- Лариса Александровна, это мой родительский дом, вы сейчас чушь сказали, - фыркнула Наталья.
- Вовсе не чушь! Боря твой муж, он у меня рукастый мужчина, быстро приведёт твой дом в порядок! - громко проговорила свекровь.
- Этот "рукастый" мужчина не может смеситель в ванной поменять, о чём вообще разговор.
- Значит, ты отказываешься делиться совместно нажитым имуществом? - прищурившись спросила Лариса.
- Этот дом я получила в наследство! - громко ответила Наташа. - И потом, я не собираюсь разводиться с вашим сыном, чтобы делить имущество!
- Ну выдели Борису хотя бы долю, малюсенькую такую, - не унималась свекровь.
- Лариса Александровна, нет! Дом находится в моей собственности, в ней и останется!
— Ах ты стерва! — завопила женщина, вскакивая со стула с такой стремительностью, что столешница жалобно звякнула.
Наталья медленно отложила вязание на журнальный столик. Спокойствие, с которым она поднялась на ноги, казалось издевательским.
— Лариса Александровна, прошу вас следить за выражениями. Вы в чужом доме.
— Каком ещё чужом?! — свекровь перешла на визг. Её лицо налилось багровым оттенком, руки тряслись. — Это дом моего сына! Моего! Я здесь главная!
— Ошибаетесь, — голос Натальи звучал ровно, но в нём чувствовался лёд. — Вы здесь гостья. И если вы не успокоитесь, я попрошу вас покинуть мою территорию.
— Да как ты смеешь?! Я тебя, выскочку, в семью приняла! Сын на тебе, нищей, женился! А теперь ты мне указывать вздумала? Да я сейчас Борю позову! Он тебе покажет!
Лариса Александровна схватила со стола телефон и дрожащими пальцами принялась набирать номер. Наталья не двигалась, скрестив руки на груди.
— Борис! Немедленно иди сюда! Твоя жена совсем с катушек съехала! Мать обижает! — кричала свекровь в трубку. — Да! Пришла по-человечески попросить, а она... она меня выгнать собирается! Из твоего дома! Быстро пришёл!
Через минуту в гостиную влетел Борис. Он переводил растерянный взгляд с матери на жену, на щеке у него красовалась полоса от пены для бритья.
— Что случилось? Мам, ты чего орёшь? Я слышал аж из ванной.
— Сынок! — Лариса Александровна кинулась к нему с драматическими рыданиями. — Она меня унижает! Говорит, что я здесь никто! Хотела вышвырнуть на улицу! А я всего лишь попросила её подумать о тебе!
— Подумать о нём? — Наталья усмехнулась. — Это вы, Лариса Александровна, предлагали мне «выделить долю» в моём наследстве. Может, расскажете сыну, какую именно долю вы просили?
— Я просила по-человечески! — взвизгнула свекровь. — Сказала, что Боря рукастый, дом приведёт в порядок! А она! Она обозвала тебя беспомощным!
Борис поморщился.
— Мам, а ты вообще чего пришла? Мы же договаривались, что ты звонишь перед визитом.
— Так я звонила! — свекровь вдруг замялась.
— Нет, не звонили, — спокойно сказала Наталья. — Вы вломились в полдень без предупреждения, прошли на кухню, выпили чай, а потом начали требовать переписать первый этаж на вашего сына. Дословно: «Перепиши первый на Бориса». Я ничего не путаю?
Лариса Александровна побагровела ещё сильнее. Казалось, ещё мгновение — и у неё случится удар.
— Борис, ты позволишь этой выскочке так разговаривать с твоей матерью?!
— Мам, Наташа права. Зачем мне её дом? У меня своя квартира.
— Своя квартира! — свекровь схватилась за сердце. — А я, значит, должна по съёмным углам мыкаться?! Я думала, ты сын, заботишься! А ты... ты под каблук попал!
— Лариса Александровна, вы живёте в своей двухкомнатной квартире в центре, которую мы с Борисом полностью отремонтировали два года назад, — голос Натальи стал жёстче. — У вас нет никаких съёмных углов. Это просто попытка манипуляции.
— Ах ты стерва! — вторично завопила свекровь и, размахнувшись, швырнула в Наталью чашку.
Чай разлетелся веером по стене, осколки посыпались на пол. Наталья даже не вздрогнула. Она стояла, не шелохнувшись, и смотрела на свекровь с выражением ледяного презрения.
— Это была моя любимая чашка, — тихо сказала она. — Бабушкина. Спасибо, Лариса Александровна.
— Чтобы через час этой... этой женщины здесь не было! — заорала свекровь, тыча пальцем в невестку. — Борис, или она, или я! Выбирай!
Борис тяжело вздохнул и вытер лицо ладонью.
— Мам, успокойся. Давай я тебя провожу.
— Ты меня гонишь?! — глаза Ларисы Александровны наполнились слезами. — Родную мать гонишь ради этой... ради неё?!
— Я провожу тебя, потому что ты разбила чашку и кидаешься вещами, — устало сказал Борис. — Ты не в себе.
— Я не в себе?! Это она тебя загипнотизировала! Приворожила! — свекровь говорила всё быстрее, голос срывался на хрип. — Я знаю таких! Сначала дом оттяпала, потом тебя с работы выжила, теперь мать родную выгоняет! Это же классическая схема! Абьюзерша!
Наталья медленно выдохнула. Её пальцы побелели, стиснутые в замок.
— Лариса Александровна, вы сейчас перешли все границы. Я вас ниоткуда не выгоняю. Борис сам принял решение вас проводить. И давайте сразу расставим точки: дом мой, он был моим до брака и останется моим. Никаких долей, никаких переписей. Эта тема закрыта раз и навсегда.
— Увидишь, Борис ещё подаст на раздел имущества! — выплюнула свекровь. — Я ему хорошего адвоката найду! Дом пополам!
— Мама! — рявкнул Борис так, что женщина вздрогнула. — Хватит! Ты пришла в чужой дом, требуешь чужую собственность, разбиваешь вещи, оскорбляешь мою жену и меня заодно! Пошли. Я вызову тебе такси.
— Не смей повышать на меня голос! Я тебя родила, я тебя воспитала!
— И теперь я тебя провожаю, пока всё совсем не разлетелось, — Борис взял мать за локоть.
Лариса Александровна вырвалась, чуть не упав.
— Не трогай меня! Я сама! Но знай, Наталья, — она развернулась к невестке, вся дрожа от ярости, — ты об этом пожалеешь. Будешь локти кусать, что не послушалась старших. Ты в нашей семье никто и звать никак. Борис одумается, придёт в себя, и тогда ты будешь на коленях просить, чтобы тебя обратно приняли!
- Боря, выкинь свою мать из моего дома! - прорычала Наташа.
Борис снова взял мать за руку, но свекровь не собиралась сдаваться. Она опять вырвалась и кинулась на Наталью. В таких случаях говорят: нашла коса на камень. Наташа хлёстким хуком справа вырубила свекровь, которая сразу осела на пол.
- Боря, у тебя была возможность вывести мать на своих ногах, теперь тебе придётся её вытаскивать, - хмыкнула Наталья и вышла из комнаты.