Башкортостан — не литературная окраина. Это земля, где башкирские эпосы соседствовали с татарскими мотивами, русской классикой и советской судьбой. Отсюда вышли авторы, чьи книги переводили на десятки языков, экранизировали и номинировали на Нобелевскую премию. Одни — чисто башкирские голоса. Другие — русские классики, чья жизнь оказалась неразрывно связана с Уфой и степью. Пятеро из них изменили не только региональную, но и мировую литературу. У каждого — своя война, свой фольклор, свои репрессии или степные воспоминания. И своя книга, без которой мировая литература была бы чуть беднее. Мустай Карим: фронтовые раны, башкирский эпос и сто книг
Мустай Карим в зрелые годы. Башкирский Прометей, фронтовик и лауреат Ленинской премии, чьи книги переведены на 50 языков мира
Пускай на глобусе ты кажешься листком,
Горячим занесённым ветерком, -
Башкирия моя! Твой сын простой,
Я восхищён твоею широтой!
Мустафа Сафич Каримов — в литературе Мустай Карим — родился 20 октября 1919 года в селе Кляшево Уфимской губернии в крестьянской семье. По документам числился татарином, но сам и его дочь подчёркивали тептярские корни — он свободно говорил и писал на двух языках.
В 1941-м окончил Башкирский пединститут и сразу ушёл на фронт. Младший лейтенант, начальник связи артдивизиона. В 1942-м тяжело ранен, полгода в госпиталях. Потом — фронтовой корреспондент газет «За честь родины» и «Совет сугышчысы». Именно война стала переломом: личные потери, фронтовая дружба с татарскими писателями на Воронежском фронте, кровь и надежда одновременно.
После войны — председатель Союза писателей Башкирии, секретарь Союза писателей РСФСР, депутат Верховных Советов. Более ста сборников стихов и прозы, десять пьес.
Как писались главные книги
Поэмы «Чёрные воды» и «Европа — Азия» рождались из фронтовых переживаний и послевоенных размышлений о судьбе народа — Карим отталкивался от башкирского фольклора, личного опыта ранения и окопной дружбы. Пьеса «В ночь лунного затмения», удостоенная Госпремии РСФСР имени Станиславского, выросла из народных легенд: он намеренно соединял национальный эпос с современным гуманизмом. Трагедия «Салават. Семь сновидений сквозь явь» и повесть «Долгое-долгое детство», принёсшие Ленинскую премию 1984 года, — зрелый период, где детские воспоминания о башкирской деревне, фольклор и фронтовая судьба сплавлены в одно. «Долгое-долгое детство» он сам называл исповедью, где война и мир видны глазами ребёнка.
«Я писал то, что видел глазами и чувствовал сердцем», — говорил Карим.
Произведения переведены на десятки языков, экранизированы — «Сестрёнка», «Помилование», «В ночь лунного затмения». Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, Международной премии имени Шолохова, Почётного диплома жюри имени Андерсена. Аэропорт Уфы, театр, улицы, памятники и авиалайнер носят его имя. Умер в 2005 году, прожив восемьдесят пять лет.
На глобусе страна не велика -
Размер не обыкновенного листка.
А если в глубь веков заглянешь ты -
Узришь народного величия черты.
Сергей Довлатов: уфимское детство, лагерная проза и The New Yorker
Сергей Довлатов с книгой «Компромисс». Уфимский мальчик, ставший классиком русской эмигрантской прозы
Сергей Донатович Довлатов родился 3 сентября 1941 года в Уфе — родители-театральщики эвакуировались из блокадного Ленинграда. Семья жила на улице Гоголя, 56. В 1942-м — Новосибирск, с 1944-го — Ленинград. Уфа стала символом раннего детства в войне, перемещений и того абсурда советской жизни, который он потом превратил в литературный метод.
Как писались книги
«Зона» (1982) — прямой автобиографический материал: три года службы надзирателем в колониях Коми с 1962 по 1965-й. Отталкивался от личных наблюдений за заключёнными и охраной — без прикрас, с иронией. Набор первой книги в СССР уничтожили по требованию КГБ. «Компромисс» (1981) вырос из журналистской практики в Эстонии в 1972–1975 годах: цензура, редакционные компромиссы, абсурд советской прессы — всё пережитое лично. «Заповедник» (1983) написан после работы экскурсоводом в Пушкинском заповеднике под Псковом в 1975-м. «Чемодан» (1986) — переработанные в эмиграции ранние тексты: чемодан как метафора всей прожитой жизни. «Наши» и «Иностранка» — уже американский период, воспоминания о советском прошлом и культурный шок эмигранта.
