер смялся. — Как можно забыть? Мы же три недели это планировали! Папа даже с работы отпросился, только ты не знал.
Сергей прошел на кухню и начал шумно расставлять тарелки. Настя уже резала овощи в салат, причитая, что уксус забыла дома, но это не страшно, потому что лимонный сок даже лучше.
Иваныч сел во главе стола. Смотрел, как суетится его семья, как внучка украшает торт свечками-цифрами «72», и чувствовал, как что-то теплое разливается в груди, растекаясь по всем старым костям.
— Ты только извини, пап, — сказал Сергей, когда все уселись. — Мы хотели ровно в двенадцать, но машина не завелась, потом Дашка свои шарики искала по всему дому, потом пробки... Короче, мы опоздали.
— Опоздали на пять часов, — строго сказал Иваныч, но глаза его смеялись. — Не порядок.
Все замерли. А он вдруг подмигнул и добавил:
— Ладно. Но в следующем году — без пробок. И чтобы к завтраку.
Все засмеялись. Даша зажгла свечи, и в маленькой кухне, пахнущей укропом и счастьем, стало вдруг очень светло. Иваныч задул свечи с третьей попытки — ветер гулял из приоткрытой форточки, — и загадал желание. Одно-единственное: чтобы этот день никогда не кончался.
А когда вечером гости уехали, он долго сидел на кухне, перечитывая открытку от Даши. Там было написано: «Дедушка, ты у меня самый сильный. С днем рождения!» Он приложил открытку к сердцу и прошептал в пустоту:
— Спасибо, что приехали.
И старые часы в коридоре, словно в ответ, пробили полночь — на одну секунду дольше обычного.