Анна Долгарева
*
месяц с человеческим лицом,
что обрезано посередине,
ходит над Днепром и над бойцом,
тот лежит на вражьей половине,
и почти случайно не добит,
но лежит,
курносый,
обреченный,
на земле весенней, влажной, черной,
и глядит
*
туда, где восемь ему, на морозе качели,
и хочется очень лизнуть, и морозно, и жарко,
он в шубе тяжелой, и бледные заледенели
сосульки на ней, и ещё тяжелей она, жалко,
что долго до курточки лёгкой, но хочется зверски
лизнуть эти сладкие, тоненькой корочкой льда
покрытые, эти качели, тяжелые, веские.
и кисло, и сладко, и больно, и кровь, как вода,
рот наполняет, и мама его пожалеет,
но больше - сейчас - никогда уже не пожалеет.
*
взрослых по-настоящему
не жалеет никто.
время, холодное, словно ящер,
сухим касается ртом -
полупоцелуем,
полуукусом.
никто из нас не жалел, что родился русским.
*
но помнишь домой приносил котенка
а мама сказала какая гадость лишайный
унеси и до вечера плакал
да что ж вспоминается
пусть он как будто бы вырос
одноглазым здоровым котом
грозою двора и любимцем ободранных кошек
но кто его знает что было
*
не жалей ты меня, никогда не жалей, дорогая,
незнакомая, страшная, самая в мире родная,
не жалей, но заплачь, как старуха, заплачь надо мною,
когда кончится выдох и кончится разом земное,
и, как рыба зимой, я достигну песчаного дна.
не жалей, не жалей, не жалей, дорогая страна