Из сборника новелл «Компромисс»
У хорошего человека отношения с женщинами всегда складываются трудно. А я человек хороший. Заявляю без тени смущения, потому что гордиться тут нечем. От хорошего человека ждут соответствующего поведения. К нему предъявляют высокие требования. Он тащит на себе ежедневный мучительный груз благородства, ума, прилежания, совести, юмора. А затем его бросают ради какого-нибудь отъявленного подонка. И этому подонку рассказывают, смеясь, о нудных добродетелях хорошего человека. Довлатов работал исключительно от первого лица и собственного опыта: «Я пишу то, что знаю». В СССР — самиздат и уничтоженные тиражи, в Союзе журналистов исключили. В 1978-м эмигрировал в США. Там — публикации в The New Yorker и Partisan Review, переводы на английский, французский, немецкий. Экранизации: «Конец прекрасной эпохи», «Довлатов» Алексея Германа-младшего. Уфа ответила мемориальной доской, переулком его имени и Довлатовским фестивалем. Случайная военная «приписка» дала миру классика ироничной прозы. Сергей Аксаков: уфимские степи, Пушкин в восторге и сказка на все времена
Сергей Аксаков. Уфимский классик, автор «Аленького цветочка» и «Детских годов Багрова-внука», чья проза вдохновляла Пушкина и Гоголя.
Ухожу я в мир природы…
Сергей Тимофеевич Аксаков родился 20 сентября 1791 года в Уфе, в Голубиной слободе. Детство прошло в доме деда и в имении Сергеевка в башкирских степях — дед организовывал поселения в степях, и эта жизнь вплотную к природе, охоте и русскому быту сформировала будущего писателя. Читал в четыре года, декламировал стихи в пять. Казанская гимназия, университет, потом Москва — цензор, директор межевого института. С 1838-го — только литература. Среди его детей выросли известные славянофилы.
Пушкин и Аксаков В 1834 году вышел анонимный очерк «Буран». Пушкин прочитал его и настолько был поражён точностью и художественной силой описания степной бури, что почти дословно перенёс эту картину во вторую главу «Капитанской дочки». В черновиках романа осталась запись, отсылающая именно к этому альманаху. Так уфимский классик незримо вошёл в самый знаменитый пушкинский роман о Пугачёвском бунте.
«Записки об уженье рыбы» (1847) и «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии» (1852) Аксаков писал, опираясь на детские воспоминания — рыбалку и охоту в башкирских степях.
Гоголь об Аксакове
Николай Васильевич Гоголь и Сергей Тимофеевич Аксаков были близкими друзьями более 20 лет. Гоголь часто бывал в доме Аксаковых в Москве и в Абрамцеве, читал им главы «Мёртвых душ», а Аксаков, в свою очередь, читал Гоголю свои охотничьи записки ещё до их публикации.
Из воспоминаний Л. И. Арнольди
«Однажды он [Гоголь] пришёл к нам от С. Т. Аксакова, где автор “Семейной хроники” читал ему свои “Записки ружейного охотника”. Это было года за два до их появления в свет. Гоголь говорил тогда, что никто из русских писателей не умеет описывать природу такими сильными, свежими красками, как Аксаков». Гоголь высоко ценил аксаковскую точность, любовь к природе и умение передать «тайную жизнь» каждого дерева, каждой птицы и каждого куста — именно то, чего сам стремился достичь в описаниях русской провинции.
Чернышевский об Аксакове
Николай Гаврилович Чернышевский был одним из самых восторженных критиков Аксакова. Он не просто хвалил — он ставил его выше многих европейских авторов.
О «Записках ружейного охотника» Чернышевский написал в «Современнике» (1853):
«Что за мастерство описаний, что за любовь к описываемому и какое знание жизни птиц! Аксаков обессмертил их своими рассказами, и, конечно, ни одна западная литература не похвалится чем-либо, подобным “Запискам ружейного охотника”».
О «Семейной хронике» и характерах Аксакова Чернышевский отмечал:
«В ней много правды, правда эта чувствуется на каждой странице… Добро и зло так переплетено в его героях, что в них видишь живого, а не сочинённого человека».
Чернышевский подчёркивал, что Аксаков не идеализирует и не приукрашивает жизнь, а показывает её такой, какая она есть — со всей её противоречивостью, и именно поэтому его проза так правдива и вечна.
Автобиографическая трилогия — «Семейная хроника» (1856), «Детские годы Багрова-внука» (1858), «Воспоминания» — писалась по семейным преданиям и уфимским впечатлениям 1794–1807 годов, имена изменены для цензуры. «Аленький цветочек» — вставная сказка в «Детских годах», народный фольклор плюс личные воспоминания, без нравоучений, чистый реализм детской души. Самый издаваемый его текст по сей день.
Пушкин, Гоголь, Тургенев, Чернышевский восхищались им при жизни. Аксаков — тот уфимский корень, без которого русская классика XIX века выглядела бы иначе. Его прямое влияние прослеживается у Толстого.
