Никто мне не сказал что наступит день когда я буду стоять у плиты и не помнить зачем я тут.
Не в смысле память плохая. Память хорошая. Память прекрасная. Я помню что у мужа гастрит и ему нельзя жареное. Помню что сын не ест лук. Помню что свекровь приезжает в субботу и любит голубцы.
Я не помню что люблю я.
Вот стоишь на кухне. Шесть вечера. Доска, нож, картошка. Или курица. Или гречка. Или всё сразу. Руки делают сами. Порезать, посолить, помешать. Ты можешь готовить борщ и одновременно думать о том что завтра надо оплатить квитанцию. Руки отдельно, голова отдельно.
Тело помнит каждое движение.
А ты не помнишь когда готовила что-то для себя. Не для семьи. Не потому что надо. А потому что захотела.
Я заметила одно дело. У каждой из нас есть блюдо которое мы умеем готовить с закрытыми глазами. Котлеты. Или шарлотка. Или суп с фрикадельками. Мы готовим его двадцать лет. Может двадцать пять.
Мы не выбирали это блюдо. Оно выбрало нас. Потому что муж любит. Потому что дети ели. Потому что быстро и все сыты.
И вот ты ставишь тарелку на стол. Садишься напротив. Ешь то же самое. Уже не чувствуешь вкус. Это не еда. Это функция.
Утром завтрак. Мужу яичницу с двумя, себе кофе и кусок хлеба стоя над раковиной. Обед пропускаешь или ешь вчерашнее из контейнера холодным. Вечером — готовишь нормально, по-человечески, с гарниром и салатом. Но это для всех.
Для себя — кофе и кусок хлеба стоя над раковиной.
Я недавно пыталась вспомнить. Что я любила есть. Ну вот раньше, когда мне было двадцать пять и я жила одна в съёмной квартире. Что я себе готовила.
Помню что покупала персики на рынке. Мягкие, которые пахнут через пакет. И ела их над раковиной, и сок тёк по запястьям. И это было счастье. Настоящее, глупое, персиковое счастье.
Сейчас я покупаю персики в июле. Кладу в холодильник. Они лежат неделю. Сморщиваются. Я их выбрасываю.
Некогда было съесть.
Нет. Не некогда. Не дошли руки. Нет. Не руки.
Просто не дошло что-то внутри.
Подруга рассказывала. Дети выросли, уехали. Она впервые за двадцать два года стоит на кухне одна. И понимает что не знает что хочет на ужин. Не в смысле выбрать из вариантов. А в смысле — она не знает что она хочет. Вообще. Саму себя не может спросить.
Двадцать два года она спрашивала всех. Что тебе приготовить. Что ты будешь. Тебе с рисом или с пюре. Тебе подогреть.
А себя ни разу.
И вот стоит. Холодильник гудит. На полках всё для кого-то. Сметана для мужа. Сыр, который любит дочь. Сосиски которые ел сын, а сын в другом городе уже третий год, но сосиски она покупает по привычке.
Ни одного продукта, который она купила потому что захотела сама.
Ни одного.
Вот какая штука. Мы готовим тысячи обедов, тысячи ужинов. Режем, варим, жарим, печём. Стоим у плиты столько часов что если сложить — получатся годы. Буквально годы жизни у плиты.
И за все эти годы где-то потеряли простой вопрос.
А ты что хочешь.
Не что быстрее. Не что дешевле. Не что полезнее. Не из чего можно приготовить на всех.
А ты. Лично ты. Вот прямо сейчас. Что бы ты хотела съесть если бы на свете был только ты.
Я стою на кухне и не знаю ответ. Картошка чистится сама. Вода кипит. Соль, лавровый лист, всё как всегда.
Персики в холодильнике опять сморщились.
Хорошего дня девочки ✨
💬 ВОПРОС ДЛЯ КОММЕНТАРИЕВ:
А вы помните что вы любили есть до того как начали готовить на семью?