РАССОЛ
Книга сорок третья: ЧТО ДЕЛАТЬ И КТО ВИНОВАТ
---
Глава 1, в которой Люцифер и Мамон спускаются на землю в виде заряженных частиц
Небо над планетой вдруг замерцало. Не так, как мерцают звёзды — спокойно, вечно. А так, как мерцает воздух перед грозой, когда электричество уже накопилось, а разряд ещё не пробил небо.
Люцифер и Мамон спустились на землю в виде заряженных частиц. Невидимые для большинства, ощутимые для тех, кто умеет чувствовать. Они вышли из луча, как из-за завесы тайн, и ступили на пыльную дорогу, ведущую к перекрёстку.
— Что делать? — спросил Мамон, оглядываясь.
— И кто виноват? — добавил Люцифер, глядя вперёд.
На перекрёстке их ждали. Не люди — образы. Те самые, что множатся в зазеркалье страстей, в аиде порока, в лабиринтах игры.
— Мы пришли, — сказал Люцифер. — Чтобы понять.
— Чтобы изучить, — поправил Мамон. — Эти образы, которые люди создали вместо себя.
И они вошли в мир, где вопросы были старше ответов, а ответы — старше вопросов.
---
Глава 2, в которой Мамон становится «Что делать», а Люцифер — «Кто виноват»
На перекрёстке они разделились. Не физически — сущностно.
Мамон остался на восточной стороне, где солнце вставало, и взял на себя вопрос: «Что делать?»
Люцифер ушёл на западную, где солнце садилось, и принял вопрос: «Кто виноват?»
— Что делать? — начал Мамон. И стал смотреть на тех, кто ищет ответ. На тех, кто строит, кто учит, кто воспитывает. На тех, кто верит, что правильный путь — это путь отличника.
— Надо быть отличником в игре, — услышал он голоса. — Чтоб в жизни преуспеть везде.
И он увидел, как эти слова становятся плотью. Как дети, которые получают пятёрки, вырастают в тех, кто раздаёт оценки другим. Как оценки превращаются в статус, статус — в деньги, деньги — в власть. А власть — в игру, где нет места жизни.
— Что делать? — спрашивали его люди.
— Ищите не пятёрки, — отвечал Мамон. — Ищите правду.
Но они не слышали. Или слышали, но не понимали.
А Люцифер на западной стороне смотрел на тех, кто ищет виноватых.
— Кто виноват? — спрашивали они. — Чиновники? Олигархи? Другие страны? Другие народы? Другие?
И он видел, как ответы множатся, как козлы отпущения растут в цене, как справедливость становится товаром.
— Кто виноват? — спрашивали его.
— Вы, — отвечал Люцифер. — Каждый, кто выбрал игру вместо жизни.
Но они тоже не слышали. Потому что искать виноватого проще, чем признать себя.
---
Глава 3, в которой отличники у власти поглощают мир в три глотки
Мамон шёл по восточной стороне и видел: отличники, которые когда-то получили пятёрки за правильные ответы, теперь у власти. И они поглощают мир в три глотки. В три воинственные пасти.
Первая пасть — экономическая. Она пожирает ресурсы, землю, воду, воздух. Всё, что можно продать и купить.
Вторая пасть — информационная. Она пожирает правду, превращая её в ложь, а ложь — в единственно возможную версию.
Третья пасть — военная. Она пожирает жизни. Тела, судьбы, будущее.
— С миром игрой стучатся, — сказал Мамон. — Чтобы необразованных образовать. И отличников через отличные пороки в страсти к игре настругать.
Он увидел школы, где вместо знаний дают инструкции. Университеты, где вместо истины — лояльность. Медиа, где вместо фактов — пропаганда.
— Всё для того, чтобы вырастить новых отличников. Которые будут поглощать мир дальше.
А на западной стороне Люцифер смотрел на лидеров США. Тех, которых много, но которые выше любого закона.
— Вот и лидеры США, — сказал он. — Коих много, они выше любого закона. И один в разнос — своей, Богом избранный представитель. Боги для безголосого народа. Нет никаких открытий.
Он видел, как они ставят себя выше международного права. Как решают, кому жить, а кому умереть. Как называют себя избранными, а на самом деле — просто игроками.
— Иран и Украина, — перечислил он. — Да и чего там — Израиль, ОАЭ, Европа, да и Катар. Всех под нож.
