Имя Тамары Кирияк ассоциируется в Чили с российскими историческими танцами и русской народной пляской. Хореограф балетной школы при Муниципальном театре Сантьяго ставит танцы на большой сцене, для балета и оперы, и учит молодёжь танцевать, как артисты ансамбля Игоря Моисеева.
В прошлом году Тамара приняла участие в подготовке большого русского бала «Путешествие по истории России» – учила чилийцев танцевать кадриль и полонез. Хореограф рассказала «Русскому миру» о том, как за 30 с лишним лет прошла путь от программ для бедных детей до работы в ведущем театре и вузе Чили. А также об интересе местных жителей к русской культуре.
«У меня теперь есть русский костюм»
- Во время подготовки к русскому балу чилийцам тяжело давалась кадриль и другие русские танцы?
- Я преподаю старинные танцы XIX века, это называется историко-бытовыми танцами. Русские старинные танцы я начала изучать самостоятельно, искала информацию. Когда меня попросили помочь с постановкой танцев для русского бала, я с удовольствием согласилась, потому что всегда стараюсь поддерживать русскую культуру здесь, в Чили. Ведь всегда приятно пообщаться с русскими людьми. Иногда очень хочется поговорить по-русски, но особенно не с кем, кроме мужа. Он чилиец, но учился в Советском Союзе.
Перед балом я шла работать над русскими танцами. Думала, придут русские, а там одни чилийцы. Поставили с ними московскую кадриль, полонез и другие танцы. Они довольно простые, не требуют особенной техники. Главное – двигаться под музыку. Знаете, меня очень удивило, какой интерес к русской культуре проявляют чилийцы. Когда мы закончили занятия, меня забросали вопросами: «Когда будем продолжать? Это так интересно». Мне очень понравилось такое отношение. Бал получился замечательным, гости танцевали под русскую музыку. Был выбран старинный зал, гости пришли одетые в костюмы под старину. Одна чилийская девушка с гордостью заявила мне: «У меня теперь есть русский костюм».
- Какие танцы вы ставите в балетной школе при Муниципальном театре Сантьяго?
- Я преподаю историко-бытовые и характерные танцы студентам, которых готовят к профессиональной танцевальной карьере. Допустим, в «Лебедином озере» есть русский танец, есть венгерский, есть испанский. В «Щелкунчике» тоже есть русский танец и другие. Вот это моя профессия. Но как-то вне программы я ставила «Матросский танец», и это был такой успех! Ребята станцевали очень хорошо, подготовка у них хорошая. Ставила и другие русские танцы, и молдавские, например. Это дополнительно, для кругозора.
- Русский балет популярен в Чили?
- Да, конечно. Очень многие преподают здесь балет по методикам Вагановской школы. Чилийцы довольно много знают о русском балете – о Чайковском, его знаменитых балетах, истории русского балета. В Чили иногда приезжают небольшие балетные труппы из России, и чилийцы с удовольствием на них идут – билеты хорошо продаются. Все хотят увидеть русских танцоров.
Читайте также: «В Никарагуа считают Россию эталоном культуры»
- Какие русские спектакли есть в афише Муниципального театра Сантьяго, в котором вы работаете?
- О «Лебедином озере» и «Щелкунчике» я сказала, они пользуются популярность и часто идут на сцене. Ещё в нашем театре играют «Спящую красавицу». Некоторые постановлены с использованием стилистики модерна, но получается интересно. Это не только в Чили такая тенденция, но и в других латиноамериканских странах. Я также работаю хореографом на постановках оперы. Например, ставила танцы для «Евгения Онегина»: вальс Татьяны Лариной, танец крестьян. Публика их замечательно принимает.
«Говорю ученикам, что я советская»
- Сколько учеников прошло через ваши руки?
- Очень много, невозможно сосчитать – в университетах, в театре. Иногда подходят взрослые люди, здороваются, благодарят. Я вежливо отвечаю, но представления не имею, кто ко мне подошёл.
- Ваши ученики знают, откуда вы приехали, и есть ли для вас в этом преимущество как для педагога?
- Да, я не скрываю, что родилась в Молдавской республике во времена СССР. Говорю ученикам, что я советская. Рассказываю о нашей отечественной школе балета, как учили и учат. Знаете, когда я сюда приехала, почти никто в Чили не слышал о спортивных бальных танцах, которые в СССР были очень развиты. Я первая открыла здесь курсы подготовки тренеров по бальным танцам, и сейчас это направление получило широкое распространение в Чили, проходят соревнования. Я рада, что получилось привезти сюда это направление. Многие ученики, с которыми я работала, теперь танцуют на большой сцене и сами преподают.