Мажит Гафури: сирота с приисков, собравший народный эпос
Мажит Гафури. Основоположник современной башкирской и татарской литературы, народный поэт Башкирской АССР, голос революции и степного фольклора.
Не хнычь! Будь каждый день готов вступить с коварной жизнью в бой! И в том бою иль победи, или расстанься с головой!
НА ЖИЗНЕННОМ ПУТИ
Габдельмажит Нурганиевич Гафуров — в литературе Мажит Гафури — родился 20 июля 1880 года в деревне Зилим-Караново, ныне Гафурийский район Башкортостана. В тринадцать лет остался сиротой: отец и мать умерли в 1893–1894-м. Учился в медресе — сначала в Утяшево, потом в Троицке, Казани, Уфе. Работал на золотых приисках Рамеевых — это стало главным источником вдохновения. Учительствовал в казахских степях, собирал фольклор. Первый народный поэт Башкирской АССР (1923), Герой Труда. Умер в Уфе в 1934-м.
Как писались произведения
«Сибирская железная дорога» (1904) рождалась из опыта приисков, личной нищеты и революционного подъёма 1905 года. Поэма «Красные кисти» (1925) — революция и башкирский фольклор, переплавленные в лирику. Драма «Красная звезда» (1925) о Гражданской войне получила первую премию Башнаркомпроса. Повести «На золотых приисках поэта» и «Черноликие» — прямой автобиографический материал: приисковый быт, бедность, революция. В 1910 году записал вариант башкирского эпоса «Заятуляк и Суыслу» — чистый фольклор, без литературной обработки.
Гафури писал на татарском, но для двух народов — башкирского и татарского одновременно. Отталкивался от личного опыта бедности и революционного подъёма. Основатель башкирской детской литературы и организатор башкирской печати. Его роль — мост от народного фольклора к советской литературе, без которого башкирское слово не вышло бы на всесоюзный уровень. В Башкортостане его именем назван район, театр, улицы и памятники.
Хадия Давлетшина: пять лет лагерей и роман, написанный чтобы не сойти с ума
Первая башкирская писательница, чей роман «Иргиз», написанный в ссылке, стал легендой национальной прозы.
Хадия Лутфулловна Давлетшина — урождённая Ильясова — родилась 5 марта 1905 года в деревне Хасаново Самарской губернии в семье батрака. Отец умер в 1919-м. Медресе, советская школа, комсомол с восемнадцати лет. С пятнадцати лет учительствовала, потом башкиро-татарский техникум в Самаре, Московский институт редакторов, Башкирский пединститут. Работала в Зилаирском зерносовхозе вместе с мужем-писателем Губаем Давлетшиным. Член Союза писателей БАССР с 1935-го.
В 1937 году мужа расстреляли как «врага народа». Хадию арестовали как жену — пять лет лагерей в Мордовии. После освобождения в 1942-м — Бирск, без права выезда, запрет на литературу. Умерла там же, в декабре 1954 года, в нищете, не дождавшись реабилитации.
Как писался «Иргиз» и другие книги
Дебют — рассказ «Пионерка Хылукай» (1926), написанный под руководством мужа. Повести «Айбика», «Волны колосьев», «Пламенные годы» — о судьбе башкирской женщины, коллективизации, революции, всё из личного опыта. Главный роман «Иргиз» задумывался ещё в 1930-е, но писался в лагерях и ссылке с 1942 по 1952 год. «Мысли о героях помогли не сойти с ума», — говорила она. Отталкивалась от судьбы башкирского народа, революции, коллективизации и собственного опыта репрессий. Роман описывает все слои башкирского общества — быт, переход от полукочевого уклада к новому времени. Опубликован посмертно в 1957-м.
В 1967 году Давлетшина посмертно стала первым лауреатом Республиканской премии имени Салавата Юлаева — за «Иргиз». В Уфе — бульвар её имени, памятники в Сибае и Бирске, детская литературная премия. Она открыла дверь женскому голосу в башкирской литературе и доказала, что самые сильные книги пишутся вопреки всему.
Почему это важно
Пятеро — от степных воспоминаний Аксакова до лагерной исповеди Давлетшиной — показывают одно: Башкирия рождает таланты, способные перешагнуть любые границы. Их книги — о природе, войне, любви, репрессиях, фольклоре и человеческом достоинстве. Переведены, экранизированы, изучаются от Москвы до Нью-Йорка. В Уфе стоят их музеи и памятники, но настоящее наследие — в том, что их читают сегодня.
Если хочется начать — возьмите «Аленький цветочек» Аксакова, «Чемодан» Довлатова или «Долгое-долгое детство» Карима. Три разные эпохи, три разных голоса — и один Башкортостан за каждым из них.