Сверху открывался завораживающий вид на весь Токио. Отражённый в стекле, город не походил на себя. Иногда он казался лунным пейзажем, иногда, ловя отблески лиловых огней, становился будто припорошенным снегом.
Погружение в эту медитативную историю заставляет замедлиться, заглянуть внутрь и вокруг себя. При этом ничего такого от книги я не ожидала. Даже сначала подумала, что она азиатского автора. Но Джессика Ау оказалась австралийской писательницей. Вообще информации о ней не много. И, наверное, учитывая типичную азиатскую внешность, у автора корни уходят именно в одну из стран Азии. Но её новелла целиком пропитана атмосферой медитативной Японии, спокойствием храмов, созерцанием искусства, эстетикой момента и монотонностью тишины. Пока читала книгу, ловила себя на мысли, что прибываю в дзене и погружаюсь в медленное расслабляющее состояние.
Картины зачем-то поместили в довольно замысловатые рамы. Но каждая из них по-прежнему заключала в себе целый мир: портовые города, запечатлённые в разное время дня, деревья, тропинки, сады, и всё это купалось в море постоянно меняющегося света. Каждая показывала мир не таким, каким он был, а какую-то свою версию мира, каким он мог бы быть в мечтах, а ведь мечты всегда привлекательнее реальности.
Речь в новелле идёт о безымянных матери и дочери, которые путешествуют по Японии в дождливом, но прекрасном октябре. Казалось бы, они приехали в Токио просто для того, чтобы гулять по музеям, храмам и ресторанчикам и болтать о разных вещах. Но в какой-то момент путешествие превращается в поиски себя и своего места в мире. И история становится глубоким философским произведением о самопознании.
В этот серый, холодный день, кроме нас, здесь никого не было. Я спросила мать, что она думает о душе, и она ненадолго задумалась. Затем, глядя не на меня, а на яркий белый крест перед нами, она сказала, что верит: все мы, по сути, ничто, просто большой набор мимолетных желаний и ощущений. Она никогда не думала о себе как об индивидуальности, скорее как о частице, неразрывно связанной с другими. В наши дни, сказала она, люди жаждут знать все, думая, что они могут понять мир, как будто просветление не за горами. Но, по ее словам, глупо считать, что всезнание уменьшит количество боли на земле. В этой жизни нам только и дано, что пройти сквозь нее, как дым сквозь ветви, и страдать, пока не наступит небытие. А может, и потом мы будем страдать, только где-нибудь в другом месте. Потом она начала говорить об иных убеждениях: о добродетели и жертвенности, о том, что надо копить доброту, сделать из себя сокровищницу. Тут она взглянула на меня так, словно хотела убедиться, разделяю ли я ее взгляды. Но, к своему стыду, я не только не могла с ней согласиться, но даже не могла сделать вид, что согласна. Вместо этого я посмотрела на часы, объявила, что храм скоро закроется и нам пора идти.
Я верю, что любые истории и новые книги появляются в нашей жизни не просто так. И данная книга была нужна мне именно сейчас, как глоток свежего воздуха. Я устала от вечно шумного города, от бесконечных забот, нескончаемых проблем. Душа требовала тишины и покоя. Мне не хватало погруженности в прекрасное. Ведь часто в суете будних дней мы забываем наслаждаться простыми вещами, радоваться моменту побыть в тишине.
Конечно, это крайне не характерная для меня история. Она словно соткана из воздушных, невесомых, почти прозрачных ниток, скреплённых друг с другом лишь в определенном месте. В ней нет явного сюжета и в финале она просто внезапно обрывается. Мысли автора постоянно ускользают, поэтому ты читаешь книгу фрагментами, пытаясь ухватиться за недосказанность. Поэтому новелла напоминает бешеный коктейль жизни, который постоянно взбалтывают. И ты читаешь, то о судьбе сестры героини, то о черепахах, то о нескольких безмятежных днях жизни в доме преподавательницы, то о работе официанткой (что было мне особенно близко: я работала в молодости официанткой), то об искусстве и красоте момента, то о настоящем путешествии по Токио, Киото и другим городам Японии.
Сложно пытаться объяснить эту книгу. В ней очень много мыслей, формирующихся в огромные светящиеся шары. Которые словно перекати-поле катаются по ветру, рассеивая семена. Вы всё время будете думать о содержании этого произведения до, во время и после чтения.
Как-то раз отключился свет, и мы откопали налобный фонарик и несколько свечей в одной из все еще не распокованных коробок с вещами. Снаружи бушевал шторм, а мы ходили по дому, расставляя их по комнатам. Когда я зажгла пару на кухне, какое-то время в воздухе пахло праздничным тортом. Помню, что приготовила простой ужин, снимая кожицу с томатов, едва различимых в полутьме, скорее на ощупь. Лори включил проигрыватель и принялся невероятно медленно танцевать перед кошкой, пристально наблюдавшей за ним со своей подушечки на полу. Мы с трудом могли разглядеть еду на столе, различая лишь очертания овощей в мисках. Я убрала белье с улицы, развесив его на вешалке, лестнице, стеклянной двери. Было слышно, как снаружи дует сильный ветер, но дома всё было спокойно. Мы ужинали, а я думала, что нечто совершенно обыкновенное способно делать нас счастливыми.
Она словно ни о чём, но в то же время о многом. Невозможно познать всю её красоту и суть, не вчитываясь в текст, не заглядывая глубже, чем оно возможно. Потому что на поверхности, казалось бы, ничего и нет. Вся прелесть лежит в глубине, надёжно спрятанная среди воспоминаний и мыслей главной героини.