- Когда вы ставите русские танцы, включаете артистам записи российских или советских постановок?
- Да, часто смотрим записи постановок ансамбля Игоря Моисеева, также показывают выступления «Берёзки». Когда смотрим, нельзя молчать, нужно постоянно рассказывать, потому что спрашивают: что такое кокошник, какие у него формы, кто и почему его носил. Работать над русским танцем – это не просто поставить движения. Нужно объяснять значение всех элементов и движений. Только тогда артисты из другой страны смогут погрузиться в русскую культуру. Почему так руки держат, почему так двигаются, почему русские танцоры на сцене всегда смотрят вдаль? Я объясняю – потому что в России бескрайние поля, и нет столько гор, как в Чили. Им это очень интересно.
Читайте также: Игорь Моисеев: Танец – пластический портрет народа
«С мужем-чилийцем нас соединило искусство»
- Как вы оказались в Чили?
- Как у сказала, родом я из Молдавии. Мы жили в республике с мужем-чилийцем, который учился в СССР на агронома. Муж играл в студенческом оркестре, а я танцевала, так и познакомились на каком-то мероприятии. Нас соединило искусство. Когда Союз распался, мы начали переживать. Прежде всего, из-за детей. Мы были состоявшиеся люди, имели неплохую работу. Например, я окончила хореографическое отделение культпросвет училища, работала в министерстве культуры. Но экономическая ситуация была неважная, мы беспокоились за будущее наших двоих детей. В 1993 году решили поехать в Чили попробовать, и до сих пробуем. Выяснилось, что муж после жизни в СССР стал больше русский, чем чилиец.
- Было трудно?
- Да, пришлось привыкать. В Чили нас научили хорошо работать, качественно. И ещё немного научили коммерческому направлению, а мы этого не знали и не умели. В Чили человек, едва окончив учебное заведение, уже открывает свою школу, набирает учеников. Мне многие говорили – давно бы свою школу открыла. Я отвечаю, что не могу коммерчески относиться к искусству. Преподаю, и мне хватает на самое необходимое, на образование детей. И этого достаточно.
- Сложно было устроиться по специальности?
- В Чили найти работу не так-то легко, особенно по моей специальности. После 15-летнего стажа мне в новой стране пришлось начинать всё сначала, с нуля. Пришлось разбираться, вникать. Устроилась ставить программы для бедных детей. А потом меня попросили поставить большое мероприятие для 250 детей, открытие сезона. Работали я и кубинка, она была гимнасткой. Пришёл представитель муниципалитета, спросил: «Кто это поставил?» Ему ответили – la rusa и la cubana, русская и кубинка. У нас там даже имён не было.
После этого начали приглашать на другие проекты. Так я и двигалась шаг за шагом, пока не стала руководить школой балета в Муниципальном театре. Появились ученики, мы стали участвовать в фестивалях, потом меня пригласили в экзаменационную комиссию в театр, стали звать в регионы проводить курсы для преподавателей Чили и других латиноамериканских стран. Однажды пригласили в качестве хореографа в популярную телепрограмму вроде наших «Танцев со звёздами». Там членом жюри был глава университета, и он пригласил меня преподавать в вуз.
- На какой культуре вы воспитывали детей?
- Когда мы приехали сюда, я не говорила по-испански и дети тоже – дома мы всегда говорили по-русски. Но когда они пришли в чилийскую школу, выяснилось, что программа у них гораздо проще, чем у нас. То, что они проходят в девятом классе, у нас преподают в седьмом.
В Чили они приехали уже не малышами и сохранили любовь к родной культуре. Они у меня тоже советские, как и я. И очень любят всё советское. Дома, когда собираемся семьёй, всегда смотрим русские кинофильмы. В последнее время мои дети начали изучать историю, смотрят документальные фильмы. Сын стал архитектором, а дочь специалистом по языкам, она говорит на пяти языках.
- О чём чилийцы спрашивают чаще всего, узнав, откуда вы родом?
- Им страшно думать о том, что бывают сугробы высотой метр или два. Здесь иногда дети в школу не идут, если пошёл дождь. Что ещё? Чилийцам нравится русская кухня. Когда мои знакомые приезжают, любят покушать борщ и пельмени. О грече чилийцы не знают ничего, я готовлю для друзей, говорю им: «это как рис». Наши продукты здесь можно купить, но не все. Укроп здесь почему то не растёт, а щавель я нашла у себя во дворе. Продуктов обилие, особенно фруктов и овощей, и они свежие круглый год. Но мы всё равно делаем варенье, по привычке, про запас.
Читайте также: Соотечественница: чилийцы очень любят петь русские песни
Все фотографии предоставила Тамара Кирияк