Цецен Балакаев
ЧЁРНЫЙ ДЕНЬ. ПЯТНИЦА
Пьеса-раздумье в трёх действиях
По мотивам дневника императрицы Александры Феодоровны
Действующие лица:
Александра Фёдоровна (27 лет) – великая княгиня, жена Николая Павловича.
Николай Павлович (29 лет) – великий князь, третий сын императора Павла I.
Мария Феодоровна (66 лет) – Вдовствующая императрица, мать Николая.
Рюль – лейб-медик (без слов).
Священник (голос за сценой).
Голос из Совета (за сценой).
Место действия: Зимний дворец. Будуар Вдовствующей императрицы. Высокое окно с двойными рамами – за ним мутный петербургский свет. Алтарная дверь (ведёт в домовую церковь). Над дверью – распятие. Тяжёлая мебель тёмного дерева. Кресло Марии Феодоровны – глубокое, с высокой спинкой.
Время действия: 19–27 ноября 1825 года (уплотнённое театральное время). Все события пьесы происходят в течение нескольких дней, но на сцене они сжаты в три «узловых» момента.
Три действия, хронометраж – около 120 минут.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Вечер. Сумрак. АЛЕКСАНДРА ФЁДОРОВНА сидит за маленьким столиком. Перед ней – лист бумаги, чернильница, перо. Она пишет, иногда останавливается, смотрит на окно.
Александра Фёдоровна (тихо, почти шёпотом, но это не монолог – она записывает вслух):
Ужаснейшее совершилось… У нас больше нет Государя. Ангел действительно стал ангелом на небесах… Он у Бога.
(Пауза)
Ах, вся его жизнь была лишь приготовлением к смерти. Он говорил об этом… с радостью. С радостью, представьте. О той минуте, когда кончатся все земные мучения.
(Опускает перо)
Но какие ужасные часы нам пришлось пережить. Боже… и мне приходится это писать. О нём. Что Его больше нет.
Входит НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ. Он в полном мундире – эполеты на месте. На левом рукаве – чёрная крепь. Он останавливается у окна, смотрит в него, не оборачиваясь.
Николай Павлович:
Ты была у матушки?
Александра:
Была, Nicolas. И поеду снова завтра на рассвете. Она… она выглядит на десять лет старше. Десять лет за одну ночь.
Николай:
Мы молились сегодня в церкви. О выздоровлении отсутствующего.
Александра:
Я знаю. Я была там. Каждый раз, как отворялась дверь, сердца наши начинали биться быстрее. Мы всё ждали… гонца. С хорошими вестями.
Николай (поворачивается):
Позавчера пришло письмо. От императрицы Елизаветы. Пятнадцатого ноября государь приобщился. Спокойно и благоговейно.
Александра:
Матушка упала ниц. Плакала от радости. А ты сказал ей тогда… помнишь?
Николай:
Я сказал: «Хорошего мало. Лучше приготовиться к самому худшему». (Пауза). Она не хотела слушать. Мать никогда не хочет слушать правду о своих детях.
Александра:
Ты оказался прав, Ники. Боже, как ты оказался прав.
Она встаёт, подходит к нему, берёт его руку. Он не отвечает на пожатие.
Николай:
В Совете вскрыли завещание Государя. Там – бумага. Константин формально передаёт свои права мне.
Александра:
Значит…
Николай:
Нет. Я не приму этого.
Александра (отшатывается):
Но почему?
Николай:
Потому что Константин ни разу не говорил со мной об этом. Ни разу, слышишь? Ни в письмах, ни лично. Как я могу взять корону, если мне её не передали? Как я могу присягнуть себе, если ещё жив брат?
Александра:
Но завещание…
Николай:
Завещание – бумага. А честь – это то, что остаётся, когда бумаги сгорают. Я присягну Константину. Завтра же. Все присягнут Константину. А потом… потом пусть Бог рассудит.
Он резко разворачивается и уходит. АЛЕКСАНДРА остаётся одна. Садится за стол. Берёт перо.
Александра (пишет):
«О, сколь достойны сожаления мужчины в подобные минуты! А он – в особенности. И как благородно он держит себя. Он решил поступить так, как ему приказывает его совесть и его долг. Он отклонил от себя эту честь и это бремя, которое… которое всё же через несколько дней падёт на него».
