Психолог Екатерина Судас — о саморазрушении, которое маскируется под привычку.
Агрессия — одна из базовых реакций психики. Она возникает в ответ на то, что нам не подходит: на несправедливость, на нарушение границ, на боль, на бессилие. Это энергия, направленная на изменение ситуации. Без неё невозможно защитить себя, отстоять свою позицию, произнести слово «нет».
Вопрос в том, что происходит с этой энергией, когда направить её вовне невозможно.
Фрейд описал этот механизм в поздних работах: когда выражение агрессии вовне запрещено или опасно, психика автоматически перенаправляет её на самого человека. Это не выбор. Это не слабость. Это бессознательный процесс, который происходит быстрее, чем включается сознание.
И в этом его главная особенность — вы этого не видите. Потому что то, что происходит, не выглядит как разрушение. Оно выглядит как обычная жизнь.
Как это выглядит каждый день?
Женщина порезалась при готовке. Ударилась коленом. Обожглась утюгом — в третий раз за месяц. «Я просто неуклюжая.» Тхостов и Николаева- исследователи кафедры нейро- и патопсихологии МГУ — описали это явление как нарушение интрацепции: способности воспринимать сигналы собственного тела. Тело перестаёт быть ощутимым. Не потому что человек невнимателен. А потому что в какой-то момент чувствовать стало небезопасно — и этот канал был отключён.
Мужчина терпит руководителя, который систематически его унижает. Год. Два. Он всё видит. Всё понимает. И остаётся. Это не выдержка и не стратегия. Это автоматизм: оставаться там, где больно, потому что когда-то альтернативы не существовало.
Человек зарабатывает достаточно — но на себя не тратит. На других — легко. На себя — невозможно. Внутри стоит что-то, что говорит: тебе — ненадо. Это не экономность. Это глубокий запрет на то, чтобы хотеть для себя.
Человек берёт на себя чужую вину. Автоматически. Без рефлексии. Что бы ни произошло — ответственность оказывается на нём. Это не зрелость. Это усвоенная модель, в которой вина стала единственным способом оставаться в контакте с окружающими.
Всё это — формы аутоагрессии. Агрессии, развёрнутой на себя.
Почему это автоматическое?
Модель поведения, которая определяет, как человек обращается с собой и с другими, складывается в первые годы жизни. Это не теория — это то, что подтверждается клинической практикой каждый день. Ребёнок не выбирает свой стиль жизни. Он адаптируется к среде. Если среда не позволяет злиться — злость разворачивается внутрь. Если среда не позволяет хотеть — желания подавляются. Если среда требует удобства — ребёнок становится удобным.
Винникотт описал этот процесс как формирование Ложного Я. Ребёнок, чьи подлинные эмоции не принимаются, создаёт другую версию себя — ту, которая будет принята. Тихую. Удобную. Не требующую ничего. А подлинное «я» оказывается спрятано. И именно по нему аутоагрессия наносит удар — каждый раз, когда человек хочет чего-то для себя и тут же это запрещает. Каждый раз, когда терпит. Каждый раз, когда внутренний голос произносит слова, которые он никогда не сказал бы другому человеку. Этот голос звучит как собственный. Но при внимательном рассмотрении он почти всегда принадлежит кому-то другому.
Боуэн описал в теории семейных систем: подобные модели поведения воспроизводятся из поколения в поколение. Они передаются не генетически — а через способ быть в отношениях. Через атмосферу. Через то, что было нормой.
Почему «полюби себя» не работает?
«Полюби себя» — фраза, которая звучит повсюду. Она не работает. Не потому что неправильная. А потому что аутоагрессия — это автоматическая модель, сформировавшаяся задолго до того, как у человека появилась возможность осознанного выбора. От неё невозможно отказаться усилием воли, потому что она существует вне зоны осознания.
Осознание без проживания в контакте с другим человеком не меняет структуру психики.
Нейронные связи перестраиваются не от понимания. Они перестраиваются от нового опыта.
Что работает?
Первый шаг — увидеть, как именно устроена ваша конкретная модель. Не бороться с ней. Не преодолевать. А обнаружить — откуда она, какую функцию выполняла, почему до сих пор активна. Когда механизм становится видимым — впервые появляется пространство для выбора.
Второй шаг — прожить. Левин в своих работах по соматической терапии травмы предложил принцип титрации: проживание маленькими порциями, в безопасном контакте. Не взрыв. Не катарсис. А постепенное, бережное восстановление связи с тем, что было заморожено.
