Иногда в статьях про Пекин, когда речь заходит об истории и старых традициях китайской Северной столицы, можно прочесть про некий "голубиный свист", который является для города приметой того времени примерно как звон колоколов для русских городов.
Нет, это не метафора для шума, издаваемого каким-нибудь старинным транспортом, и не уличная музыка. Это буквально свист, и не простой, а голубиный. Но постойте, голуби же не свистят! Так о чём речь?
Местные жители с ностальгией рисуют такую картину – бескрайнее голубое небо, по которому плывут облака и стаи птиц, издающие мелодичный звук. Этот звук здесь называют "небесной симфонией" – по легенде, эту поэтичную фразу придумал один местный знаменитый мастер пекинской оперы (это особая местная форма оперы, которая известна так же под названием "цзинцзюй") – и она мгновенно стала символом города.
Как заставить голубя петь?
Секрет "небесной симфонии" необычен и при этом прост. Дело в том, что в давние времена в Пекине была традиция крепить к хвостовым перьям птиц крошечные приспособления, специальные голубиные свистульки или же колокольчики.
Выглядит они как миниатюрные музыкальные инструменты – их делают из легкого бамбука или тыквенной скорлупы. Когда голубь взмывает ввысь, ветер проносится через отверстия свистка, и небо наполняется звуком. А колокольчики, соответственно, просто звенят во время полёта птицы.
Раньше это было настоящим искусством. Владельцы голубей дважды в день, утром и вечером, выпускали своих питомцев в небо. Те высоко поднимались и, кружа над домами, дружным "ансамблем" играли свою музыку. Говорят, что чем сложнее и дороже были свистки, тем красивее "пела" стая.
В 1950-х в Пекине (как и много где в мире, в том числе в СССР) такое хобби было на пике популярности. Существовали голубиные рынки, голубятни были обычным атрибутом города.
Но время неумолимо – города растут, причём буквально – вверх. Высокие дома "стоят на пути" птиц и места для таких организованных полётов становится всё меньше. Конкретно над Пекином сегодня практически не увидишь такую стаю, а сами свистульки из повседневного увлечения превратились в раритеты и предметы коллекционирования.
Когда свисток важнее голубя
Кстати, в 2014 году это "голубиное искусство" официально признали нематериальным культурным наследием Пекина. Не только за красивые звуки и зрелищность, конечно. У этой традиции глубокая история.
Когда-то, примерно 900-1000 лет назад, голубиные свистульки в Китае использовали в военных целях – для передачи сигналов. Настоящий расцвет случился при династии Цин, то есть с середины 17-го века (сама династия правила до падения императорской власти в 1912-м году).
Тогда в Пекине жили в том числе солдаты (речь о Восьмизнамённой армии, и вообще о Маньчжурии, но не будем углубляться в историю). Время было мирное, жалование военным платили, а делать им по сути было нечего. И они придумывали себе различные хобби, в том числе начали разводить птиц, рыб и даже сверчков.
Выращивание голубей стало чем-то большим, чем просто увлечение. Владельцы следили за родословной птиц, за их внешним видом и, конечно, за их "голосом".
Для каждой стаи подбирали уникальный набор свистков, чтобы в небе звучала настоящая гармония, а не хаотичный шум. Громкость и разнообразие свиста считались предметом гордости. Если у твоей стаи самый мелодичный и мощный хор — ты король среди голубеводов.
Коробка с секретом
Форм свистков существует четыре: тыквенные (глубокий, бархатный звук), трубчатые (более звонкие и резкие), платформенные и комбинированные –более сложные конструкции из тыквы и трубок. При этом вес даже самого сложного экземпляра не превышает 8 граммов.
Мастеру нужно быть настоящим ювелиром – спроектировать, выдолбить, отшлифовать, покрыть лаком. На простейший свисток уходило два дня, а на шедевры – гораздо больше.
Раньше мастера даже подписывали свои работы, как художники, и среди них были настоящие "звёзды". В итоге в Пекине через какое-то время появились "главные звёзды", по сути именные компании по производству голубиных свистулек – Хуэй, Юн, Синь, Минь.
А позже, в эпоху Китайской Республики, к ним добавились другие, образовав "восьмерку великих".
Но так как это ремесло было скорее уделом энтузиастов, а не коммерческим производством, секреты передавались скорей просто личное общение. Поэтому и считается, что когда увлечение пошло на спад, искусство оказалось под угрозой исчезновения.
Человек, который услышал прошлое
Но у этого старого искусства есть и свой современный "главный герой", попавший и в прессу, и в музеи, и уже в историю. Это инженер на пенсии по имени Чжан Баотун, который живёт сейчас в районе Сичэн (центральный района Пекина). В детстве он жил в одном дворе с великим мастером Тао Цзоуэнем, чьи свистки с иероглифом "Вэнь" (считайте, это как логотип на брендовой вещи) считались эталоном качества.
Этот Чжан Баотун, будучи мальчиком помогал старому соседу, присматривал за ним, а в 11 лет уже сам пробовал вырезать свои первые свистульки. Чжан пронёс любовь к этому ремеслу через всю жизнь, делая свистульки в соответствии с тем, как их делал мастер Тао.
И в итоге однажды известный коллекционер попросил его воссоздать свисток с иероглифом "Вэнь". Результат оказался настолько точным, что свисток отправился в итоге в Чикагский музей естественной истории, где встал в один ряд с лучшими историческими образцами.
Ну а Чжан стал новой "звездой" своего дела. Считается, что он не просто сохранил традицию мастера, который, кстати, умер бездетным. Тут, видимо, надо уточнить , что традиционно мастера создания голубиных свистулек не брали учеников, передавая мастерство только внутри семьи, своим детям.
Чжан Баотун же нарушил старые правила – он и сам стал мастером не по наследству, и стал брать себе обычных учеников.
Более того, он начал экспериментировать с материалами, используя даже скорлупу грецкого ореха, и создал собственный узнаваемый стиль "Тун". Сегодня его ученики уже учат других, и искусство голубиных свистулек продолжает жить, пусть и в новом качестве.
А в Пекине открылся Музей звука, где можно услышать ту самую "небесную симфонию", которая когда-то была голосом старого города. Стоит закрыть глаза, и можно представить, что слышно, как стая голубей кружит над крышами старого Пекина, наполняя ветер этой удивительной, ускользающей мелодией.