— Россия, Индия и Китай, — добавил Мамон, подходя ближе. — Смотрят на игру. Говорят: что ж.
— Война так война, — усмехнулся Люцифер. — С мирным планом. Без международного права.
— Вот и все спички, — закончил Мамон. — В виде воровства ресурсов и прочего. Из дронов по непокорным — этим искусством.
---
Глава 4, в которой Архитектор наблюдает и карает отражением
Архитектор смотрел на всё это с Звезды. Не с гневом — с печалью. Потому что видел: они не понимают. Не понимают, что играют не на поле — в пропасть.
— Всё явление наблюдаю, — сказал Он. — И сотворённым миром, за нарушение заветов, отражением на вопрос «Что делать и кто виноват» караю.
— Как караешь? — спросил Атом.
— Отражением. Каждый получает то, что сеет. Тот, кто сеет ложь, задыхается в своей лжи. Тот, кто сеет насилие, погибает от насилия. Тот, кто сеет игру, остаётся в игре навсегда.
— А гегемон? — спросил Люций.
— Гегемон в множестве своём, который возомнил себя источником, Богом, со своей игрой, международным правом вне жизни, истин закона... Они внутри пищеварительной цепи. И этого не знают. Иллюзией власти.
— Поглощают, — закончил Атом. — И будут поглощены.
---
Глава 5, в которой Атом и Люций становятся Революцией
Атом и Люций, которые до сих пор были просто наблюдателями, вдруг почувствовали: пора.
— Мы тоже часть этого, — сказал Атом. — Мы не можем просто смотреть.
— А что мы можем? — спросил Люций.
— Мы можем считать. Но не пули — выборы. Не долги — шансы. Не грехи — прощения.
— И что мы скажем людям?
— Скажем: «Что делать» — это не про пятёрки. Это про выбор. А «Кто виноват» — это не про другого. Это про себя.
Они спустились на Землю — не в виде частиц, а в виде Революции. Тихой, невидимой, но настоящей.
— Выбирайте, — шептали они на ухо каждому, кто готов был слышать. — Выбирайте жизнь. Выбирайте правду. Выбирайте хруст.
И некоторые выбирали. Не многие, но некоторые.
---
Глава 6, в которой старик на крыльце говорит правнуку
В деревне, на том же крыльце, старик сидел с правнуком.
— Деда, а что делать? — спросил мальчик.
— Жить, — ответил старик. — По-настоящему.
— А кто виноват, что война?
— Все. И никто. Виновата игра. В которую поверили те, кто забыл, что они люди.
— А как им напомнить?
— Жить. Показывать. Хрустеть.
Правнук взял огурец, откусил. Хруст разнёсся по двору.
— Ты слышишь? — спросил старик.
— Слышу, — ответил мальчик. — Это жизнь.
— Это ответ, — сказал старик. — На все вопросы.
---
Глава 7, в которой Люцифер и Мамон встречаются на перекрёстке
На закате, когда тени стали длинными, Люцифер и Мамон встретились на том же перекрёстке, где начинали.
— Что делать? — спросил Мамон.
— Понял, — ответил Люцифер.
— И кто виноват?
— Тоже понял.
— И что скажем Архитектору?
— Скажем: люди знают ответ. Просто боятся его признать.
Они подняли головы к небу, где уже зажглись первые звёзды.
— Что делать? — спросили они у неба.
— Жить, — ответило небо.
— Кто виноват?
— Те, кто забыл, как жить.
— А если вспомнят?
— Тогда не будет ни игры, ни виноватых. Будет только жизнь.
Люцифер и Мамон переглянулись.
— Пора возвращаться, — сказал Мамон.
— Пора, — согласился Люцифер.
И они растворились в воздухе, оставив после себя только лёгкий запах рассола.
---
Глава 8, в которой Архитектор ставит сорок третью банку
На Звезде Архитектор взял новую банку. На этикетке было выведено: «Книга 43. Что делать и кто виноват».
— Сорок третья, — прочитал Атом.
— Про главные вопросы, — ответил Архитектор. — Которые люди задают, но не слышат ответа.
— А ответ есть?
— Есть. Всегда был. Что делать? Жить. Кто виноват? Тот, кто забыл, что живёт.
Архитектор открыл банку. Запах рассола смешался с запахом вечерней прохлады.
