А в яслях путали, кто малышу – мать, а кто – просто чужая тётя

А в яслях путали, кто малышу – мать, а кто – просто чужая тётя. Никто уже не понимал, кто из детей, кому – ребёнок. Были общими. Ксеня немного больше отвечала за подзатыльники, а Галя чуть больше за "пожалеть". Но разница эта не была статичной, частенько и переворачивалась.

"ТетьГаль" и "тетьКсень" уже слились в устах детей в единые слова и звучали точно также, как "мама".

Соседи не злословили. Знали – так сложилось у обеих. А ещё и потому не болтали лишнее, что почувствовали, как ценят подруги друг друга: попробуй при Галине скажи плохо о резкой Ксении – обидится, любит подругу и оправдывает, а уж Ксения, та вообще и наорать может, если про Галю что ...

И подруги никому не рассказывали о горестях друг друга, дабы лишний раз не травмировать сердце. Галя держала в себе случай с балконом, а Ксеня - ту "окровавленную ночь". Иногда друг другу поплачутся, когда дети спят, да и то – редко. Ведь подруга умеет слышать даже невысказанное.

Галя на заводе хорошо пошла по партийной линии, её уже выдвигали в делегаты и депутаты. И когда у Ксении в школе случился конфликт с ребёнком и его матерью, когда той припомнили "буржуинское прошлое", когда начало разрастаться нешуточное дело и Ксении грозило увольнение, Галина горой встала на сторону подруги. И вся её пугливость и нежность утонули в решимости добиться справедливости. Она отправилась в областной райком, она нашла управу...

Были ли в их жизни мужчины? Конечно, были. Однажды Ксения даже уехала с кавалером на море, но не сложилось. А у Галины закрутился роман с женатым, но тоже недолгий. Так и остались вдвоём.

С каждым годом становилось легче. Время менялось. Две красивые и мудрые женщины ставили на ноги своих детей. Они не преклонили колени перед жизненными испытаниями, они не дали пропасть друг другу.

И в отношениях их за годы совместной жизни было разное, но закалённое бедой сердце не черствеет, а утончается, не грубеет, не ожесточается, а пополняется любовью. Ссоры уходили, обиды не копились, а любовь росла.

Когда сына Ксении оперировали, Галину положили под капельницу ....ей было так плохо от переживаний. Когда Галин сын увлёкся спиртным, а мать от беды отпустила руки, Ксеня взялась круто и вытащила парня из зависимости, и жизнь у него наладилась.

И всё у них вместе. Вместе ушли на пенсию, вместе увлекались рассадой, вместе пришли когда-то в церковь.

Прошло время и бытовая теснота тоже растаяла. Когда спившиеся муж и свёкр скончались, Галина смогла продать дом. И эти деньги разделили на четверых старших. Младший ещё был мал, решили, что ему накопят. И накопили.

Когда дети переженились, дом наполнился внуками. Тоже общими. И уже не было мам и теть, были только бабушки. Внуки разбирались, кто родная, только уж потом, когда чуть вырастали, из чистого детского интереса.

А потом появилась возможность разъехаться – одна квартира стояла пустая. Дочь с зятем уехали надолго на северные заработки, сказали, может и не вернутся.

Ксения с Галиной решили, что либо вместе туда, либо – никто туда не поедет. Так и остались в старом деревянном доме с частичными удобствами и мезонином.

Последний год Ксения уже почти лежала, а рядом ... конечно, дети. Но главное – верная подруга жизни – её Галенька, как звала она подругу всю жизнь.

И понятно, что Галеньке уже и самой было тяжко, но всё же никто так кашу не сварит, как её Галенька, никто так одеяло не поправит. Только она, держа руку, услышит биение сердца подруги.

Вот и сейчас, у изголовья своей подруги Галенька по привычке хлопотала, а потом смотрела-смотрела в лицо Ксении и начинала плакать. Для преданного человека нельзя сделать слишком много. Часть жизни ушла – ушла подруга, разделившая с ней эту нелегко давшуюся жизнь.

– Раздали, раздали платки, мам, сиди уже ...

– Звонил Батюшка, сейчас будет, тетьГаль, не волнуйся.

Любовь одна, её нельзя разделить на материнскую, на любовь мужчины и женщины или любовь к близким. Любовь – это свойство одного человека. Либо её много у него, либо – мало.