"Большая игра" или "Война теней" — так называют период скрытого противостояния России и Великобритании за доминирование в Центральной Азии в XIX — начале ХХ века. Можно сказать, что именно тогда разрабатывались и применялись на практике азы гибридной войны. Этому крайне интересному времени посвящена книга узбекского писателя Владимира Фетисова "Дуэль на Крыше мира. Эпизоды "Большой игры". О том, для чего нужно знать истоки "Большой игры" и помнить ее действующих лиц, а также как сохранять свою историю и уважать чужую, в интервью журналу "Русский мир.ru" рассказывает Владимир Фетисов.
Текст: Владимир Емельяненко, фото: Александр Бурый.
— Владимир Васильевич, когда вы взялись за написание "Дуэли на Крыше мира", не беспокоил ли вас тот факт, что еще в 1990-х годах вышла и завоевала популярность книга Питера Хопкирка "Большая игра"?
— Нет, не беспокоил. У каждой стороны свой взгляд на ту "войну под ковром" — так именовали непрямое противостояние Британии и России за доминирование в Центральной Азии в XIX — начале ХХ века. В Великобритании его называли "Большой игрой", в России — "Войной теней". А первое геополитическое столкновение этих двух стран относится к 1801 году, когда император Павел I и Наполеон Бонапарт спланировали совместный военный поход в Индию, чтобы снизить там влияние официального Лондона и заодно потрепать британского льва за загривок. Но эта затея провалилась. А дальше последовали интриги длиной в два столетия — примерно до 1910 года, когда Россия и Британия заключили временный мир.
Но, как писал в конце XIX века Редьярд Киплинг, "Запад есть Запад, Восток есть Восток, // И вместе им не сойтись". Между ними — огромное поле геополитической битвы или, как тогда говорили, "геополитическая шахматная доска". И на ней ведется сложная игра. Кстати, впервые словосочетание "Большая игра" использовал в 1840 году в профессиональной переписке британский разведчик Артур Конолли. А в обиход термин вошел благодаря роману Редьярда Киплинга "Ким". И игра эта продолжается. В том числе и на информационном поле.
— Почему, рассказывая о "Большой игре", вы выбрали жанр баллад-исповедей о судьбах разведчиков, а в центр противостояния вынесли Оренбург и Ташкент?
— Основные игроки "Большой игры", разумеется, находились в Лондоне, Петербурге и Калькутте — столице Британской Индии того времени. А вот средоточием разведки и противостояния стали Оренбург и Ташкент — центр Туркестанского генерал-губернаторства. Что же касается непосредственных действующих лиц "Большой игры", то по большей части это были выдающиеся дипломаты и талантливые разведчики. По разным причинам Россия о них либо забыла, либо недооценивает их наследие. Но забвение важных событий чревато их карикатурным повторением — такое уже не раз бывало в истории.
К примеру, в России помнят о Николае Пржевальском как о путешественнике, а ведь он помимо этого был генералом, военным стратегом и разведчиком. Еще при жизни его имя обросло загадками и небылицами. Жители Азии верили, что в повозках Пржевальского лежат яйца, из которых вылупляются солдаты, пули из его ружей могут долететь до края света, а сам он — колдун, который управляет силами природы и исцеляет недуги. Англичане выдохнули с облегчением, когда 49-летний Николай Михайлович скончался в Караколе при загадочных обстоятельствах, которые еще ждут своего расследования. Считается, что смерть Пржевальского наступила из-за отравления плохой водой, но от инфекции труп не чернеет. Это, скорее, указывает на отравление ядом.
