Радея за русский язык, не перерадеем ли?
С недоумением знакомлюсь с предложениями зорко стоящих на защите родного языка товарищей, предлагающих убрать англицизмы в публичном пространстве, и по такому случаю даже внести коррективы в названия музыкальных групп и исполнителей. Никаких тебе Шаманов на латинице, никаких АСТИ, Иванушек-Интернейшл… Так когда-то славянофил Шишков боролся с Карамзиным, утверждая, что чужеземная культура “вламывается насильно” на русскую почву, искажая, затемняя и уничтожая самобытные национальные основы. Язык, писал он, те только литература, а история и идеология. И иностранных слов нам никаких не надо, и будем отныне писать не «горизонт», а «окоём»…
Чем руководствуются сегодняшние шишковы? Законом о защите русского языка. Благородная цель, конечно. Но к ней, мне кажется, надо идти не так. Мы сейчас просто пробуем старые конфеты заворачивать в новые фантики. Начинаем с артистов. Следующими, наверное, будут спортсмены, ибо они тоже в публичном пространстве, а на майках у них фамилии выведены не на нашем языке. И комментаторы говорят – хавбек, голкипер, офсайд. А как быть с теми, кто в метро входит в одежде с не нашими надписями? А как терпим «Валдберис»? И в большой литературе ревизию надо делать, выбросить из ПСС у Пушкина то, что он на французском писал, и у Толстого первые страницы «Войны и мира»…
Ладно, ёрничество ни к чему, но радетелям на полном серьезе только одно скажу: вы не собираетесь случайно убирать из пользования ставшие для нас родными «V» и «Z», а? Только не говорите об этом нашим фронтовикам.
Родной наш, действительно великий и могучий русский язык защищать, конечно, надо. Но не формальными мерами, не заменой фантиков. Если уж про певцов заговорили, то и давайте послушаем, что они поют. С ASTI (АСТИ) начнем, ладно? Пусть она, допустим, Настей станет, или вернет себе «паспортное» имя (Анна Дзюба). Но будет петь-то по-прежнему вот это:
Я думаю, что ты услышишь мои мысли,
И если есть вся жизнь,
То в чем тогда мой смысл?
Вы смысл этих строчек узрели? Есть и другие:
Переплетая наши губы вкуса шоколад
Тебя в любовь мою назад.
Кто скажет, что это и о чем? Звучат же эти слова в публичном пространстве, нет в них латиницы и американизмов, но есть ли тут хоть что-то русское?
Вот певец, тоже собирающий залы: из молодых, но если ему верить, имеющий уже не тысячи, а миллионы поклонников: Иван Ржевский.
С ума мы сошли, в голове иллюстрации,
Как мы полетим – не нужна гравитация,
Себя подожгли, сорвали овации,
Пожары любви – это эвакуация.
Миллионы слушают и аплодируют.. Но предел всему – наш профи Лолита. Неприлично даже этот пример приводить, но из песни ведь слова не выкинешь. Не выбрасываем.
Я сняла с него брюки, А там не любовь,
Там нет души.
Я взяла в свои руки. Но не получилось, увы…
Чего тут, кроме души, нет еще, не подскажете? И это все вливается в наши уши, в наши мозги, и это все не возбраняется, поскольку нет латиницы, да? И никто не думает бороться с этим? Никто даже помыслить не хочет, почему в стране, богатой песенной традицией – от русских народных до написанных Фатьяновым, Евтушенко, Добронравовым – мы сейчас потребляем вот это? Если говорят, что песня – душа народа, то что стало с нашими душами? Кто разрешает их коверкать и кто зажег зеленый свет этим, у которых в голове иллюстрации? Латиница в этом виновата? Запретим ее и все будет нормально?
Не в качестве ответа, но все же приведу строки, печальные, точные, из песни Аллегровой:
Ну почему ты стал такой
Мой бывший скверик городской,
Неужто захотелось жизни сытой?
Ты нынче превратился в рынок сбыта.
Купи, продай, иди ко дну,
И жизнь свою отдай вину…
А перед Богом отвечать придется,
Воздастся всем по одному –
За всю Россию, за страну
И за любовь, что в сквере продается.
Придется отвечать… Но знаете, как у нас часть бывает: ошибки и откровенные гадости делают одни, а вот ответ выпадает держать другим. Так и сейчас: латинские буквы виноваты в том, что кто-то там ищет душу под снятыми брюками.