Пробил Час.
Эмму Аркадьевну традиционно вакцинировали.
У мамаши - традиционный ежегодный стресс. Нет, не так. СТРЕСС. Стрессище.
Это раньше можно было сунуть пищащую кляксу с ладони в переноску. Нонче же - кабан о семи килограммах. Умный кабан. Опытный. Закаленный в боях... И мать кабана... Старая больная женщина. Хромая антилопа...
Мать заблаговременно подсуетилась. Договорилась с Уважаемым Человеком. Приедут. Упакуют. Отвезут на автомобиле.
Далее начались утомительные переговоры с ветеринарными клиниками. Можно к вам? Без записи? В какое время? О, может не быть вакцины! Заранее с утра позвонить?
А у меня уже Уважаемый Человек заряжен на этот день! Тогда другая клиника, дальше. О, вакцина есть. Но только по записи. Можно в день обращения...
Мамаша, как профессиональный кукловод, держала в своих трясущихся старческих руках нити, связывающие клиники, Кабана, Уважаемого Человека. Главное, чтобы все сошлось. И день, и наличие вакцины, и записи.
В субботу с утра позвонила в ближайшую. Говорю, есть мультифел + рабифел по состоянию на 10:00? Говорят: приезжайте, вроде есть.
Отлично. Все хорошо. Кроме этого "вроде". Но в запасе есть еще одна клиника. Там точно есть. Но "надо записаться". Можно в день обращения. Ну как бэ, мы приедем в первую без записи, там окажется, что "ой, а вроде нет", тогда мы группируемся, звоним во вторую, там есть, но мы записываемся. Потом наворачиваем круги по району до нужного часа, потом - вожделенные процедуры.
А тут еще Кабан же. Его не спросили. Он пока не знает. Но чувствует. С самого утра чувствует. Мечется по дому. Ушами машет... Глаза тревожно полыхают. Чуют недоброе...
В назначенный час Уважаемый Человек приехал, зашел в дом.
Эмма Аркадьевна предпочли немедленно удалиться под кровать. Но это было стратегически оговорено. Мы минут пять вели культурные беседы о погоде. Потом у Эммы Аркадьевны, сидящей под кроватью, засвербело в одном месте. Как так? Говорят, но без них? Вылезли. Возопили, привлекая внимание. Дескать, у вас тут очаровательный котик в доме, а вы о погоде?
Тот час же, в соответствии с планом, их подхватили заботливые руки. Прижали к сердцу. А другие заботливые руки оперативно вынесли с балкона переноску. Гостеприимно распахнули решётку.
Первые заботливые руки поднесли уважаемую Эмму Аркадьевну ко входу...
ЭА сосредоточились. Первые руки орут: давай! Заталкивай!
Вторые руки орут: да как заталкивать, тут тело на 7 кг?
Первые руки орут: колесиком!
Каким, лять, колёсиком? Колёсико это с семи утра чуяло неладное, готовилось, сейчас сидят у меня на коленях, исключительно из чувств доверия. И то уже немножечко недоверяют, счет идёт на секунды, я же вижу, они изгибаются вольфрамовой дугой, начинают ноги-руки растопыривать, раскорячиваться аки морская звезда. Из рук и ног у них железные крючья вовсю торчат...
Не знаю, как нам удалось запихать это колёсико в переноску, но мы, таки, вышли из дома. Переноска трепыхалась и оттуда неслись отчаянные вопли невинно упеченного Узника.
Пять минут нам потребовалось, чтобы до ехать до клиники. Еще минута, чтобы надеть бахиллы и зайти.
В клинике был субботний аншлаг. Все скамейки заняты. Люди и их питомцы в переносках терпеливо ожидали вызова.
Мы воссели на оставшуюся скамью. Мамаша сдала кошачий паспорт в окно и озвучила цель приезда.
Мир и тишина царили в помещении.
Кошечки и собаченьки мирно сидели на своих местах.
И только один Узник совести не сидел мирно. Кувыркался в переноске и оглашал на весь мир свою принципиальную позицию. Требовал адвоката и свободы...
Для успокоения Узника была вскрыта верхняя часть переноски. Внутрь запущена человеческая рука. Гладила их.
Со стороны железной решётки, родимая мать совала пальцы и лицо. Умоляла немного потерпеть...
Узник же, со своей стороны, отчаянно кувыркался и возвывал жутким воем. Каждую минуту.
Может быть поэтому нас вызвали на приём буквально через 10 минут?
Узника выпустили на свободу. Посадили на стол.
Узник начал озираться. Мать прильнул к Узнику. Умоляла потерпеть. Врач ощупал. Осмотрел. Пошел за вакциной.
Узник оживился. Я очень хорошо знаю эти симптомы. Вот эти вот распахнутые глаза. Уши-локаторы. Все эти переминания тела... Тела, которое хочет начать ходить, все исследовать, трогать лапами, нюхать, а потом сбрасывать и крушить...
Но тут вернулась врач с вакциной. Опытным движением засадила в Узника шприц...
На прощание дала наставления: возможна вялость, сонливость. Диарея. Температура. Если будет держаться более суток, то сразу к нам...
Узника обратно упекли в клеть. Отвезли до дома со всем мыслимым комфортом.
Мать открыла решётку. Узник вырвался на свободу. Помчался по периметру, проверяя свои угодья и заначки. Хрустнул сушкой. Вышел на балкон для лучшей акустики. Завел древнюю балладу. Заунылая песнь зазвучала на все этажи. Узник пел о юной прекрасной деве. Красивой лицом и стройной станом. С добрым сердцем, не творящей зла. Жила эта дева и улыбалась. Пока не пришли злобные варвары. Схватили деву, упекли в клеть и понесли на заклание. А самое страшное в этой истории то, что родимая мать девы оказалась пособником варваров. Своими руками помогла! Куда катится этот мир? - вопрошала певица соседей.
Злобная мать вышла на балкон и попросила прекратить жалобы. Певица не вняла, продолжила возвывать: что же такое творится, дорогие товарищи? В родном доме нельзя спокойно наклониться за куском мыла? Как дальше жить?
Злобная мать рявкнула, что хватит. Заходите. Певица продолжала вопрошать. Мать пинками загнала артистку в дом.
В доме петь было не интересно. Певица взгромоздились на кресло. Начали оттуда смотреть осуждающе-презрительным взором на мать. Мать, честно говоря, сама немножко подзае... ээээ подустала от всего происходящего, возраст не тот уж, прилегла и уснула.
Проснулась через час. Обесчещенная дева лежали у нее под боком и сладострастно похрапывали.
Потом все встали. Пошли по делам. Жизнь кипела согласно установленному распорядку. Мать делала свои дела, дева ассистировала. Все рвалось, ронялось и воровалось. Мать орала. Никто не реагировал.
Никакой вялости и сонливости не наблюдалось. О диарее и речи не было, вывалили стандартный набор. Необходимости повторного посещения клиники не возникло. Теперь аж через год.