Свет медленно гаснет. Остаётся только луч на её лице. За окном – темнота.
КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ
---
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Утро. Тот же будуар. МАРИЯ ФЕОДОРОВНА сидит в глубоком кресле. Она неподвижна. Руки сложены на коленях. Лицо белое, глаза закрыты. Рядом, на низком стульчике, – АЛЕКСАНДРА.
Александра (тихо):
Матушка… вам принести воды?
Мария Феодоровна (не открывая глаз):
Нет. Мне ничего не нужно. Я просто жду.
Александра:
Чего?
Мария Феодоровна:
Не знаю. То ли вестей из Таганрога. То ли собственной смерти. Иногда они приходят вместе.
Пауза. Слышны далёкие шаги по коридору. Мария Феодоровна открывает глаза, смотрит на дверь.
Каждый скрип… каждая дверь… Ты не представляешь, Александра, что это такое – ждать вестей о своём ребенке. Я хоронила их уже столько раз. Павел… Екатерина… Александра… Ольга… (Пауза). Александр был старшим. Я родила его в крови и крике. А теперь… теперь он умирает в Таганроге, а я сижу здесь, в этом кресле, и не могу даже прижать его голову к своей груди.
Александра:
Матушка, ещё не всё потеряно. Мы молились.
Мария Феодоровна:
Мы молились за здравие отсутствующего. Но вчера ночью я проснулась от того, что свеча погасла. Сама. Без ветра. (Смотрит на Александру). Ты знаешь, что это значит?
Александра молчит. Входит НИКОЛАЙ. Он в том же мундире. Лицо осунувшееся, под глазами тени. Он подходит к матери, становится перед ней на одно колено.
Николай:
Матушка… в Совете смятение. Я приказал привести всех к присяге Константину. Но они говорят, что завещание вскрыто. Что я – наследник. Они бегут ко мне, кричат: «Вы имеете право!»
Мария Феодоровна (смотрит на него сверху вниз):
И что ты им ответил?
Николай:
Я ответил: «Я буду поступать так, как велит мне совесть. Я присягаю брату».
Мария Феодоровна (после долгой паузы):
Ты поступил как благородный ребёнок, Ники. Но Россия – не детская. Она не прощает тех, кто медлит.
Николай:
Мама, если я сейчас возьму корону, а Константин скажет, что я украл её? Я не переживу этого позора.
Мария Феодоровна:
Ты не переживешь и того, что будет, если ты не возьмёшь её. Междуцарствие… бунты… кровь. Думаешь, твоя совесть будет спокойна тогда?
Николай молчит. Александра касается его плеча.
Александра:
Ники… может быть, они правы? Те, кто говорит, что ты должен…
Николай (резко встаёт):
Нет. Я поклялся. Я присягнул Константину. И пока я не получу от него личного письма с отречением, я не сдвинусь с места.
Мария Феодоровна (тихо):
Что ж. Тогда будем ждать. Ждать – наша женская участь. Твоя – мужская – принимать решения. Даже если они ошибочны.
Николай кланяется матери, целует ей руку и уходит. Мария Феодоровна закрывает глаза. Александра берёт дневник.
Александра (пишет):
«Так прошёл день. Было несколько спокойнее. Ждали следующего утра. Боже… что это был за день…»
За окном – серый рассвет. Свет медленно меняется, становясь болезненно-жёлтым.
КОНЕЦ ВТОРОГО ДЕЙСТВИЯ
---
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Тот же будуар. Света почти нет – только лампада над алтарной дверью и бледная полоса из окна. МАРИЯ ФЕОДОРОВНА в кресле. АЛЕКСАНДРА стоит у окна, прижавшись лбом к стеклу. НИКОЛАЙ – у двери, спиной к залу.
Тишина. Слышно только дыхание.
Входит РЮЛЬ. Без стука. Без доклада. Он в чёрном сюртуке, белых перчатках. Кланяется. Протягивает Николаю запечатанный конверт. И так же молча выходит.
Александра (не оборачиваясь):
Что это, Ники?
Николай (ломает печать, читает. Пауза. Очень долгая. Наконец – глухо):
19 ноября. 10 часов утра. Таганрог.
Александра (медленно поворачивается):
Нет.