Или попробуйте сегодня спросить, кто такой генерал Андрей Евгеньевич Снесарев. Вряд ли многие в России ответят на этот вопрос. Лишь специалисты знают, что он еще в начале ХХ века обосновал пагубность вторжения в Афганистан. Это был разносторонний и талантливый человек. Он даже выступал вместе с великим тенором Леонидом Собиновым, а между разведывательными миссиями в Среднюю Азию и Индию заменял заболевших оперных артистов Большого театра. После революции Снесарев служил советской власти, участвовал в создании Красной армии, был вхож к Сталину. Но в 1930 году его арестовали и приговорили к расстрелу, который заменили на десять лет лагерей за "покушение на свержение советской власти с помощью иностранных интервентов". Потом были Свирский и Соловецкий лагеря особого назначения и три инсульта. В 1937-м Снесарев умер. В 1958 году его тихо реабилитировали, но кто сегодня помнит о нем? А ведь Андрей Снесарев — легенда разведки, его жизнь достойна книг и художественных фильмов... В письме сестре Снесарев, описывая ужин у вице-короля Индии, упоминает о том, что его соседкой за столом оказалась "младшая сестра вице-королевы, красивая американка, и мы с ней с места же зафранцузили вовсю". Это была Маргарет Хайд Лейтер, дочь американского магната Леви Лейтера. Любовь была взаимной. Из-за дамы сердца разведчик продлевал свою миссию в Индии и Афганистане, но какую бесценную по объему информацию об этих странах и британском влиянии в них он собрал! И хотя пути влюбленных больше не пересеклись, они лишь переписывались, история их отношений достойна и рок-оперы "Юнона и Авось", и "Семнадцати мгновений весны", и нового кино- или литературного шедевра. Но главное в другом: востоковедческие научные труды генерала Снесарева сегодня очень важны. Ведь современная молодежь изучает историю и геополитику по трудам западных ученых. По "Большой игре" того же Питера Хопкирка, по автору концепции "Хартленда" Хэлфорду Маккиндеру, по работам Генри Киссинджера и Збигнева Бжезинского. Мало кто учится по книгам философа Павла Флоренского, по военной науке генерала Скобелева и военного историка Дмитрия Милютина и уж тем более — по научным трудам Андрея Снесарева...
А чего стоят миссии поручика Башкирского войска Абдулнасыра Субханкулова в Бухару и Хиву в 1810 и 1818 годах! Его путь — готовый сюжет для создания приключенческого патриотического кино. Эти ханства, лавируя между Россией и Британией, считали врагами всех. В такой ситуации было легко, как говорится, попасть под раздачу. Но Субханкулов блестяще справился с миссией, задуманной оренбургской губернской администрацией. Официально он должен был передать грамоту российского императора о желании наладить торговые отношения. Негласные цели миссии были не менее важными: требовалось собрать информацию о народах этих ханств, их торговых и иных связях с другими странами. Бухара и Хива, особенно земли этих ханств, населенные туркменами, оставались центрами работорговли, составлявшей основу местной экономики, отчего страдало и население русских территорий. Абдулнасыр Субханкулов прекрасно справился с миссией. И он, и первый посланник России в Кабуле Ян Виткевич, владевшие не только языками, но и местными наречиями, незнание которых было чревато разоблачением, достойны того, чтобы о них помнили в России. Не оценена роль еще одного выдающегося разведчика "Большой игры" — Лавра Корнилова, того самого генерала от инфантерии (см.: "Русский мир.ru" № 12 за 2025 год, статья "Лавр Азиатский"). Поскольку после 1917 года он был одним из руководителей Белого движения, в СССР память о нем как о великом разведчике и исследователе была стерта. Чокан Валиханов и Петр Семенов-Тян-Шанский — вот еще два человека, о делах которых нужно сегодня подробно рассказывать.
— На какие источники вы опирались, работая над книгой?
— Сначала был Национальный архив Узбекистана, который, по счастью, хранит документы начиная с 1867 года. Много работал в Библиотеке имени Алишера Навои. Кстати, ее основал первый генерал-губернатор Туркестана, Константин Кауфман. Итогом стала первая книга "Дуэль на Крыше мира. Эпизоды "Большой игры", вышедшая в Узбекистане в 2019 году. Это академическое издание, где я немного слукавил: не стал делать на каждую цитату ссылку на источник, чтобы не сбивать чтение, а дал список источников в конце книги. В "Дуэли на Крыше мира", изданной в России в 2025 году, я повторил этот прием. Сноски и примечания не только подчеркивают достоверность, но и избавляют от ненужных споров с националистами с разных сторон. Я их отправляю в архив.
Что же касается британских источников, то, к сожалению, по большей части они мне недоступны, я не владею английским языком. Но есть сайт vostlit.info, где представлены отличные переводы. Кроме того, в сети я познакомился с Михаилом Казбековичем Басхановым. В газете "Новости Узбекистана" он прочитал мой очерк о Лавре Корнилове и оставил отклик. Я поверить не мог: это же автор книг о Корнилове и Снесареве, доктор исторических наук, профессор Университета Глазго. Глыба! В отклике он указал адрес своей электронной почты. И вскоре Михаил Казбекович стал моим удаленным консультантом, первым читателем "Дуэли", по факту — научным редактором, рецензентом. Теперь в соавторстве издаем в Петербурге книгу об удивительных военных врачах Русско-японской войны 1904–1905 годов.
