В маленьком городке, затерянном среди густых лесов, все знали: пятница, 13‑е — день, когда лучше не выходить из дома после заката. Старики шептались, что в эту ночь граница между миром живых и миром теней истончается, а духи прошлого могут вернуться, чтобы забрать с собой того, кто окажется на их пути.
Марк не верил в эти суеверия. Он считал все истории про пятницу, 13‑е глупыми сказками для впечатлительных детей. В тот вечер он задержался на работе и возвращался домой пешком — автобус уже не ходил, а такси в их городке было не вызвать. Часы показывали без десяти восемь, когда он свернул на тихую улицу, ведущую к его дому.
Воздух вдруг стал непривычно холодным, хотя день выдался тёплым. Марк почувствовал, как по спине пробежал неприятный озноб. Он огляделся — улица была пустынна, фонари мерцали, отбрасывая неровные тени. И тут он услышал шаги за спиной.
Марк обернулся — никого. Но звук не исчез: размеренные, тяжёлые шаги, будто кто‑то в тяжёлых ботинках шёл следом. Он ускорил шаг, затем побежал, но шаги тоже ускорились. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось.
Добежав до своего дома, Марк дрожащими руками достал ключи. Замок щёлкнул, дверь открылась, и он ввалился внутрь, захлопнув её за собой. Прижавшись спиной к двери, он выдохнул с облегчением. «Показалось», — подумал он.
Но тут взгляд упал на зеркало в прихожей. В отражении он увидел то, что заставило кровь застыть в жилах: за его спиной, прямо у двери, стоял высокий силуэт в длинном плаще. Лица не было видно — только тёмный провал капюшона. И в тишине Марк отчётливо услышал шёпот:
— Ты не должен был идти домой этой дорогой в пятницу, 13‑е…
Он резко обернулся — позади никого не было. Но в тот же миг погас свет во всём доме, а за окном раздался скрежет, будто кто‑то провёл ногтями по стеклу. Марк застыл, понимая, что суеверия оказались правдой — и теперь он стал частью этой страшной истории.
Тёмная ночь.
Дом на окраине деревни стоял заброшенным уже лет тридцать. Местные обходили его стороной, перешёптываясь, что в полнолуние там слышны странные звуки: то плач ребёнка, то скрип половиц, будто кто‑то ходит по пустым комнатам. Говорили, что когда‑то в этом доме жила семья, но однажды ночью все они исчезли без следа — и с тех пор дом стал «нечистым».
Трое друзей — Лена, Макс и Артём — решили проверить, правда ли всё это. Они были скептиками и считали, что страшные истории — лишь плод воображения суеверных деревенских жителей. «Пойдём сегодня ночью, — предложил Макс. — Полная луна как раз будет. Проверим, кто там плачет и скрипит».
В полночь они подошли к дому. Луна освещала его бледным светом, отбрасывая длинные тени. Дверь слегка покачивалась на ржавых петлях, словно приглашая войти.
— Ну что, кто первый? — нервно усмехнулся Артём.
Лена вошла первой. За ней последовали парни. Внутри пахло сыростью и чем‑то ещё — сладковатым, тошнотворным. Половицы действительно скрипели под ногами, хотя никто из них не ступал на некоторые доски.
Они поднялись на второй этаж. В конце коридора виднелась приоткрытая дверь детской комнаты. Из‑за неё пробивался тусклый свет — будто горела свеча.
— Но мы же не зажигали свет, — прошептала Лена.
Макс шагнул вперёд и толкнул дверь. В комнате стояла старинная кроватка, а рядом — кукла с треснувшим фарфоровым лицом. Свеча на тумбочке мерцала, хотя её никто не зажигал.
Вдруг за их спинами раздался тихий детский смех. Все трое обернулись — в дверном проёме стояла маленькая девочка в белом платье. Её глаза были чёрными, без белков, а улыбка — слишком широкой для ребёнка.
— Вы пришли поиграть со мной? — пропищала она. — Я так долго ждала…
Друзья бросились к лестнице, но ступени вдруг начали удлиняться, превращаясь в бесконечный лабиринт. Снизу доносился тот же смех, только теперь он звучал со всех сторон.Когда на рассвете местные жители нашли их, все трое сидели на крыльце дома, бледные и дрожащие. Они не могли говорить, только смотрели в одну точку. А на окнах дома, изнутри, появились отпечатки маленьких ладошек — будто кто‑то прижимал их к стеклу и ждал.С тех пор никто из них больше не сомневался в том, что некоторые дома лучше не тревожить.