Николай:
Его больше нет.
Мария Феодоровна не двигается. Только пальцы на подлокотнике кресла сжимаются – медленно, с болью.
Мария Феодоровна (шёпотом):
Принесите мне письмо. Письмо Елизаветы.
Николай:
Матушка… там такие строки, что…
Мария Феодоровна (вдруг громко, почти страшно):
Я сказала – принесите!
Николай протягивает ей лист. Она читает – губы шевелятся. Ни звука. Затем медленно поднимает голову к распятию над алтарной дверью.
Александра (подходит к ней, опускается рядом на колени):
Матушка… позвольте…
Мария Феодоровна:
Он угас, как лампада. Она держала его за руку. А я… я сидела здесь. В этом кресле. Плела кружева. Писала письма. Жила… пока Он умирал.
Николай:
Мама, это не ваша вина.
Мария Феодоровна:
А чья, Ники? Чья? Господь забрал у меня мужа. Теперь – сына. Что дальше? Что Он забёрет дальше? (Смотрит на Николая). Тебя?
Николай молчит. Священник за сценой начинает тихо читать заупокойную молитву – на латыни, потом на церковно-славянском. Слышно не слова, а только ритм.
Александра (встаёт, помогает Марии Феодоровне подняться из кресла – та опирается на неё, как на посох):
Пойдемте, матушка. К алтарю. Только на минуту.
Мария Феодоровна (тяжело, переставляя ноги):
Я не могу стоять на коленях, Александра. Колени не гнутся. Я стара.
Александра:
Я встану за вас на колени. А вы просто постойте рядом.
Они медленно идут к алтарной двери. Николай открывает дверь. Оттуда падает тёплый, золотистый свет. Мария Феодоровна касается распятия рукой, затем целует его. Александра опускается на колени.
Долгая пауза. Минута. Две.
Мария Феодоровна (не оборачиваясь):
Иди, Ники. Тебе нужно в Совет. Они ждут. Россия ждёт. А я… я побуду здесь. С ним.
Николай кланяется. Выходит. Александра остаётся на коленях. Мария Феодоровна медленно садится на стул у двери – не в кресло, а на жёсткий, простой стул.
Александра (тихо, как молитву):
Я напишу сегодня в дневнике. Я должна запомнить каждую минуту. Каждое слово. Чтобы потом… чтобы никто не сказал, что мы не страдали. Что мы не ждали. Что не верили до последнего.
Она достаёт дневник – маленькую книжку в кожаном переплете. Открывает. Берёт перо. Пишет. Свет медленно гаснет – не сразу, за 90 секунд. Последней исчезает лампада над алтарной дверью.
Голос Александры (за кадром, читает написанное):
«Он скончался в Таганроге 19 ноября, в 10 часов утра. Боже! И мне приходится это писать о нём – что его, нашего Государя, больше нет! Что я его больше никогда не услышу, никогда не увижу! Какая это мука! День этот отмечен в моей жизни чёрным…»
Тишина. Один удар колокола. Темнота.
КОНЕЦ
---
© Цецен Балакаев
2 апреля 2026 года
Санкт-Петербург
---
РЕМАРКИ ДЛЯ ПОСТАНОВКИ
1. Мария Феодоровна не встаёт с кресла самостоятельно ни разу за спектакль. В третьем действии Александра помогает ей подняться, поддерживает под локоть. К алтарю она идёт медленно, с трудом. На колени не опускается – это физически невозможно для её возраста в состоянии шока.
2. Эполеты у Николая Павловича остаются на месте во всех сценах. Траур обозначен чёрной крепью на левом рукаве.
3. Окно вместо стеклянной двери. Оно высокое, двойное, за ним – мутный петербургский свет. Актёры могут смотреть в него, но не касаться.
4. Обращения:
– Александра к Николаю: «Nicolas» (франц.) или «Ники».
– Николай к матери: «Матушка».
– Мария Феодоровна к сыну: «Ники».
– Александра к свекрови: «Матушка».
5. Уплотнение времени оговорено в афише: «События нескольких дней сжаты в три драматических узла».
---
ЭПИГРАФ (для программки)
«Сколь достойны сожаления мужчины в подобные минуты!»
– Великая княжна, затем Императрица Александра Фёдоровна. 27 ноября 1825 года.