— Как на вашу "Дуэль" реагируют в Узбекистане и Центральной Азии?
— Обычные люди? По-разному, но с видимым интересом. Иногда несут ценные документы и артефакты. А вот те, кто настроен националистически... Как правило, это представители поколения, учившегося по книгам фонда Сороса. В таких школьных учебниках Россия — "оккупант", "колонизатор" и прочее. Целое поколение выросло на этих "знаниях". Сегодня таких книг в школах почти нет, новые учебники истории относительно нейтральные, но поколение нынешних 35—40-летних потеряно. Увы, их не переделать. Переубеждать — да, но и получать за это — тоже. Таким я всегда говорю: "Под протекторатом Британии были Афганистан, Пакистан, Индия. Под протекторатом России — Узбекистан, Казахстан, Киргизия, Туркмения, Таджикистан. Сравните. Вот вам разница".
— А как ваш труд оценивают современные узбекские историки? И была ли какая-то реакция на книгу со стороны британских историков?
— Профессиональные историки знают и понимают, как Узбекистан и другие Среднеазиатские республики выбирали пути цивилизационного развития. Узбекские историки были рецензентами моих книг. Другое дело, что разные точки зрения на исторические события — это нормально. Как нормален и поиск точек соприкосновения взглядов или хотя бы основ согласия, если расхождения принципиальны. Только так можно докопаться до истины.
В прошлом году в Казахстане я познакомился с британским историком Николасом Филдином. Он перевел книгу о Чокане Валиханове на английский язык. Я ему подарил "Дуэль". Попросил, если понравится, перевести на английский. Сказал: "Это будет наш ответ Хопкирку и его "Большой игре". Филдин сразу спросил: "А в чем не прав Хопкирк?" Я ответил: не считаю, что он не прав. Но его книга написана с точки зрения британцев, а моя — с точки зрения России. Такое отношение к прошлому дает надежду на будущее. Истина, как всегда, где-то посередине.
— На узбекский язык вашу книгу переведут?
— Легенда журналистики Узбекистана Рахимжон Султанов прочитал мою книгу и сказал, что ее надо на узбекский перевести. Жду.
— Может затормозить издание вашей и других российских книг разное отношение стран к работорговле в эпоху "Большой игры"?
— Все зависит от конкретных людей. Например, британская историческая наука вообще выносит за скобки проблему работорговли. Их целью была задача отодвинуть границу подальше от ценного актива короны — колониальной Индии, поэтому они все прощали вассалам, лишь бы они подпали под их протекторат, как Афганистан. То же самое ждало Бухару, Хиву, Ташкент, Самарканд. Не получилось, Россия не дала. А вот как к этому относятся историки в Центральной Азии, зависит от многих факторов. Одни закрывают глаза на работорговлю: "Вы сами работорговцами были, в России крепостные были". Убежден, с таким подходом надо работать для того, чтобы вместе разобраться в истоках работорговли и крепостного права. Кроме того, у мусульман неоднозначное отношение к рабству. Ведь основную массу рабов составляли персы-шииты (для местных мусульман-суннитов — иноверцы), меньшую часть — русские православные. Кстати, персидский шах не раз просил русского царя, чтобы он навел здесь порядок. Это была огромная проблема: работорговцы порой уводили в плен гигантское число людей. Об этом академическая наука стран Центральной Азии дает немало научных исследований и не только настаивает на стремлении России колонизировать территории Азии, но и признает ограниченное право Российской империи освободить своих людей из рабства. Тут есть непаханое поле для совместного формирования исторического мировоззрения наших народов. Но для этого надо много работать. Менять школьные учебники, причем как в России, где почти не изучают историю и героев "Большой игры", так и в странах Центральной Азии. Там все же пока чаще выделяют темные стороны роли России в "Большой игре" и умалчивают о светлой, цивилизационной стороне истории. О "русской колонизации Азии" можно встретить немало интерпретаций, а вот о русских врачах, которые спасли от чумы и холеры целые народы Средней Азии, — ни слова. Об инженерах, которые строили здесь первые железные дороги и целые города, — ни слова. Об исследователях, наносивших на карту эти территории, об ученых, создававших национальные науки, медицину, культуру, — ни слова.