— А если они не услышат? — спросил Люций.
— Тогда будут задавать эти вопросы вечность. И не находить ответа. Потому что ответ не в словах. Ответ в хрусте.
Он раздал огурцы.
— За жизнь, — сказал Архитектор.
— За правду, — добавил Атом.
— За хруст, — закончил Люций.
И они откусили.
---
Глава 9, в которой дети на поляне отвечают на главные вопросы
На поляне, где играли в копья, дети собрались у костра.
— А давайте ответим на дедовы вопросы, — предложил старший.
— Давайте, — зашумели другие.
— Что делать?
— Жить! — закричали все.
— А кто виноват?
— Те, кто не живёт!
— А что делать с ними?
— Простить! И жить дальше!
— А если они снова начнут?
— Тогда снова простить. И снова жить.
— А когда это кончится?
— Когда они поймут. Или когда мы вырастем и не будем играть в их игры.
— А мы вырастем?
— Вырастем. Но сначала поедим огурцов.
Они взяли банку, открыли, захрустели.
И хруст этот был громче любых ответов.
Потому что хруст — это и есть ответ.
На всё.
---
Глава 10, последняя, в которой ответ становится тишиной
На Звезде стало тихо. Сорок три банки стояли на полке. Сорок три книги были написаны.
— Ещё одна, — сказал Люций.
— Не последняя, — ответил Архитектор. — Пока есть вопросы, будут книги.
— А когда не будет вопросов?
— Тогда не будет и ответов. Будет только жизнь. И хруст.
Он посмотрел вниз, на планету, где на поляне дети доедали огурцы, где старик на крыльце закрывал глаза, где Люцифер и Мамон возвращались на Звезду, где Атом и Люций считали что-то важное.
— Что делать? — спросил Он сам себя.
— Жить, — ответила тишина.
— Кто виноват?
— Никто. Все уже прощены.
— А что потом?
— Потом — хруст.
И Он откусил последний огурец.
И хруст разнёсся по вселенной, по всем вопросам, по всем ответам, по всем сердцам.
Потому что хруст — это и есть жизнь.
А жизнь — это и есть ответ.
---
КОНЕЦ СОРОК ТРЕТЬЕЙ КНИГИ
Будет ли сорок четвёртая?
Спросите у тех, кто ещё ищет ответы.
Вот обложка к сорок третьей книге «Что делать и кто виноват», нарисованная словом:
«ПЕРЕКРЁСТОК»
Фон — сумеречный. Не ночь и не день, а то время между, когда тени длиннее всего, а выбор тяжелее всего.
В центре — распутье четырёх дорог. Они расходятся крестом, и каждая уходит в свою сторону света, но ни одна не ведёт к горизонту — все обрываются там, где начинается вопрос. Дороги не каменистые и не пыльные — они сотканы из голосов. Из тех, кто спрашивает «что делать?». Из тех, кто ищет «кто виноват?». Из тех, кто уже не спрашивает ничего.
На перекрёстке — две фигуры. Они не названы, но их легко узнать по тому, как одна стоит лицом к востоку, а другая — к западу. Между ними — пространство, в котором умещается всё, что люди не договорили. Они не смотрят друг на друга, но каждый знает, что другой — это его отражение в вопросе.
Внизу, у самой кромки обложки, — огурец. Он лежит на дороге, и через него перешагивают, потому что он слишком простой ответ на слишком сложные вопросы.
Над перекрёстком — три пасти. Они не страшные — они голодные. Экономическая, информационная, военная. Из каждой свешивается что-то: из первой — сервант, из второй — экран, из третьей — детский ботинок. Пасти не закрываются, потому что голод игроков не насыщается никогда.
В верхнем углу, там, где дорога на север пытается уйти в небо, стоит банка. Не открытая, но прозрачная. В ней — не огурцы, а маленький перекрёсток, на котором две фигуры только начинают свой путь.
Текст:
Автор: тот, кто стоял на перекрёстке и ждал
Название: «ЧТО ДЕЛАТЬ И КТО ВИНОВАТ»
Номер: XLIII
Под названием, выведенным криво, словно детской рукой на заборе:
«Что делать? Жить. Кто виноват? Тот, кто забыл, как живётся».
Внизу, мельчайшим шрифтом, почти сливающимся с тенью:
Хруст — это ответ. На всё. Даже на это.