Знаете, как бывает — сидишь вечером на крыльце, смотришь на грядки и думаешь: ну куда их девать-то? Кабачки. Опять кабачки. Снова кабачки. Мы их жарили, тушили, мариновали, делали икру, запекали с сыром, добавляли в оладьи. Таисия уже смотрит на меня с тихим укором каждый раз, когда я тащу с грядки очередной экземпляр. А они всё растут. Будто назло.
В этом году я посадил кабачки на двух грядках — ну, думал, пусть будут. Урожай — дело непредсказуемое. То ли будет, то ли нет. Оказалось — будет. Ещё как будет. К середине августа у нас под навесом лежало штук сорок кабачков разного калибра: от небольших, с ладонь, до таких монстров, что хоть подушку шей. Соседка Валентина Петровна взяла десяток — она делает из них варенье с лимоном, говорит, муж уважает. Сватья забрала сколько смогла увезти на автобусе. Всё равно осталось.
И вот сидим мы с Таисией за чаем, и она говорит:
— Слушай, а ты знаешь, что на другом конце деревни баба Нюра корову держит? Говорят, молоко у неё — как раньше. Настоящее.
Я, честно говоря, про ту часть деревни особо не думал. Мы тут живём пятый год, но деревня у нас длинная, дворов пятьдесят, и дальше своей улицы особо не ходишь. Огород, баня, магазин — вот и весь маршрут. А тут Таисия говорит про молоко. И у неё в глазах такой огонёк — понял я, что она творог задумала. Она у меня мастерица: её творог — это не то кисловатое недоразумение из магазина в пластиковой ванночке. Нормальный, зернистый, чуть тёплый, с запахом.
— Ну давай схожу, познакомлюсь, — говорю.
На следующее утро я взял два ведра, набрал кабачков — выбрал поровнее, без трещин, нормального размера, не монстров — и пошёл на другой конец деревни. Кабачки тяжёлые, вёдра немаленькие, идти минут пятнадцать. Пока шёл, думал: а вдруг она вообще не продаёт? Вдруг только для себя? Вдруг не захочет разговаривать? Деревенские бабушки бывают разные — одни рады любому гостю, другие смотрят так, что лучше поворачивай и иди откуда пришёл.
Нашёл дом по описанию — белый забор, голубые ставни, за забором слышно корову. Постучал в калитку. Через минуту вышла женщина лет шестидесяти, крепкая, в рабочем фартуке, руки в муке. Смотрит на меня, на вёдра, ничего не говорит. Ждёт.
— Здравствуйте, — говорю. — Я Артём, с другого конца деревни. Нам тут кабачков девать некуда, а Таисия — жена моя — хотела творог сделать настоящий. Говорят, у вас молоко хорошее. Вот подумал — может, поменяемся?
Она смотрит на вёдра. Потом на меня. Потом снова на вёдра.
— Это сколько тут?
— Килограммов двадцать, наверное. Двадцать пять может.
Помолчала. Потом говорит:
— Заходи.
Зовут её Анна Фёдоровна, но все в деревне зовут баба Нюра. Живёт одна — муж умер лет десять назад, дети в городе. Держит корову, кур, огород. Говорит, без скотины не может — скучно. Да и привыкла всю жизнь.
Пока она ходила за молоком, я огляделся. Двор чистый, всё на месте. Дрова сложены аккуратно. Грядки прополоты. Видно, что человек хозяйственный, не запустила ничего. Такие дворы уважаю — сразу понятно, как человек живёт.
Вышла с трёхлитровой банкой. Молоко — белое, густое, с пенкой сверху. Даже через стекло видно, что не магазинное. Я взял банку — тяжёлая, тёплая. Корова недавно доилась.
— Берёшь? — спрашивает.
— Беру, — говорю. — Только это, может, мало будет — за два ведра-то?
Она махнула рукой:
— Кабачки мне на икру пойдут. И соседке отнесу, она просила. Нормально.
Так и договорились. Я оставил вёдра, взял банку и пошёл домой. По дороге нёс осторожно, как будто там не молоко, а что-то хрупкое. Смешно, наверное, со стороны выглядело — мужик с трёхлитровой банкой шагает по деревне и улыбается.
Таисия, когда увидела молоко, сразу поняла, что к чему. Понюхала, попробовала ложкой.
— Настоящее, — говорит. — Давно такого не было.
Вечером она его поставила скисать — не в холодильник, а просто на кухне, прикрыла марлей. К утру скисло как надо. Потом грела на медленном огне, откидывала через марлю. Я не мешался, ходил мимо, только заглядывал: когда уже?
Творог получился. Не знаю, как точнее описать — просто нормальный творог. Зернистый, некислый, с запахом молока, а не кислятины. Со сметаной — объедение. Таисия сделала ещё сырники на завтрак, и вот тут уже я понял, за что люди держат скотину. Это просто другой продукт. Не лучше или хуже — другой. Как помидор с грядки и помидор из магазина: называются одинаково, а суть разная.
С бабой Нюрой с тех пор мы познакомились нормально. Оказалось, она и сама не против бартера — у неё молока много, а вот с огородом уже не справляется как раньше, здоровье не то. Теперь иногда меняемся: то кабачки, то огурцы, то зелень. Она нам молоко или сметану. По-человечески, без лишних разговоров.
Я вот думаю — это ведь и есть та самая деревенская экономика, которая без всяких приложений и маркетплейсов работает. Просто один у другого есть лишнее, а у второго — чего первому не хватает. Договорились — и всё. Никаких посредников, никаких процентов, никакого "оформим через сервис".
Мы с Таисией в городе жили двадцать лет. Там так не принято. Там если что-то надо — идёшь в магазин или заказываешь доставку. С соседом через стенку можно годами жить и не знать, как его зовут. Здесь другое. Здесь если человек живёт рядом — это уже что-то значит. Можно зайти, постучать, спросить. Не всегда, конечно, и не со всеми. Но можно.
Кабачки у нас ещё есть. Грядки не останавливаются. Таисия уже третью партию икры закрыла, я отвёз мешок сватье, ещё часть раздал на работе — я в соседнее село на подработку езжу иногда, там мужики взяли с удовольствием. Но каждый раз, когда набирается лишнее, теперь первая мысль не "куда деть", а "кому это нужно". Потому что всегда найдётся кто-то, кому твоё лишнее — в самый раз.
И ещё понял вот что. Когда идёшь к человеку не с пустыми руками, а с чем-то конкретным — разговор сразу другой. Ты не просто пришёл попросить. Ты пришёл обменяться. Это честно. Это по-человечески. Баба Нюра нас приняла нормально именно потому, что я пришёл не с деньгами и не с пустыми руками, а с тем, что сам вырастил. Это, наверное, и есть уважение по-деревенски.
Городским это объяснять долго. Они привыкли, что всё через деньги, всё через цену. А здесь цена — это сколько ты вложил труда. Вот и весь расчёт.
Таисия говорит, что хочет теперь творог делать регулярно, пока сезон. Баба Нюра уже намекнула, что к осени у неё будет сметана — густая, домашняя. Я думаю, надо до морозов ещё пару раз сходить, пока огород не кончился. Может, картошку предложить — у нас её тоже выкопалось больше, чем нужно.
Вот такая история. Не героическая, не скандальная. Просто жизнь. Два ведра кабачков, банка молока, новая знакомая и нормальный творог на завтрак. Из таких вещей, если честно, и состоит хорошая дачная жизнь.
А у вас бывало — менялись с соседями или местными? Или всё больше за деньги, через магазин? Пишите в комментарии — интересно, как у кого принято.