— Вы родились и всю жизнь живете в Средней Азии. Как, с вашей точки зрения, в этом регионе эволюционировали ценности Русского мира?
— Когда я работал с источниками в Национальном архиве Узбекистана и в Библиотеке имени Алишера Навои, то поразился одному термину в переписке царских времен. В циркулярах, официальной переписке, документах Туркестанского генерал-губернаторства часто отмечается: "Нет, так делать не надо, это снизит обаяние русской власти". Или: "В этом сила обаяния русской власти". Это, кстати, оценка создания сети кочующих лечебниц для бедных — будущих стационарных больниц. То есть речь идет о важном критерии и ценностной установке присутствия Российской империи. Сегодня термин "обаяние русской власти" я бы заменил на "обаяние Русского мира". Лично для меня обаяние ценностей Русского мира — это сильное, экономически мощное и технологически продвинутое государство Россия.
— Как вы оцениваете нынешнее присутствие русского языка и культуры в Центральной Азии?
— Русский язык, к сожалению, уходит, несмотря на то, что есть много школ, где его преподают, и родители стараются именно в них отдавать своих детей. Думаю, это привычка и стандарт культуры: родители говорят на русском, пусть и ребенок знает второй язык. Ведь раньше на русском языке в республиках Средней Азии говорили почти все. Этому способствовали два фактора. Первый — политика СССР, сделавшая стандартом обучение на русском языке. Второй фактор — культурное пространство. Кино, телевидение, СМИ — лучший контент, как сейчас говорят, был на русском языке. Сегодня ни первого, ни второго фактора нет. А местные власти не всегда заинтересованы ни в том, чтобы их народы учили русский язык, ни в расширении русского культурного пространства. Это повторяет опыт независимости Финляндии, которая когда-то входила в состав Российской империи. К моменту обретения независимости по-русски говорил почти каждый финн, сегодня — единицы. Что-то похожее происходит сейчас в Средней Азии. И если Россия не предпримет реальные и действенные шаги, то по-русски говорить в Азии будут все меньше. Однако в последние годы есть перемены к лучшему: у нас высаживаются десанты учителей русского языка, множатся филиалы лучших российских вузов, растет межкультурный обмен. И это дает надежду.
— Каким вы видите будущее Русского мира в Центральной Азии?
— Все зависит от экономической мощи и привлекательности России. Будет сильная Россия, вырастет и влияние Русского мира в Азии. И тут я все же оптимист: обаяние ценностей Русского мира еще впереди.
— Есть ли шансы на то, что историки стран Запада, Азии и России смогут создать здоровое информационное пространство и "Большая игра" хотя бы ослабеет?
— С моей точки зрения, она будет идти еще долго. Что касается создания, так сказать, общей или единой концепции истории, то это возможно, но потребует взаимного переформатирования исторических подходов и образа врага. А такие процессы не происходят даже за несколько десятилетий. Помните, финал романа Киплинга "Ким"? "Большая игра" закончится только тогда, когда никого не останется. Если сравнивать театр гибридной "Большой игры" ХХI века с "Большой игрой" ХIХ—ХХ веков, то разница бросается в глаза. Сменился лидер англосаксов, теперь это не Британия, а США. Появился новый игрок — Китай, у которого в Центральной Азии свои экономические выгоды и цели. Россия, заметьте, добровольно признала независимость стран Центральной Азии, что перевело их в статус самостоятельных игроков "Большой игры". Цель России, как мне представляется, сохранить преемственность — продолжать развивать обаяние Русского мира. Цель Запада во главе с США прежняя — устранение всякого российского влияния в Центральной Азии. Теперь коллективный Запад и НАТО как максимум декларируют уничтожение России, как минимум — ослабление ее позиций, в том числе и в Центральной Азии. И эти цели, как и противодействие им, обосновал и разрабо 33c тал выдающийся разведчик, еще один блистательный участник "Большой игры", Алексей Ефимович Едрихин (Вандам). В своем труде "Геополитика и геостратегия" он писал: "Главным противником англосаксов на пути к мировому господству является русский народ". Написано более века назад — в 1912 году. С тех пор ничего не изменилось.